Но, однако, это было всяко лучше, нежели задыхающийся в луже собственной крови демон.

Василиса посмотрела на затихшего Фэша, что, кажется, даже не осознавал происходящего. Демонесса спешно выбежала из комнаты, стараясь ступать как можно тише. Вернулась она с небольшим пластиковым тазиком, полным теплой воды, бинтами, ножницами и старой футболкой Лешки, которую тот надевал каждый раз, когда оставался у них с ночевкой. У него дома тоже была одна из Василисиных пижам.

Василиса начала осторожно, по лоскутам срезать рубашку с Фэша — та, пропитанная кровью, слишком прилипла к израненной коже. Все-таки на сильную помощь от заклятий демонесса не надеялась.

Василиса взяла чистый бинт, смочила в теплой воде и начала водить по ужасающе-горячей и израненной коже Фэша. Он тихо застонал сквозь стиснутые зубы.

Василиса смотрела на его напрягшийся от прикосновений живот, намечающиеся кубики пресса — и видела лишь тонкую сеточку шрамов, покрывающую их.

Где-то под второй ее ладонью билось его марципановое сердце — демонесса была уверена, что именно марципановое, потому что как иначе могут сочетаться его сладкие губы и терпкий, холодный взгляд?

У нее сердце тоже было немножко марципановым. Оно поглотило в себя часть Фэша, чуточку льда его глаз и капельку теплых поцелуев.

Василиса заметила, что у него было рассечено еще и бедро. И судорожно зашептала слова исцеляющих заклинаний, после чего начала осторожно разрезать прилипшие джинсы. Она даже не краснела — когда речь идет о смерти, смущению места нет.

Ей казалось, что она просидела с Драгоцием не меньше часа, обрабатывая его раны, пока не обнаружила на руках и ногах несколько бинтов, остро пахнущих какой-то травяной смесью.

Под бинтами оказалась поврежденная кожа, изуродованная пламенем. Она только-только начала заживать. Старая слезала, и сквозь нее проглядывала молодая, беззащитно розовая, нежная кожица. Такая уязвимая. Легонько, самыми кончиками пальцев Василиса провела по ране, после чего вновь сосредоточилась на потоках магии и большую их часть по ладоням, кончикам пальцев послала по израненной коже, которой нельзя было помочь ничем, кроме магии, — ничего против ожогов в квартире не было.

По этой причине Василиса постаралась вложить всю свою магию в исцеление этих ран, после чего устало повалилась рядом с демоном. Впрочем, забытье ее длилось недолго — Фэш что-то хрипло простонал.

У него всегда был такой голос, что ее сердце щемило от беспредельной нежности.

Демонесса начала осторожно перебинтовывать раны, чувствуя, как Драгоций постепенно приходит в себя. Белоснежные бинты вскоре покрывали большую поверхность кожи демона.

Фэш вновь что-то произнес — слов было не разобрать.

А потом свернулся на ее кровати, как кот, а Василиса, сонная и измотанная, вновь присела на подоконник, наблюдая за демоном.

Сердце у Фэша точно не могло быть никаким, кроме марципанового.

Василиса прикрыла глаза, чувствуя острое желание обвить тело демона руками и ногами, потому как страх за него был непреодолимым.

Огнева знала, что прощаться с чувствами к Фэшу будет нестерпимо больно — с первой влюбленностью всегда так. Ощущения при соприкосновении их губ обесценивать никак не хотелось. Это ведь личное, это вросшее: оно пускает корни в венах, хватается ветками за слабые кости, расцветает прямо под сердцем и разрывает легкие. Это не выкорчевать и не вырвать — не поделиться, только медленно сгнить в своей любви или вечно дышать распускающейся болью.

Фэш метался на ее кровати, в старой футболке ее друга, сжимая в ладонях ее плед. И в этот момент Василиса отчетливо осознала, что Фэш полностью завладел ее миром, забрал из него все, выкрал по крупицам. И оставил марципан в ее сердце.

Боль тоже, конечно же.

Василиса прикрыла глаза, надеясь, что завтра — уже в Преисподней — Фэша она не встретит. Вспоминать его шрамы и раны вновь не хотелось. А Василиса была уверена, что если вновь встретится взглядом с этим демоном, то воспоминания затопят мысли.

