— Четыре года, одиннадцать месяцев и пять дней, сэр.

— А в днях?

— Тысячу восемьсот дней.

— Вот, — кивает Питер, — радуюсь юбилею.

— Порадуй меня тогда еще после ужина, идет?

— Обязательно, — обещает Питер. У него правда чудесное настроение. И Тони, такой Тони, изображает из себя серьезного дельца, в бумажках копается, а стоит только почесать за ушком — тут же расслабляется и разве что не мурчит. Питер ворошит волосы пальцами дальше. У Питера перехватывает дыхание, когда он видит проседь у корней. Он весь напрягается, прикусывая щеку изнутри.

— Что такое? — спрашивает Тони, чувствуя передавшееся напряжение.

— Я вспомнил, что забыл Эбби скинуть один документ, — говорит он с отстраненным спокойствием, покидая кабинет быстрее положенного. — Я быстро.

Питер идет в спальню и дышит так, словно пробежал несколько километров. Не ожидая от себя подобной реакции, он садится на краешек кровати, испытывая необъятную панику. Седина. И что такого. Он почти уверен, что Тони ничего не заметил. Он жутко невнимателен в бытовом плане — есть подозрение, что если Питер перекрасит их спальню в синий, Тони не сразу озадачится вопросом, почему стало так темно.

У Тони всегда были седые волосы. Те, что от стресса, от заглючившей системы безопасности в Марке и спасения мира. Они путались несколькими серебряными прядями, почти неуловимых для человеческого глаза и врезались Питеру в комок мышц под ключицей. Со временем он перестал обращать на это внимание, тем более, что после стрижки Тони возвращался без них.

А теперь вот настоящая седина. Слишком рано.

Это ведь про старых людей. А Тони не такой, он никогда таким не будет. Он выглядит моложе своего возраста. Это всего лишь изменения в организме. Питер где-то слышал что появление седины — это показатель здоровья. Ха-ха.

Питер с трудом давит то страшное в себе, что по его мнению называется лицемерием. Волновало бы его, ходи Тони с синими волосами? Нет. А белые почему-то волнуют. Так волнуют, что он не может уснуть до утра. Ужинать они так и не пошли — Тони не успел разобраться с бумажками. Благо не успел. Позже Питер потерянно прижимается к нему, чувствуя под ухом ровное сердцебиение, а под руками - крепкие мышцы. Ночью мыслить трезво сложнее, он мучается кошмарами, в которых Тони от седины до могилы — несколько дней. Глупо, но ничего не может с собой поделать.

С огромным трудом он убеждает себя на протяжении нескольких дней, что в этом ничего такого. Хэппи вон давно ходит с побелевшими волосами, и ничего. Ему идет, он стал выглядеть добродушнее. Главное, вслух ему об этом не сообщать.

В конце концов Питер приходит к идее, что он никак не может повлиять на ситуацию. Это ничего не значит, просто он не хочет принимать. Вот ведь, успокаивает Тони, беззаботно, словно ни разу ни о чем не волновался. Питер сам в это верит, когда Тони подхватывает его под бедра посередине коридора и вжимает в стену. Только обнимает его куда крепче привычного, топит свои переживания в пропитанных горьким медом поцелуях.

Ему правда неважно. Просто нужно выбросить это из головы первым.

========== Important rules ==========

Иногда Тони догадывается, что у него не самый высокий эмоциональный коэффициент. Порой даже предполагает, что он ниже обычного. Сильно ниже. Раза в полтора. Но не больше. Не совсем же он камень очерствелый.

Об обратном ему талдычит Роуди, напоминает Хэппи и пару раз намекнула Пятница. Что у него под носом маячит выпрыгнувший из подросткового возраста парень, которому все его загоны не сдались. Ему нужны внимание и забота, напрямую и наглядно. Над отношениями нужно работать, не бросать все на самотек, становиться лучше и бла-бла-бла.

Не зудит только Питер. Питер сам его о многом спрашивает, восторженно роется в его вещах и смотрит на него после пятиминутной разлуки так, словно они не виделись месяц. И именно из-за этого Тони со временем составляет себе в голове небольшой список. Обязательства. Правила. Которые нужно выполнять. Прием витаминов пропустить пару раз можно, а регламент — никак.

