– Гера? Волков у аппарата. Что там у тебя?
– Это что было? Что за клоуны?
– Смотрины. Да! И не клоуны, скорее, а дрессировщики. Или там – фокусники. Факиры-шпагоглотатели.
– А я на кой чёрт этим глотателям?
– Ты меня спрашиваешь? Я им рассказал про изделие из морёного дуба номер раз – письменный стол для Петра Мироновича – они сделали стойку и предложили организовать визит через месяца полтора. Да! Ну, и экскурсию попросили по городу, мол, уже с июня месяца нами всеми там наверху сильно интересуются.
– Нами – это вами?
– Нами, Гера, нами. Да! Можешь пальцы позагибать, вспоминая имена-пароли-явки. Всё ты понял. А если не понял – заезжай, у меня обеденный перерыв через двадцать минут, а в столовой – свиные отбивные! И жареная картошка с огурчиками и помидорчиками – по блату, как директору.
Мой желудок взвыл так громко, что Волков коротко хохотнул:
– Давай, садись на автобус – я скажу накрывать стол и на тебя! Как известно: голодное брюхо к учению глухо, да!
Мне оставалось только набрать редакцию и сказать, что совершенно внезапно их незаменимого Белозора к себе пригласил Волков, так что после обеда меня можно не ждать. Арина Петровна повозмущалась для проформы, а потом приказным тоном спросила:
– Сможешь там среди молодых рабочих опрос сделать по поводу досуга в нерабочее время? Куда ходят в городе, чем увлекаются…
– Сделаю, нет проблем. Фотоаппарат у меня с собой.
– Это в субботний номер! – застрожилась она.
– Утром всё будет!
– Ну-ну! – Арина Петровна знала, что я всё сдаю в срок, просто делала вредный вид.
Ну, и Бог с ней. Меня ждала картошечка, свинина… И Волков.
Глава 7, в которой становится страшно
Автор настаивает: все политические, исторические и экономические расклады, изложенные устами героев этой главы, не отражают гражданскую позицию создателя книги и его мировоззрение и совершенно точно являются вымышленными и недостоверными. Или нет.
Честно говоря, поначалу я растерялся. Полностью пустая столовая ПДО, только за одним столом – несколько мужчин, которые, скинув пиджаки, повесили их на спинки стульев, закатали рукава рубашек и отдавали должное жареной картошке и свиным отбивным.
И что это были за люди! Волков, Драпеза, Привалов, Исаков – этих я уже знал. Двое мне знакомы заочно и шапочно. Рыжий и конопатый толстый дядька – Сахарский, директор пивзавода. Худой, похожий на коршуна Борис Францевич Рикк – генеральный директор Дубровицкого прокатного завода. Ещё одного – седого мощного человека, похожего на отставного военного, я видел впервые в жизни, как и невысокого растрёпанного дядечку с большим ртом и натруженными мозолистыми руками.
– Не стесняйся, присаживайся! – сказал Волков. – Да! Наташенька! Принесите Белозору порцию.
Он по очереди представил меня всем присутствующим, и каждый из них реагировал по-своему, но все – с узнаванием. Наверное – статьи читали. Седой дядька оказался главой завода «Ритм», который сейчас проходил масштабную модернизацию. Его звали Иван Степанович Рогозинский. Насколько я помнил, в будущем это предприятие производило электронику, в том числе – двойного назначения. В своё время, по слухам, там даже делали микросборку для космических кораблей и баллистических ракет. Завод должны были вернуть в строй вот-вот.
А маленького большеротого человека я вспомнил – он часто мелькал в газете во время посевной и жатвы. Прилуцкий – его фамилия, председатель самого передового в районе колхоза-миллионера «Оборона страны». Широко известный в узких кругах человек, орденоносец, знатный хлебороб.
– Кушай-кушай, – похлопал меня по плечу Привалов, – и на ус мотай. Надеюсь, ты не заряженным пришёл?
Я подавился отбивной:
– Мне дорога моя жизнь! – а сам похолодел, думая, не нажал ли я запись на диктофоне, спрятанном в кармане пиджака? Вроде бы – нет.
