Литмир - Электронная Библиотека

Сначала он целовал ее, как положено целовать краснеющую молодую жену внимательному мужу: нежно, осторожно, не забывая о ее невинности. Но мало-помалу бушующая кровь начала вытеснять из него джентльмена, и он стал уже не просто целовать ее, а пробовать на вкус. А пробовать на вкус Тесс, его жену, его собственную жену, означало многократно усиливать уже нестерпимое желание.

Он по-хозяйски ухватился пальцами за ее волосы и, наклонившись, приник губами к ее невероятно желанным губам, издав рычание, которое не имело ничего общего с джентльменским поведением.

Если бы Тесс знала, что ее супруг может превратиться в одного из тех первобытных самцов, которые срывают одежду со своих жен, набрасываясь на бедняжек где-нибудь в карете, в саду… или под явором…

Но у нее кружилась голова, она плохо соображала. Почему у него такие горячие губы? Она почувствовала вдруг себя очень слабой и цеплялась за его плечи, борясь со странными ощущениями, охватившими ее тело: у нее дрожали колени, между ногами неизвестно почему стало вдруг горячо и влажно, она чувствовала, что ее лихорадит.

Все это тревожило, но в то же время было необычайно приятно. Было немного страшновато, как будто в ней одержало верх какое-то темное, незнакомое ей самой начало, требующее, чтобы она схватила Лусиуса за галстук и привлекла как можно ближе к себе, хотя еще ближе было просто невозможно, потому что ее груди были уже приплюснуты к его груди, так что она чувствовала…

Ее волосы, высвободившись из прически, окончательно рассыпались по спине. Когда он ее целовал в губы, она не могла думать, но как только его губы переместились на ее горло, у нее вдруг возникла куча вопросов.

— Лусиус, — сказала она дрожащим голосом. Ответом ей был лишь ленивый стрекот кузнечика. Но не могла же она ошибиться. Все, что они с Аннабел знали о взаимоотношениях мужчин и женщин, давало основания предполагать, что здесь, под явором, Лусиус замышляет не ограничиться поцелуями.

— Лусиус! — снова сказала она.

Он ласкал ее, нашептывая что-то нежное, а его крупная рука поглаживала ее спину так ласково, что она задрожала, почувствовав, как по всему телу прокатилась жаркая волна, когда его рука приблизилась…

— Мистер Фелтон! — насторожившись, воскликнула Тесс. Лусиус резко отстранился от нее.

— Никогда не называй меня так! — сказал он.

— Почему? — дрожащим голосом спросила она, безуспешно пытаясь не замечать голод в его глазах и побороть собственное непреодолимое желание вцепиться в его волосы и снова притянуть его к себе.

— Меня зовут Лусиус, — сказал он, вставая и помогая ей подняться на ноги. — Не прогуляться ли нам к развалинам?

Сердце у нее бешено колотилось, наверное, от потрясения, которое вызвали его поцелуи. У нее было такое ощущение, словно ее бросили на полпути куда-то.

Тем временем они подошли к полуразрушенным стенам.

— Ну вот мы и на месте, — спокойно сказала Тесс. — Какую именно часть развалин вы хотели бы посетить еще раз?

Не мог же Лусиус сказать, что его ни в малейшей степени не интересует куча покрытых мхом булыжников. Не мог юн также сказать ей, что задумал этот пикник с единственной целью: чтобы его жена не подумала, будто он какое-то ненасытное животное, которое жаждет лишь затащить ее в свою постель.

Каковым животным он на самом деле и являлся.

— Меня чрезвычайно заинтересовала их баня, — сдержанно ответил Лусиус. — Если не возражаешь, я бы взглянул еще разок на их систему подачи воды по трубам. Я собираюсь сам соорудить у себя в доме глубокую ванну.

Он осторожно помог Тесс спуститься вниз по каменным ступеням в углу. Однако в бане не было абсолютно ничего интересного. Заглянув разок-другой в дыру, через которую когда-то были выведены трубы, он не знал, как еще продемонстрировать свою заинтересованность.

— Наверное, трубы вели к резервуару, — сказал он. Его жена смотрела в небо над головой, поэтому Лусиус тоже взглянул туда. Несколько опьяневших от счастья птиц, трепеща крыльями, гонялись друг за другом.

