– Очень хорошо, Олежка. Ты поступил мудро, но помни, что эта семейка подлая и лицемерная. Этот Андрюшка опять станет упрашивать тебя помочь ему с экзаменами, но я тебе советую не делать этого. Он опять попользуется тобой, а когда все будет кончено, вытрет об тебя ноги.

– Хорошо, дед, я поступлю так, как ты мне говоришь, – ответил Олег.

– Я не хочу, чтобы низкие люди пользовались твоей добротой и использовали твое чистое сердце в своих корыстных целях. Смотри сам. Кстати, спасибо за картошку. Вкуснятина.

– Дедушка, я еще пожарю, а сейчас смотри, сколько я принес карасей. – Олег поставил целое ведро рыбы на пол.

– Ну и помощник. Олежек, ты самый лучший, – проговорил Акиндин.

– А где мама? – спросил Олег.

– Укладывает девочек.

– Пойду к ним.

Олежка вошел в комнату, где на деревянных кроватках лежали сестры. Они, увидев его, вскочили и подбежали к нему. Они облепили его со всех сторон.

– Наш Олежка пришел, – радостно проговорила Настенька, целуя брата в щеку.

– Олежка хороший и самый лучший, правда, мамочка? – спросила Сашенька.

– Да, он у нас самый лучший, – проговорила Мария, обнимая сына. Она сидела на стуле и читала девочками сказки братьев Гримм. – А сейчас надо ложиться спать, вы же не хотите расстроить брата своим плохим поведением, да?

– Я пойду спать, – сказала Настенька и отправилась в кровать.

– Я тоже. Мамочка, а ты дочитаешь нам сказку? – спросила Сашенька.

– Конечно, только Олежку надо накормить. Может быть, завтра почитаем?

– Нет, сегодня, – начала протестовать Саша.

– Тогда твой брат останется голодным, ты так его любишь? – спросила Мария.

– Хорошо, завтра дочитаем. Олежек, иди в столовую, а я скоро приду.

– Не волнуйся, мамочка, а вы слушайтесь. Если вы не уснете, то я не буду вашим хорошим братом.

– Мы будем слушаться, Олежка, – проговорила Настенька.

Олег подошел к каждой сестре и поцеловал в щечку, а затем бережно нарыл девочек одеялом. Девочки успокоились и постепенно уснули. Олег был авторитетом для сестер. Они слушались его во всем. Олег, уставший от такого суматошного дня, ушел спать. Он помог матери убраться со стола и сам перемыл посуду, а затем оправился мыться. Он всегда мылся перед сном. Акиндин начал его закалять еще с детства. Они зимой обливались водой, поражая всех вокруг. Марии все говорили, что не ровен час, и Олежка простудится, но, к счастью, эти процедуры дали свои плоды. Это воспитание несокрушимой воли и терпения. Олежка обладал недюжинным здоровьем, как его дед Акиндин, который не жалел времени на внука. В этот вечер Олежка решил лечь пораньше, так как рано утром он условился с Пашкой Пеговым отправиться на речку.

В доме стало тихо, и Мария вышла из комнаты, где спала вместе с девочками. Убедившись, что все спят, она тихо направилась в комнату к Акиндину. Он не спал, а ждал ее.

– Наконец-то, – прошептал Акиндин, раскрывая одеяло.

– Да, все спят, я дождалась, когда на будильнике будет 12 часов ночи и незаметно вышла из комнаты, – проговорила Мария, быстро забираясь в кровать к своему любимому мужчине.

– Ты такая славная, Машенька, что я так боюсь тебя потерять, – проговорил Акиндин, снимая с нее сорочку. Мария с радостью отдавалась ему и любила его, так что всегда беспокоилась, когда он задерживался на работе.

Акиндин стал покрывать поцелуями это роскошное тело, которое он благотворил.

– Самая красивая женщина на земле, – проговорил он, целуя Марию в губы.

– А ты самый красивый мужчина, мой Акиндин, – отвечала Мария на эти поцелуи и сама сказала: – Акиндин, возьми меня, не могу больше ждать. Уже месяц я без тебя.

– Ты хочешь меня, моя лапонька? – удивился Акиндин.

– Да, очень хочу.

