… Дом был пуст, очевидно, Цзинь Чжочен, наученный предыдущими нападениями Старейшины Илина, постарался обезопасить семью на случай своего очень вероятного поражения. Проверив все помещения, Вэй Усянь с выражением досады на лице уже повернулся к выходу, как вдруг откуда-то сбоку, из-за стены, раздался шорох. Молниеносным посылом темной энергии Вэй Усянь разворотил стену и замер: в каморке, спрятанной за стеной, мальчишка лет восьми в белоснежных гусуланьских одеждах выставил перед собой в чуть дрожащих руках меч, пряча за своей спиной мальчика помладше в одеянии клана Цзинь — сына Цзинь Чжочена. При виде Ванцзи лицо старшего мальчика исказилось в отчаянии.

Ванцзи, реагируя на инстинктах, метнулся в пролом, отобрал и отшвырнул в сторону меч мальчика, и встал перед детьми, лицом к Вэй Усяню. Тот даже не шевельнулся, перевел изучающий взгляд на Ванцзи.

— Пощади детей, — выдохнул Ванцзи. — Вымести на мне, как хочешь… только дай им уйти…

— Ты понимаешь, чем сейчас рискуешь? — спросил Вэй Усянь, вроде даже с любопытством. Ванцзи не ответил, не отрывая от него молящего взгляда. Вэй Усянь подошел ближе, отодвинул Ванцзи в сторону. Гусуланьский мальчик смотрел без страха, но и без надежды. Лишенный меча, он развел руки в стороны, защищая своего младшего друга.

— Назови свое имя, ланьская мелочь, — спокойно произнес Вэй Усянь. Тот поколебался, но все же ответил:

— Лань Цзинъи.

В этот момент извне раздался топот, в зал ворвались два гусуланьских воина. Увидев две фигуры в черном и мальчиков в провале стены, они выхватили мечи и ринулись вперед, но были немедленно остановлены движением руки Вэй Усяня. На белоснежных одеждах расползлись пятна крови, безжизненные тела упали наземь. Ванцзи закусил губу, но не двинулся с места.

Еще двое заклинателей вбежали следом и замерли на пороге. Руки их потянулись к мечам, но остановились при звуке безразлично сказанного:

— Одно движение, и я убью всех присутствующих.

Не заботясь более о замерших заклинателях, Вэй Усянь снова повернулся к мальчикам.

— Ты, должно быть, нарушил даже не одно из этих ваших гусуланьских правил, Лань Цзинъи. Ради него? Этот малыш — твой друг? — спросил он у Лань Цзинъи.

— Да.

— Хочешь спасти его?

— Да.

Вэй Усянь вытащил из-за пояса тяжелую плеть с вплетенными металлическими крюками, протянул ее Ванцзи.

— Пять ударов в наказание за нарушение правил клана, еще пять — в наказание за нарушение тобой моих правил. Бить в полную силу. В клане Лань воспитывают сильных заклинателей, у него есть шанс выжить. И я позволю им забрать обоих мальчишек. Если опять не подчинишься… сам знаешь.

Ванцзи молча поклонился Вэй Усяню, повернулся к мальчику, мягко произнес:

— Встань на колени, Цзинъи.

Тот повиновался. Свист плети рассек воздух…

Цзинъи продержался молча пять ударов, каждый из которых безжалостно выдирал клочья мяса из худощавого тела. На шестом ударе он закричал, на восьмом — потерял сознание. Последние два удара пришлись уже по бесчувственному телу.

Ванцзи опустил руку с плетью, тупо глядя на окровавленное тело ребенка; сознание его словно онемело. Младший мальчик плакал, забившись в угол и зажимая рот руками. Вэй Усянь несколько минут холодно наблюдал эту сцену, потом встряхнулся и произнес, обращаясь к заклинателям, в шоке наблюдавшим за происходящим:

— Можете забрать обоих мальчишек и трупы. И передайте Цзеу-цзюню, чтобы лучше следил за поведением мелочи. В следующий раз я не буду таким великодушным.

Он повернулся к Ванцзи и коротко скомандовал:

— Возвращаемся.

…

Едва сойдя с меча, Ванцзи отправился к горному озеру. Вода в нем была почти так же холодна, как в холодных источниках Гусу, и дарила измученным телу и душе краткое подобие покоя.

Когда он вернулся к пещере, Вэй Усянь сидел у каменного стола, уже успев опорожнить два из четырех поставленных перед ним Вэнь Нином сосудов с вином. Ванцзи хотел пройти в пещеру, но Вэй Усянь махнул рукой: — Садись, поешь.

