– Ты про Зенитсу? Хотя бы имя его запомни, – лениво протянул мужчина, после чего возвел взгляд к темному потолку. – Как дела, значит, продвигаются, да?..

– Что не так, Узуи? – заметив некоторое замешательство на лице бывшего столпа, Кёджуро удивленно приподнял густые брови, наблюдая за тем, как Тенген над чем-то упорно размышляет. А причина раздумий Узуи была весьма и весьма проста: на невинный вопрос «как продвигаются дела» в голове у него всплывали весьма фривольного содержания картины. Конечно, с тех самых пор, как он взял пшеничноволосого парнишку себе в тсугуко, тот добился значительных успехов в освоении новых приемов и развитии своих физических навыков, однако была и другая сторона вопроса.

Узуи никогда никому ничего не делал просто так, и мечник младшего ранга получил себе место у него в учениках исключительно за красивые глаза. Еще перед тем, как отправить каждого из неразлучной троицы в цветочные дома, он скрутил руки строптивому блондину, опалив ему губы горячим поцелуем и оставив чуть пониже ключицы яркую лиловую отметину. Забрезжил давно потухший интерес, взыграла кровь, да и любопытство одолело. Какими глазами посмотрит, что сделает, как себя поведет дальше – Тенгена интересовало все. Обыденность, которая окружала его изо дня в день, когда три пары ласковых рук лелеяли его, давно осточертела. А здесь свежая кровь, сложный характер и бойкий нрав – сумасшедший азарт купил столпа Звука, заставив бросить в ход все свои козыри: красоту, шарм, обаяние. По итогу парнишка выстоял в ночной схватке с Высшими Лунами, но не выдержал любовных атак столпа, в конце концов, оставившего пост и звание. Агацума Зенитсу стал его тсугуко, а заодно и любовником, и его обучение у блестящего шиноби, великого мечника дыхания Звука Узуи Тенгена началось.

Вспоминая, чему самолично он ежедневно обучал парнишку на «занятиях», и видя при этом наивные глаза ждущего ответа Кёджуро, мужчина не знал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Не говорить же, в самом деле, как он несколько часов кряду учил Зенитсу техникам орального ублажения, пока у того не опухли губы и мышцы лица не заныли. «Зато на что он теперь способен – как вспомню, так блестяще хочется кинуться на его поиски в любое время дня и ночи», – отметил про себя Тенген, воспроизводя в памяти смущенное лицо подростка, послушно сосущего его член.

Да, если начал все это бывший столп из чистой скуки и любопытства перед чем-то новым, то сейчас сам все больше и больше тонул в этом внезапно оказавшемся глубоким омуте с большими светлыми глазами и блондинистой шевелюрой. Их тренировки начинались с самого утра в покоях Тенгена и заканчивались там же глубокой ночью. Само собой, Узуи пахал без продыха, буквально заставляя себя утром разлепить веки, чтобы придвинуться ближе к лежавшему рядом на футоне парнишке и на ощупь засунуть в него член, мигом вынуждая того проснуться. Утренний блуд, завтрак, потом утренняя тренировка, обед и обеденная тренировка, продолжительные обеденные ласки, без которых, как говорил Тенген, у него плохо усваивалась пища, затем вечерняя тренировка, ужин и заход на новый круг вечерних и ночных плотских утех – по такому расписанию тренировался Агацума Зенитсу у «бога празднества».

– Ну, надо сказать, он делает большие успехи! – ослепительно улыбнулся Узуи непонимающе хлопающему глазами Ренгоку, когда они остановились напротив дверей в покои, где горел яркий свет. – Мы быстро друг друга поняли и блестяще сработались с ним! Зенитсу просто прекрасная находка!

– Вот видишь! Я рад, что и ты решился взять себе ученика! Думаю, светловолосый парнишка в твоих руках раскроется совсем с другой стороны! – улыбаясь другу в ответ, радостно заключил Кёджуро, а Узуи еле сдержался, чтобы не проболтаться ни о чем. «Да уж, Ренгоку, ты даже не представляешь, как он раскрывается с другой стороны в моих руках каждую ночь…» – про себя добавил бывший столп, в неловкости потирая переносицу указательным пальцем. Его пламенный товарищ тем временем распахнул фусума, выпуская свет из помещения в ночной сад, и тогда оба мечника внезапно застыли на пороге так, как стояли, ошарашенно уставившись на представшую перед ними красочную картину. Отойдя от увиденного и обернувшись на Кёджуро, Тенген внутренне вздрогнул: такое крайнее замешательство на лице Ренгоку даже он видел впервые. Казалось, еще немного и глаза-шары столпа Пламени выпадут из глазниц, укатившись по половицам. – Мальчик мой?.. Что здесь произошло?