Питеру нужно признаваться в любви.

Не потому, что Тони не хочет или это через силу. Просто он произнес устоявшийся набор слов однажды и не видит смысла повторять очевидное. С тех пор ничего не изменилось и любить он меньше не стал — в отличие от появившегося желания дать кому-то хорошенько по заднице за наглое поведение. И Питер знает, что его любят, Тони видит это в его глазах. Есть сомнения — можно напрямую спросить. Но как-то раз Тони решается повторить эти три слова, интереса ради, и получает столь чувственный взгляд, что на сердце теплеет. Тони догадывается, что Питеру это важно слышать. Тогда он говорит это чаще, чем считает нужным. Несколько раз в месяц, пожалуй.

У Питера нужно интересоваться, куда он хочет сходить. Мероприятия, кино — рестораны тот не любит, но хотя бы в кафе. «Нужно» не потому, что Тони это в тягость. Он привык, что его если не просят, то ставят перед фактом. Пожертвований, разработок, вечеринок. Питер его ни о чем не просит. Он, почему-то, не говорит, что на днях была премьера Звездных Войн и ему бы хотелось туда попасть. Не говорит, что в центре есть ресторан в тематике известных комиксов или что где-то прошел очередной фест. Приходится ставить перед фактом самому, невзирая ни на какие «это слишком дорого» или «да брось, я тебя напрягаю». В итоге Тони направляет Карен список приглашений на все мероприятия, которые ему передает Эбби. Ему-то без разницы, а Питер вечером ликует, зачитывая вслух вечеринки с людьми, которые не сходят с глянцевых обложек.

Еще Питера нужно спрашивать о делах. Не о тех, что постоянно, не о тех, что он сам рассказывает. Иногда нужно спрашивать о мелочах. Тони их называет «так-себе-вещи». Например, простенькие вопросы про его одногруппников. Как же Тони не нравится, что Питер уверен в себе меньше, чем они, но нужно быть уверенным, что все нормально. Нужно выслушать - запомнить детали уже сложнее.

Или вот вопрос, как они сходили с Эйти к ветеринару. Не то чтобы Тони не интересно здоровье животного, но будь что-то не так - Питер бы сразу сказал. Значит, все хорошо. Да и Эйти вон хвостом по ногам бьет радостно. Но спросить все равно надо, выслушать с серьезным видом все рекомендации и абсолютно ненужную информацию про дорогу, врача и людей в очереди. Поцеловать Питера в лоб, осознать, что соскучился. Ну и Эйти за компанию погладить, чего уж тут.

Помимо этого, конечно, есть более масштабные «надо». Проверять костюм Питера, который тот обычно закидывает на полку или в рюкзак, перезаряжать запасные шутеры и перезапускать протоколы. Заполнять едой холодильник (или хотя бы звонить и сообщать, что есть нечего), продлевать подписки на все сервисы и помогать по учебе. Знать, что Питер ни во что не вляпался, что у Мэй все в порядке и его друг-хакер не заполучил проблем с Пентагоном. Это само собой. Потому что это определенные действия.

У Тони проблемы со словами. С тонкими моментами, невниманием к деталям. По этой причине он неукоснительно следует своим правилам, старательно отмечает галочки. Кто-то бы назвал его сухим и бесчувственным, раз это идет не от сердца, а от напоминаний Пятницы, но именно потому, что Тони любит, он своего распорядка и придерживается. Как умеет. Как может.

========== Protect and defend ==========

Тони никогда не думал, что появится в кабинете директора в качестве «родителя». Тони особо не появлялся в школе даже будучи в статусе ученика, а тут что-то из ряда вон выходящее. Утреннее уведомление от Пятницы содержало странный набор слов, сводящийся к одному — Питер подрался. Питер Бенджамин Паркер. Именно он. Поэтому Тони сидит напротив директора Мидтаунской школы науки и технологий и слушает, как на его подопечного вываливается куча обвинений, пока сам Питер упорно молчит.

— Это точно одно из лучших учебных заведений в городском рейтинге? Я подумываю забрать отсюда своего сына, раз никто не может справиться с буйными подростками.