Ванцзи послушно сел, но даже не притронулся к палочкам — есть не хотелось. Он просто сидел, время от времени взглядывая на задумавшегося о чем-то темного магистра, не решаясь ничего сказать.

Спустя какое-то время Вэй Усянь очнулся от своих дум и, заметив, что Ванцзи не решается прервать молчание, сказал: — Говори.

— Почему? — не сразу заговорил Ванцзи. — Почему ты так жесток к детям, к женщинам? Я бы понял, если бы ты был одержим, но это ведь не так. Раньше ты не был жесток…

— Откуда тебе знать? — усмехнулся Вэй Усянь. — Мы не настолько близки были, ты мог ошибаться…

— Нет, — Ванцзи покачал головой. — Не мог.

Вэй Усянь смотрел на него с непонятной улыбкой. Потом вдруг резко посерьезнел.

— Не хочу искать оправданий, но… Говоришь, старики, дети, женщины, — они невиновны, они не заслужили… Помнишь первую осаду Луаньцзана? Великие кланы желали искоренить заразу по имени Вэй Усянь. И за моей спиной не было ни одного воина, только горстка стариков, женщин и… — Он не закончил фразу, хмыкнул, отпил глоток вина и продолжил, — Но убивая их, легко было причинить боль, легко запугать возможных последователей — именно размахом убийства, не различающего виновных и невинных… Об этом никто не говорил, как о жестокости. Скорее как о превентивных мерах. И в чем разница сейчас?

Ванцзи хотел что-то сказать, возможно, возразить, но Вэй Усянь остановил его.

— Лучше не говори ничего. Ты сегодня уже нарушил одно правило, за что еще не сполна расплатился. Хочешь нарушить еще одно? Посмеешь?

Ванцзи отвел взгляд первым. Вэй Усянь довольно улыбнулся. Потом протянул ему сосуд с вином.

— Паршиво тебе? Хочешь выпить и забыться? Я помню, как на тебя действует алкоголь.

Ванцзи покачал головой.

— Нет. Это будет нечестно.

Вэй Усянь подумал немного, потом кивнул.

— Пожалуй… Ладно, иди спи. Завтра с утра навестим твоего брата, — и добавил, в ответ на встревоженный взгляд Ванцзи, — как я сказал, ты еще не сполна расплатился за сегодняшнее неповиновение.

…

В ту ночь Ванцзи так и не уснул. Вэй Ин пришел где-то посреди ночи, свалился на лежанку рядом и сразу уснул, уже привычно уложив руку на грудь Ванцзи. А Ванцзи все не мог побороть тревожное чувство беды, которую он навлек на свой клан сегодняшними действиями.

Для чего Вэй Ин решил наведаться в Облачные Глубины? Каким образом собирался заставить Ванцзи «расплатиться сполна»?

Ванцзи не позволял себе даже думать о самом страшном, но возможном варианте, — что Старейшина Илина в наказание ему может убить кого-то из близких — не хотел верить, что Вэй Ин будет настолько жесток, несмотря на все то, что наблюдал в течение последних месяцев. Он потерял Вэй Ина, и теперь потерять еще кого-то близкого вот так, от руки человека, который когда-то был ему очень дорог, — Ванцзи не был уверен, что сможет после этого жить. И потому отгонял от себя страшные мысли, но тревога не уходила: какую изощренную пытку придумает Старейшина Илина, чтобы раз и навсегда обеспечить безоговорочное повиновение, скольким людям причинит боль, чтобы укротить свою Тень?

Когда утром Вэй Усянь вышел из пещеры, отдохнувший и переполненный энергией, вид Ванцзи представлял собой полную противоположность — бледный, напряженный, с застывшим взглядом. Темный магистр догадывался, что Ванцзи было не до сна, знал о причинах, и, судя по насмешливому взгляду, его это забавляло.

— Не играй с едой, ешь, — заметил он, наблюдая, как Ванцзи двигает еду по блюду, даже не пытаясь захватить палочками и поднести ко рту. — Ты ни к чему не притронулся вчера вечером.

— Нет аппетита, — тихо ответил Ванцзи.

— Значит, ешь без аппетита. Или думаешь избавиться от меня, свалившись с меча посреди дороги? Не выйдет, принципиально я и без меча могу в воздухе передвигаться.

Ванзци удивленно поднял голову в немом вопросе. Вэй Усянь усмехнулся.

— Да, могу. Но на это уходит много энергии, и чего ради напрягаться, если есть ты? Так что ешь.