Он впился в ее губы поцелуем, словно стараясь вложить в него все то, что ощущал. Василиса задрожала, но тут же вырвалась из плена чужих рук, губ, эмоций.

— Пора, — выдохнула она в губы Фэша, смотря на него вновь тем безумно печальным взглядом. Ее прохладные пальцы вновь коснулись шеи демона. Тот ощутил разве что легкое покалывание и странное, тянущее ощущение. — Это именно то, чего я хотела. Особенно этот. Красивый. Даже зубы видно.

Она погладила набухающий засос большим пальцем и печально улыбнулась.

— Они должны продержаться еще несколько дней.

Василиса уже хотела оторвать свою ладонь от чужой, точно раскаленной шеи, развернуться и уйти, но Фэш одним резким движением крепко прижал ее пальцы к своей коже.

— Прекрасно. Когда исчезнут, сделаешь еще парочку.

*

Мир был резким, каким-то непонятно быстрым и—

Кинжал пролетел прямо над ее головой, и Василиса почувствовала, как волосы на макушке заколыхались от прохладного ветерка. Холодно-смертоносная сталь будто бы со звонким смехом отскочила от каменной мостовой, упав куда-то в темный закуток.

Ангелы не спешили присоединяться к их маленькой вечеринке, и демонессу атаковали только несколько патрульных, а она отбивалась от них довольно легко. Они сражались будто бы даже лениво, насмехаясь над ней и ее готовностью к бою. Конечно, она ведь девчонкой еще была, ведь и сформироваться толком не успела, и руки у нее были бледные, без единого шрама-клейма, между бровей сумасшедше-печальной складки еще не было, и не умела она многого.

Но Василиса-то готова была бороться.

Бороться, за права свои бороться, до жгуче-горькой боли бороться, до захлеба кровью. И своей, и врагов.

Она крутанулась на месте, как учил Кристоф, а боль в мышцах отдалась знакомым легким покалыванием, будто звезды на чернильном небосводе засверкали.

Вынув из косы костяной нож-резец, на развороте, да так, что искры перед глазами заплясали, она рубанула им так по чужой спине, что лезвие прошло через кожные покровы, мышцы и кости, точно через масло.

Другие два противника сломанными куклами валялись рядом.

Василиса прижалась к шершавой стене какого-то строения — своей спасительнице.

«Кажется, это и называется „ничего из всего“», — подумала демонесса, вспомнив строки из предсказания про себя саму же. Она не знала, откуда брались силы не отвлекаться на то, что только что она уничтожила три потерянных судьбы, и на то, что она смогла это сделать в одиночку, совершенно не устав, не поранившись.

Она могла быть смертоносной, хуже самого опасного оружия, что только существовало, хуже самого опасного яда. Злость вперемешку с отчаянием верно прорастали где-то в солнечном сплетении, своими корневищами убивая внутри нее все светлое и теплое. Искореняя радость.

…Черт, Василиса даже не поняла, как это произошло. Нападение — да, помнила. О, она хорошо помнила этих шестерых патрульных, что напали на нее и еще двух демонов уже на пороге к Призрачному замку.

Это был их с Кристофом сумасшедший план.

Пробраться в замок, в самое его сердце, откуда можно обратиться ко всем жителям Преисподней одновременно. Их мир — живой. Его вены, по которым осуществляется перегонка крови, — замки, жилые дома, Академии. Призрачный замок же — одновременно и мозг, и живое, чувствительное ко всему сердце.

Как же долго Василиса изучала план этого немыслимого строения, его защиту и тайные ходы!

А сейчас она лежала на грязном мешке, набитом соломой, и отсчитывала секунды до того момента, как к ней подойдет освободившаяся ведьма-целительница и зашьет огромную дыру в ее плече.

Понесло же Василису за двумя демонами-недоучками, которые знали, как обмануть систему защиты и проникнуть в Кровавый замок почти без потерь. Хреновая у нее все же привычка — на удачу полагаться.

Потому что буквально через секунду после того, как они разорвали защитный кокон, в солнечном свете блеснула стальная змея. Миг! — и маленькая рукоятка уже торчит из руки.

И жжет, жжет как проклятая.

Вот так и ловят удачу.