Она чертовски боялась за Фэша.

Страх липкой коркой покрывал ее сердце.

Комната озарилась ярким багрянцем — как мелкие капельки крови на простынях, будто россыпь снежинок на асфальте, что остались после долгой и мучительной ночи.

За окном занимался яркий рассвет.

*

Василиса, не отрываясь, смотрела на демона, все еще лежащего на ее кровати. Рюкзак в школу был уже собран, волосы сплетены в идеальную косу, что скрывала в себе два небольших клинка, набор отмычек — ими еще в детстве она вместе с Лешкой научилась пользоваться на практике — и несколько острых шпилек, которые при желании могли сгодиться, как метательные ножи в миниатюре. Демонесса вновь оправила серую юбку-карандаш и потянулась за блокнотом, лежащим на ее письменном столе.

Вырвав клетчатый лист, она замерла над ним, не зная, что писать.

Вновь перевела взгляд на демона.

Ей никогда не удавалось смотреть на него больше семи секунд — всегда не было времени или возможности. Всегда Фэш был мрачен, как туча. А сейчас он спал. Ему было… тихо, наверное.

Василиса впервые видела его спящим.

Фэш одновременно был тонким, изящным и хрупким, как лань, — это выражало его лицо, его тонкие черты, аристократические нос и в меру пухлые губы, но при этом грубоватый лоб, вечно нахмуренные брови… они наводили на мысль о тяжелом утесе, нависшем над бушующим морем. Неприступный, даже на вид.

Но сейчас его брови не хмурились, а на губах цвела слабая улыбка — Фэшиар спал, отдавая все заботы и тревоги миру забвения, вечного счастья, где твои мечты всегда с тобой, уже исполненные.

Он был красив, потрясающе-красив, и Василиса была уверена, что, если все демоны прекрасны, обольстительны, страстны, все — по-своему. Особенно. Неповторимо.

У каждого демона были свои причины радоваться и грустить, свои вкусы, своя особенная, неповторимая красота, что прослеживалась в плавных движениях.

Не тот стандарт красоты, жалкий штамп, которым награждают люди. Демоны могли быть разными по телосложению, по цвету кожи — этот список можно перечислять вечно, но они не зацикливались на определенном типаже. И тем были прекрасны.

Фэш тоже не был особенным красавцем по земным меркам — он был обычным, каких тысячи, мрачным, пугающим. Такие отталкивают с первой секунды общения.

Но Василиса была демонессой — а на людское мнение демонам плевать.

«Возвращайтесь туда, откуда пожаловали, лорд Драгоций. Вам очень повезло, что я и необходимые медикаменты оказались в доме в тот момент. Уверяю, больше ваше везение вам не поможет. Леди В. Л. Огнева» — встретила проснувшегося демона записка резким, волнообразным почерком, лежащая на столе. И чашка ароматного кофе, посыпанного сверху маршмеллоу и политого чем-то сладким.

Фэш, прочитав грубое содержание послания, лишь усмехнулся.

*

Василиса смотрела и не видела толком — мир перед глазами начал размываться с того момента, как в класс молча вошел мрачный черноволосый парень со слишком правильными чертами лица, хмуро сдвинутыми бровями и донельзя знакомыми ледяными глазами.

С мыслями о них демонесса засыпала каждую ночь.

Фэш кинул новый черный рюкзак на парту рядом с ее, а Василиса лишь отвернулась, все еще ни капли не понимая, что происходит. Она отчаянно надеялась, что, прочтя ее записку, Фэш в то же мгновение исчезнет из ее жизни, но…

Демон всего лишь сидел на соседнем стуле, равнодушно оглядывая класс.

К нему уже спешила Инга во всей красе — покрасневшие щеки под слоем пудры и неуверенности в себе, спотыкающиеся на каблуках ноги и до неприличия короткая юбка. Если бы не ее ужасный характер, демонессе было бы даже жаль ее, яркий пример влияния патриархата.

Инге было просто комфортно прятаться от чужих нападок под тоннами косметики и облегающей одеждой.

— Привет, ты новенький? — громко поинтересовалась она, присаживаясь за соседнюю парту и всем корпусом поворачивающуюся к демону. Василису она просто проигнорировала.