Говорил Сахарский.
– … в Прибалтике, по обмену опытом. Послушайте, они там смотрят никак не в сторону Москвы! Ну да, причины вроде как есть – независимость до сорокового года и всё такое… Но меня удивляет другой вопрос: неужели братья наши латыши и эстонцы, мечтая о том, чтобы жить «как в Швеции и Норвегии», всерьёз думают, что в Швеции и Норвегии кто-то хочет, чтобы в Прибалтике жили так же, как и они? Вот простой пример: рижские шпроты. Их кушает весь Союз, а ещё – половина Организации Варшавского договора! Рабочие места, соответствующие деньги в республиканский бюджет, инфраструктура, дома отдыха, больницы и всё такое прочее – результаты именно наличия огромного рынка сбыта. Нужны рижские шпроты капиталистам в Швеции? Или в ФРГ? Нет. Зачем им плодить конкурентов? И что в таком случае будет с рабочими? С заводом? С тысячами людей, которые завязаны на его обслуживание? А таких заводов не один… Зачем Европе РАФ, если есть «Фольксваген»? Зачем «Рижский бальзам», если имеется «Егермейстер»? Да выпусти наших прибалтов в условия свободного рынка и конкуренции – их сожрут и выплюнут!
– Да, Пал Палыч, не ожидал, не ожидал… Я-то думал – вы того, а вы – этого! – усмехнулся Рикк. – Это вы сами дошли, или подсказал кто?
– Послушайте, Борис Францевич, я продолжаю утверждать, что мы живём с вами, увы, не в самой прекрасной стране на свете! Всё не так, как в «Книжках внеклассного чтения для октябрят», да? У нас маразм крепчает день ото дня, это, кажется, очевидный факт. Но думать, что где-то там, за бугром, кто-то мечтает осчастливить нас и сделать нашу жизнь лучше? Пф-ф-ф-ф! Нужно быть идиотом… Конечно, они хотят сделать лучше СВОЮ жизнь! Нам сложно представить себе, чтобы в каждой семье было по машине, да? У нас нынче «Москвич» является верхом мечтаний рядового советского гражданина, накопив денег, ждут очередь на авто годами… Всё верно, всё так и есть! Но, ради всего святого, почему француз, англичанин или американец должны стараться сделать так, чтобы у нас с вами было по «Москвичу»? Они лучше будут стараться изо всех сил купить по машине ещё и своим жёнам!
Мне золотистая жареная картошечка уже в глотку не лезла. Все месяцы, проведённые здесь, я старательно избегал таких тем и таких разговоров, и всё-таки меня прямо-таки ткнули в них мордой. Я поймал взгляд Волкова, который буравил мою душу своими звериными глазами из-под густых бровей и ухмылялся.
– Ладно Прибалтика… Там у народа хотя бы есть мечта о волшебной стране, в которой они окажутся, как только рухнет кровавый режим, – Исаков промокнул губы салфеткой. – А я был на Каспии. Ну, жаркие страны, восток – дело тонкое и всё такое. Знаете, кого мне напомнили тамошние партийцы? Бухарского эмира из «Повести о Ходже Насреддине». Им насрать на Союз в целом и социализм в частности. Власть – вот что их интересует. Власть и самолюбование. Они понятия не имеют о производстве, сельском хозяйстве, политэкономии… Развели там феодализм чистой воды!
– Это вы сейчас о Средней Азии? – уточнил Рикк. – Картина в целом типичная. Увы. За редким исключением, так – повсеместно.
Это было на самом деле жутковато: смотреть и слушать, как те самые «красные директоры» говорят вещи, совершенно не соответствующие генеральной линии партии… Или как это правильно называется?
– Позвольте, – сказал Прилуцкий, – есть Шевелуха!
Сидящие за столом разулыбались. Виктор Шевелуха – секретарь ЦК КПБ по сельскому хозяйству, учёный-биолог, выдвинутый Машеровым, действительно выбивался из ряда партократов. Он ни черта не смыслил в коммунизме, но зато считался докой в сельском хозяйстве. Не считая эпопеи с мелиорацией.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.