Они снова начали заниматься любовью, когда Мария услышала странный стон. Акиндин замер. Мария привела себя в порядок и тихо покинула комнату. Она посмотрела на девочек, которые мирно спали, там было все хорошо. Мария побежала к Олежке, но тот спал беспробудным сном. Мария услышала, как стон повторился. Она накинула халат и вместе с Акиндином ворвались в комнату Вани, где тот лежал, и его всего свело судорогой. Он выпучил глаза, и весь его рот был наполнен пеной. Это был приступ эпилепсии. Ваня бился по всей кровати и затем внезапно затих. Акиндин быстро подошел к сыну и попробовал сделать ему искусственное дыхание, но безрезультатно. Акиндин стал делать ему прямой массаж сердца, но оно остановилось. Ваня умер, захлебнувшись собственной пеной, и теперь лежал бездыханный. Акиндин оделся и пошел вызывать скорую помощь и милицию для составления актов смерти. Через час в доме было вверх дном. Мария рассказала, что была с девочками ночью, а Акиндин объяснил, что спал в своей комнате и услышал стон сына, а когда пришел, было уже поздно. Врачи подтвердили, что смерть наступила от того, что Ваня сам захлебнулся, а милиционер написал, что смерть наступила от несчастного случая, и не стал открывать уголовное дело.

Милиционер выдал ему справку, а врач – медицинское свидетельство. Все уехали, а в доме поселился траур. Дети проснулись и хотели выйти из комнаты, но Мария попросила Олежку посидеть с сестрами. Мария сказала сыну, что в эту ночь умер их отец Иван. Мальчик был в шоке и выразил желание помочь семье. Он остался с девочками и не разрешил им выходить из комнаты. Всю ночь в доме никто не спал, а девочки заснули только под утро. Акиндин начал заниматься похоронами, и вся деревня была в шоке от того, что Вани не стало. Многие приходили в дом к Званцовым, чтобы помочь с детьми и с организацией поминок. Марии совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь приходил к ним в дом, так как справлялась сама. Ей стала помогать Наталья Локтева, которая, придя в дом к Званцовым, удивилась идеальному порядку в доме. На кроватях – чистое белье, на столе – такая же белоснежная скатерть. В доме все лежит на своих местах, а также Наталья поразилась, как было организован учебный уголок Олежки. Письменный стол, над которым висели полки с учебниками. Это все сделал сам Акиндин Назарович собственными руками.

Все говорило о том, что в семье Званцовых было все хорошо. На кухне – чистая посуда, и все дышало настоящим русским домом. В комнате девочек стоял дубовый шкаф, где вся одежда аккуратно лежала на полках.

– Да, Мария. У тебя в доме такой порядок, что позавидуешь, – проговорила Наталья после проведенной по дому «экскурсии».

– Наташ, что опять не так? – спросила Мария, на голову которой был надет траурный платок.

– Нет, просто нашим бабам надо у тебя поучиться. Ты такая молоденькая, и уже у тебя трое детей, а так справляться с хозяйством умеет не каждая.

– Да, радости мало. Ваня умер, и это так плохо.

– Маш, а ты его любила?

– Да, он был хорошим мужем и всегда мне помогал по хозяйству.

– Маш, а как ты теперь будешь жить без Вани-то? – спросила Наталья, которая сидела на кухне и чистила картошку для поминок.

– Как жила, так и буду жить, и хватит об этом. Сегодня нужно столько сделать… Акиндин Назарович решил, что сам организует похороны, а мне надо приготовить поминальный стол для всей деревни.

– Да, дел у нас с тобой много, – проговорила Наталья Локтева.

В середине дня впервые к дочери пришла Аграфена Кирилловна. Она встала на пороге и увидела двух женщин, который готовили на кухне.

– Мария, я к тебе зашла для того, чтобы забрать внучек к себе, – сказала она с порога.

– А кто тебе их отдаст? – воскликнула Мария.

– Так будет удобно для тебя, – решительно произнесла Аграфена Кирилловна.

– Я никогда не отдам своих детей тебе. Ты помнишь, как обращалась со мной?

– Тогда я могу помочь тебе на кухне, завтра похороны Вани.

– Ну, что стоишь, иди и помогай, – строго сказала Мария матери. Аграфена Кирилловна была потрясена резкостью дочери.

Весь день в доме готовилось, жарилось и парилось. Настенька и Сашенька старались помочь матери, как и Олежка, который отменил рыбалку. Аграфена Кирилловна, увидев внучек, была поражена, как они воспитаны, и когда хотела сделать им замечание, то Мария резко пресекла это.