— Какая встреча, леди Огнева! — усмехнулась, склоняясь над ней смутно-знакомая черноволосая демонесса с алкогольно-шоколадными глазами и короткострижеными, как у парня, волосами. — Я очень удивлена встретить вас здесь. Думала, вы вместе с отцом трусливо прячетесь в своем фамильном замке, ожидая исхода войны.

Взгляд Василисы сосредоточился на белоснежной повязке на бедре у демонессы, сквозь которую пробивались кровавые бутоны.

— У вас, леди, кажется, рана открылась, — холодно отозвалась Огнева, вспоминая привычную маску полу-презрения, полу-незаинтересованности во всем происходящем. Рассеянный взгляд скользил по прорехам в шатре над головой, пока демонесса старательно цеплялась уплывающим сознанием за мысли о знакомой леди.

— Не помните меня? Ну да, как же вам. Девочка за полгода-то выросла, аристократическому холоду научилась да возомнила себя великой. Так вот, будьте вы хоть трижды Антихрист, я знаю, что из-за вашего отца страдают мои друзья. Даже странно, что он сам когда-то был моим другом, — шипела демонесса, которая обычно была спокойной.

Василиса вдруг отчетливо вспомнила ее имя — Диана Фрезер, подруга Ника, с которой она едва ли заговаривала больше пяти раз.

— Я уверена, что и вы-то далеко от папочки не ушли. Искренне удивлена вашим здесь появлением. Отвлекаете публику, пока отец готовит пути отступления?

Василиса перевела мутный взгляд на спешащую к ним ведьму в длинном черном платье, туфлях с пряжками и сером фартучке с множеством отделений.

— Леди… Мисс Фрезер, вы бы больше озаботились своей раной, нежели моим поведением. А я сейчас, кажется, умру от потери крови, — на грани слышимости пробормотала демонесса, стараясь удержать на лице маску отрешенности, пока размытое пятно перед ней звенело склянками с мазями и разрывало прилипшую кровью ткань на ее плече.

Василиса и боли не чувствовала, потому что чувствовать что-либо было совершенно невозможно — мир кружился разноцветной каруселью, и ее тело уносилось куда-то следом за ним.

*

Перед ней стоял Фэш. Такой теплый, реальный и надежный, что хотелось прижаться к его спине и не отпускать никогда.

И он развернулся к ней, обнял в ответ сталью горячих рук, прижимая несопротивляющееся тело, поцеловал в висок, прогоняя головную боль и лишние мысли. В Фэше всегда было что-то такое… волшебное.

То, что вызывает во рту целую засуху, проходится по спине табунами отчаянных мурашек, наводит в голове беспорядок и хозяйничает в душе, разметая искрящимся ураганом все иные мысли, чувства и ощущения.

…тот, кто.

— Мы справились, — улыбался он так, точно расплавленная карамель, мягкая, сладкая, тягучая, струилась по его венам. — Мы победили всех, Лиса.

Его улыбка.

Черт.

До дрожи.

— Правда? — Василиса отняла свое лицо от его груди, заглядывая в два ледяных омута, в которые легко провалиться, провалиться под хрупкий, тонкий лед к темной, иссиня-черной, мутной воде, заодно подцепив воспаление легких. — Это замечатель—

Последние звуки так и не сорвались с губ демонессы, потому что она почувствовала соленый аромат моря и пота, жаркого солнца и…

Войны.

— И долго я была без сознания? — поинтересовалась она у черноволосой ведьмы, накладывающей жгут на ее запястье на другой руке, из которого тоже, оказывается, сочилась чернильно-алая кровь. Цвета приторно-сладкой смерти.

— Минут пять, — улыбнулась ведьма, заканчивая перевязку. — Ты молодец. Даже не дернулась, когда я начала вливать в тебя свою магию, чтобы твои кости и суставы восстановились.

— Ведьмы же не могут колдовать? — Василиса заинтересованно подалась вперед, наблюдая за тем, как новая знакомая пропитывает бинты на ее руках той самой жидкостью, что пахла морем и солью.

— Не могут, — подтверждающе кивнула ведьма. — Но ведьма — такой же источник силы, как и демон. Только вот ведьмы управлять и защищать свою магию не могут. Человеческая сущность мешает. Но направлять свои силы к более сильным источникам мы умеем. И даже к слабым, — она улыбнулась. — А ты израсходовала слишком много сил, чтобы кости начали срастаться без подпитки.