Год 2009
Прошло шесть месяцев с тех пор, как Малфой вернулся из Греции — или откуда там он вернулся, — и Гарри пришёл к выводу, что он, должно быть, что-то замышляет.
В конце концов, это бы объясняло все: почему Малфой перестал приходить в бар, почему он больше не был так дружелюбен, как раньше, их с женой спонтанный отпуск, а также миллиарды расплывчатых оправданий, которыми он отделывался каждый раз, когда Гарри (или даже Трейси) упоминал про его отсутствие. Возможно, он влез в торговлю запрещёнными зельями на чёрном рынке или предоставлял свои экспертные услуги темным волшебникам, пытающимся не попасться в лапы Отдела магического правопорядка. Учитывая его прошлое, не так-то трудно было в это поверить.
— Ох, нет, только не снова, — застонал Рон в ответ на просьбу Гарри кое-что для него проверить.
Не на такую реакцию Гарри рассчитывал.
— Но в этом есть смысл, — продолжал настаивать он.
— Гарри, друг, я очень тебя люблю, — Рон похлопал его по спине. — И только это удерживает меня от того, чтобы не сдать тебя в Святого Мунго. Вероятно, у него проблемы дома, только и всего.
— Нет, дело не в этом, — Гарри был абсолютно уверен. Джинни и Астория раз в две недели водили друг к другу в гости детей, и хотя ему не совсем нравилось, что они так быстро сдружились, это давало возможность быть в курсе событий. Будь у Малфоя какие-либо проблемы с женой, Джинни знала бы об этом. Черт, да Гарри был бы счастлив, если бы дело обстояло именно так. — Поверь мне. Что-то тут не чисто.
— Я знаю, это безумное предположение, но ты не пробовал спрашивать его самого о том, что происходит?
Гарри подумал, что, возможно, это Рону стоило бы провериться в Святого Мунго, но не стал озвучивать свою мысль вслух.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Забудь.
— Я знаю этот взгляд, — Рон вышел вслед за ним в коридор. — Ты же не собираешься снова преследовать его, как это было на шестом курсе, правда?
— Я никогда его не преследовал, — огрызнулся Гарри, шагая быстрее, желая поскорее отделаться от Рона. — Я следил за ним. И если ты забыл, в тот раз я оказался прав.
— Ты помнишь, как у нас принято называть тех, кто «следит» за другими людьми? — Рон притормозил, но его голос продолжал нестись Гарри вслед до самого порога в штаб-квартиру авроров: — Преследователями!
***
Гарри его не преследовал.
И не то, чтобы Малфой работал в другой части Министерства (он находился всего-то семью уровнями ниже); и, в любом случае, как Главный Аврор, Гарри обязан был знать, чем он занимается (даже если формально Малфой ему не подчинялся). Кроме того, он работал в тесном сотрудничестве с Отделом магического правопорядка — и кто знает с какими ещё департаментами — так что, если выяснится, что он занимается тем, чем заниматься не должен, долгом Гарри было провести расследование, что бы там Рон об этом ни говорил.
Вдобавок ко всему, Рон не преминул посвятить в его планы Гермиону, и теперь последние три недели она не забывала регулярно наведываться в его офис, напоминая ему о каких-то дурацких правилах, которые он, по-видимому, нарушал. Гарри, расценив это как предательство, отказывался разговаривать с Роном целую неделю: он-то ведь сохранил его секрет и не разболтал Гермионе о том фиаско, что приключилось с ним на его мальчишнике.
Хотя, так как Гарри сам устраивал эту вечеринку, стоило признать, что и он частично был виноват в том, что тогда произошло. Однако это к делу не относилось.
Осознав, что он не собирается идти на попятный, Гермиона пригласила его на ланч, где в подробностях объяснила, что Малфою, если он обо всем догадается, не составит труда добиться того, чтобы его вышвырнули с работы. Гарри, понимая, что спорить бесполезно, послушно кивал, и беспокойно оглядывался в ожидании, когда ему принесут чек, чтобы можно было наконец улизнуть отсюда, накинуть на себя мантию-невидимку и отправиться выяснять, что сегодня Малфой ел на обед.
В конце концов, в данный момент он мог обедать в компании какого-нибудь темного мага.