На небольшом столе, стоявшем посредине комнаты, лежал довольный Камадо, щекой размазывая собственную слюну по столешнице, а сверху на нем, как на подушке, устроился разомлевший Агацума, зачем-то дергая друга за торчащие пряди волос. Еще не переступивший порог комнаты Узуи моментально учуял, в чем дело, а догадки его подтвердила валяющаяся на полу откупоренная и опустошенная полностью бутыль. В комнате чувствовался хорошо ощутимый запах спиртного.

– Пьяны, – коротко резюмировал бывший столп, повернув голову к изумленному Кёджуро. На его голос Зенитсу отклеился от мечника с карточными серьгами и выпрямился, с трудом фокусируя взгляд на стоявших в дверях мужчинах. По мере того, как его пьяным взором угадывались знакомые черты внешности наставника, на лице блондина расплывалась влюбленная улыбка. Приподнявший белесые брови Тенген даже искренне удивился этому. – Неужели блестяще узнал?

– Узу-зуи-сан… – промычал парнишка, упираясь ладонями в пол и на четвереньках подползая ближе к старшим мечникам.

– Что еще за «Узузуи»?! Какого черта ты надрался, Зенитсу?! Кто тебе разрешал?! – бросившись к нему и грубо схватив за желтое хаори, сразу же притянул его к себе Тенген, оценивая масштабы бедствия. Агацума глупо улыбался и придурковато посмеивался, играя глазками и смущенно отводя взгляд. «Это что еще за поведение?.. – мысленно спросил неизвестно у кого шиноби, внимательно рассматривая своего подопечного. – Он это что, блестяще заигрывает со мной? Сам? Да еще и при посторонних?.. Это не шутка?»

– Ренгоку-са-а-ан, – пьяно протянул лежащий на столешнице Тандзиро, и Пламенный столп сразу же оказался возле него, заботливо кладя руку ему на спину. Почувствовав прикосновение наставника, парнишка открыл глаза и разулыбался. – Это не сон… Ренгоку-сан пришел сюда… Какое счастье – я словно в раю!.. Прошу, Ренгоку-сан, устройте мне ту самую тренировку на выносливость!

– Что он несет?.. – не понял присевший на корточки напротив своего тсугуко Узуи, покосившись на Камадо.

– М-мальчик мой, что с тобой приключилось? Ты выглядишь очень… – изучающий взгляд Кёджуро скользнул по лицу подростка, по его покрасневшим щекам, влажноватым губам, затем по обнаженной шее, тонким ключицам, виднеющимся из-за расстегнутого воротника формы… Стремительно убрав руку от чужой спины, мечник дыхания Пламени вдруг отпрянул назад, словно обжегся обо что-то, и вытянулся в струну, пытливо уставившись в потолок. – Выглядишь очень вызывающе! Тебе нельзя выглядеть так пр-при посторонних, Камадо!

– А ты что несешь?.. – Тенген прищурился, разглядывая напряженное лицо Ренгоку, нарочито не смотрящего в сторону своего тсугуко. В это время непонятно отчего всплакнувший Агацума вдруг обнял бывшего столпа Звука за коленки, крепко прижимаясь к ним щекой. – Зенитсу! Веди себя нормально! Если пьешь так посредственно, значит, еще не дорос до этого! Кто вас вообще только надоумил на такой унылый проступок?!

– Узуи-сан всегда такой яркий… – в пьяном бреду тянул блондин, тесно прижимаясь к чужим ногам, несмотря на все попытки Тенгена отлепить его от себя. Тем не менее, заслышав комплимент в свой адрес, старший мечник замер, улыбнулся и одобрительно кивнул.

– Ну раз такое блестящее дело… так и быть, продолжай, – мурлыкнул в ответ Узуи, вынудив его отпустить свои ноги и прижав парнишку к своей груди. – Расскажи еще что-нибудь о своем прекрасном наставнике.

– У него самое красивое лицо…

– О да, это правда.

– И самые крепкие мышцы: его тело богоподобно…

– Разумеется, это ведь я – твой бог! А знаешь, мне нравится, когда ты такой!