— По-латыни «к цистерне», — сказала Тесс, не отрывая взгляда от скворцов.

— Именно так, — несколько удивленно сказал он. — у тебя весьма необычные познания, Тесс. — Он закинул назад голову, наблюдая за полетом птиц, как это делала она.

— Они спариваются, — сказала Тесс, посмотрев на него. Она вдруг почувствовала себя смелой, повзрослевшей замужней женщиной.

— Сомневаюсь. Сейчас не то время года, — заметил Лусиус.

Но Тесс вдруг охватила радость. Она радовалась тому, что вышла замуж за этого большого, невероятно элегантного мужчину, который смотрел на нее с нескрываемым вожделением. И он не льстил ей. Не осыпал пустыми комплиментами, как Мейн.

Над головой было высокое синее небо, рядом с ней стоял ее муж, который выглядел смущенно и нетерпеливо, а она была замужем. Замужняя женщина! А замужние женщины могут делать все, что угодно! Они могут целоваться под явором и не бояться испортить свою репутацию. Они могут…

Тесс медленно повернулась к своему мужу.

Они могли поступать так, как пожелают. Они не являются пассивными наблюдателями за течением жизни. Они протягивают руку и берут то, что хотят.

Следующее мгновение Лусиус Фелтон не забудет до конца своей жизни. Куда подевалась краснеющая девственница — его молодая жена? Перед ним стояла женщина, уголки губ которой приподнялись в улыбке, выражавшей не что иное, как чувственное влечение. Это не была улыбка невинной девы…

Она протянула к нему руки, и он удивленно подался назад.

— Лусиус, — сказала она. Она, кажется, приподнялась на цыпочки, и ее пальцы скользнули в его волосы на затылке. — Лусиус. — И поскольку он не мог заставить шевельнуться свое застывшее от неожиданности тело, она наклонила к себе его голову и прижалась губами к его губам, с лихвой компенсировав природным талантом нехватку опыта.

Он застонал, теряя последние жалкие крохи самоконтроля.

Они были вдвоем, в объятиях друг друга в таком месте, которое, несомненно, повидало на своем веку немало обнимающихся римлян.

Однако, как заметила Тесс во время первого посещения развалин, римлян интересовали не только виноград и акведуки.

Глава 28

Лусиус достиг зрелого возраста, никогда не задумываясь том, как он будет лишать девственности свою жену. Во-первых, он не собирался жениться. А во-вторых, он был достаточно циничен, чтобы считать, что девственниц на всех все равно не хватит, и вообще девственницы — это нечто занудное. Что может быть менее интересным, чем женщина, которой это дело может не только не понравиться самой, но «угорая даже не имеет понятия, как доставить удовольствие тебе?

Нет, девственницы его не привлекали.

До сего момента.

Потому что Тесс была такой девственницей, которая могла заставить его полюбить это занятие, хотя он был абсолютно уверен в том, что после Тесс ни с какой второй девственницей иметь дело ему не придется.

Начать с того, что она шла на это охотно. Ее голос был чуть хрипловат от желания и от радости. Она чуть дрожала, но не от страха, а от возбуждения. Глаза ее блестели, но в них был не ужас, а интерес. Любопытство. И какое! Ей захотелось поцеловать внутреннюю сторону его запястья, а потом пришла в голову мысль попробовать на вкус внутреннюю сторону локтя. Чтобы удовлетворить ее любопытство, ему пришлось снять сорочку. А уж когда ее изящные пальчики принялись прогуливаться вверх-вниз по его заросшей волосами груди, он почувствовал себя окончательно побежденным. Он, английский джентльмен, стоял с обнаженной грудью там, где кто угодно мог его увидеть. Это было странное ощущение. Своеобразное чувство свободы.

Сохраняя крохи контроля над ситуацией, он позволял ей в свое удовольствие обследовать его кожу, но сам не прикасался к брюкам. А она, несмотря на смех и блеск в глазах, тоже не рисковала прикасаться к нему ниже пояса.

Вполне естественно, что в конце концов они оказались на покрытой мхом каменной скамье, обрамлявшей комнату. Сначала они сидели рядом. Потом она пересела к нему на колени.

50
{"b":"7936","o":1}