Однако, как бы Гарри ни старался, Малфой не давал ему много пищи для размышлений. На протяжении тех нескольких недель, когда Гарри определенно его не преследовал, он редко покидал свою лабораторию, которая находилась в морге внизу, и выходил лишь всего пару раз на короткие расстояния, практически нигде не останавливаясь и не задерживаясь. Он часто ел в одиночестве в той комнате с белыми стенами (иногда Трейси составляла ему компанию — Гарри отказывался от ее приглашений присоединиться) и в основном просто выполнял свою работу, продолжая вести при этом довольно замкнутый образ жизни.
Тем вечером, когда Гарри зашёл в лифт и спустился на несколько уровней ниже, у него и в самом деле было к Малфою официальное дело (строго говоря, он мог просто отправить записку, но, просидев безвылазно в офисе весь день, ему было просто необходимо размять ноги). Поэтому когда Гарри, схватившись за ручку двери, услышал звук выстрела, он сделал то, на что имел полное право: ворвался внутрь без стука.
Прежде, чем поступить на службу аврором, ему никогда лично не доводилось слышать звук оружейного выстрела. Единственное, на что он в своём представлении мог опираться — это телевизионные шоу, которые Дадли смотрел по телевизору и Гарри, после того, как ему выделили комнату рядом, вынужден был прислушиваться к звукам за стенкой. Когда впервые, будучи на задании, он услышал настоящий выстрел, то был слегка удивлён, потому что, как оказалось, по телевизору показывали сплошное враньё. Для начала, звук был намного громче и все случилось так быстро, что закончилось ещё до того, как он успел сообразить, что, черт возьми, вообще только что произошло.
Такое случалось нечасто, но иногда маглорожденные (или, в большинстве случаев, их не владеющие магией родственники ) прибегали к использованию магловского оружия, по-видимому, надеясь, что таким образом, не трогая волшебной палочки, смогут избежать риска быть пойманными. И так как авроры (даже такие как Гарри — выросшие среди маглов) в большинстве своём совершенно не разбирались в области магловской судебной экспертизы, часто такое предположение с их стороны оказывалось верным.
Гарри ненавидел такие случаи. Не далее как месяц назад им пришлось отпустить подозреваемого, который — и Гарри был готов принести Непреложный обет — был виновен, потому что у них не было достаточно доказательств, чтобы упрятать его за решетку.
Но что бы он ни ожидал увидеть, распахивая настежь дверь, — Малфой, прижимающий револьвер к своему носу и с любопытством обнюхивающий его, не входил ни в один из имеющихся у него вариантов. Перед ним был большой контейнер с сырым мясом, и в данный момент он парил в воздухе, совершая медленные круговые движения. Пулевое отверстие, по-видимому, повредило одну из сторон.
— Какого черта ты вытворяешь?
Малфой, застигнутый врасплох, резко вскинул голову вверх:
— Поттер, — произнёс он совершенно безэмоционально, словно констатируя факт; затем его взгляд внезапно сделался оценивающим: — Ты когда-нибудь пользовался такой штуковиной?
— Какого черта ты вытворяешь? — повторил Гарри свой вопрос. Одной рукой он потянулся захлопнуть распахнутую настежь дверь, а другой ещё крепче обхватил палочку, которая оказалась зажатой у него в кулаке ещё в тот момент, когда раздался выстрел.
— Эксперимент, — Малфой глянул на него так, словно перед ним стоял сумасшедший. — Ну так что? Ты же рос с маглами.
Очевидно, он был пойман с поличным и теперь сбивал Гарри с толку какой-то чепухой, пытаясь отвлечь его от того факта, что он использовал тёмную магию на магловских артефактах.
— Что?
Теперь взгляд Малфоя стал снисходительным, на секунду он возвёл глаза к потолку и тут же вновь обратил все своё внимание на огнестрельное оружие. Только в этот момент Гарри заметил, что на нем была надета не его привычная мантия, а простые брюки с рубашкой, рукава которой были закатаны вверх до самых локтей. Свечи отбрасывали мерцающие тени на его левое предплечье, открывая взору шрам, оставленный Темной Меткой. Взгляд Гарри заскользил вверх, до самой груди — несколько верхних пуговиц на рубашке оказались расстегнуты, благодаря чему и здесь тоже можно было заметить неровные линии шрама.
