Литмир - Электронная Библиотека

— Наверное, ты был пьян? — поинтересовался Мейн. Опекун криво усмехнулся:

— Вышвырнул ее вон — к счастью, обошлось без применения физической силы. Откровенно говоря, плохо помню. — Он вдруг осознал, что Тесс и остальные девушки смотрят на него. Он улыбнулся им, но без малейшего сожаления. — Теперь мои подопечные подумают, что я горький пьяница.

— Узнать тебя означает полюбить тебя, — саркастически изрек граф. — Уважаемые мисс, ваш опекун обойдется вечером без бренди только тогда, когда в аду расцветут розы.

— Поместье леди Клэрис соседствует с нашим, — сказал Холбрук, обращаясь к Тесс и пропустив мимо ушей язвительное замечание друга. — Надеюсь, что, если я напишу ей любезную записку, она простит меня и войдет в наше положение. Тем более что положение у нас безвыходное. Вы не можете провести ночь под этой крышей без дуэньи.

Однако Мейн все не унимался.

— Эта дама вдова, и она положила глаз на вашего опекуна, — сказал он, обращаясь к девушкам. — Мне кажется, она надеется когда-нибудь застать его таким пьяным, что он не заметит, как она объявит о предстоящем браке. К ее несчастью, Рейф с трудом поддается воздействию спиртного.

— Все это вздор, — проворчал герцог и снова запустил руки в волосы, придав прическе еще более безумный вид.

— Ее даже не смущает, что она лет на десять старше Рейфа, — продолжал Мейн. — Леди Клэрис не теряет оптимизма, несмотря на то что ее сын почти ровесник Рейфа.

— Мейтленд значительно моложе меня, — возразил герцог.

— Ему около двадцати лет, — заявил Мейн, — а это значит, что леди Клэрис самое малое на пять лет старше тебя.

Тесс скорее почувствовала, чем услышала, тихое взволнованное восклицание Имоджин, и у нее упало сердце. Они общими усилиями пытались излечить Имоджин от безнадежного обожания лорда Мейтленда, а теперь он оказался их ближайшим соседом.

— Вы, случайно, говорите не о Дрейвене Мейтленде, ваша светлость? — спросила она, подчиняясь умоляющему взгляду Имоджин.

— Так вы знаете Мейтленда? — Тесс показалось, что мнение о лорде Мейтленде у их опекуна ничуть не лучше, чем у нее. — В таком случае вполне вероятно, что он будет сопровождать свою матушку. Я приглашу их обоих к ужину. Возможно, вы и ваши сестры пожелаете немного отдохнуть перед вечерней трапезой?

— С удовольствием, — сказала Тесс. Имоджин улыбалась как дурочка. Тесс заметила, что взгляд герцога задержался на ее улыбке, но он ничего не сказал.

— Пока ваши спальни не будут готовы, придется вам разместиться в розовых апартаментах, — сказал Холбрук и предложил Тесс руку, на которую она довольно неуклюже оперлась.

Англичане оказались полной противоположностью тому, чего она ожидала! Они были великолепны. Но ведь предполагалось, что англичане не могут быть великолепными. Все до сих пор слышанное ею об английских джентльменах давало основания предполагать, что это хрупкие создания: стоит чихнуть, как их словно ветром сдует. Правда, лорд Мейтленд был довольно крепкого телосложения. Новоявленный опекун тоже не вписывался в рамки расхожего образа. В нем совсем не было ничего герцогского. Он не облачался в атлас и бархат. На нем были довольно поношенные брюки и рубашка из самой обычной ткани, а вовсе не из атласа. Рукава ее были закатаны, как будто он собрался поработать на конюшне.

В его голосе не было ничего аристократического: приятный, но слегка хрипловатый, а манера говорить — довольно резкая. Вокруг глаз у него морщинки, и, судя по всему, ему было не меньше тридцати пяти лет. Бабником он не выглядел. Бабников Тесс распознавала за милю, а у него, хотя он и смотрел на них всех с интересом, глаза не загорались вожделением при виде их женских прелестей.

Однако, несмотря на его всклокоченные волосы, следы бурно прожитых лет на лице и совсем не франтоватый наряд, он не внушал страха.

Тесс почувствовала, как постепенно рассеивается напряжение, охватившее ее в ожидании первой встречи.

Этого крупного и сильного мужчину, который нанял четырех нянюшек для четырех маленьких девочек и который не обходится без стакана бренди, нечего было бояться.

Взглянув на его поношенную рубашку, Тесс сказала:

— Позвольте поблагодарить вас, ваша светлость, за то, что согласились стать нашим опекуном. — Она нервно глотнула воздух, однако надо было договорить до конца. — Отец был человеком недальновидным и иногда обременял знакомых просьбами.

Герцог, казалось, был искренне удивлен.

— Не думайте больше об этом, дорогая моя.

— Я говорю серьезно, — настаивала Тесс.

— Я тоже, — сказал герцог. — Я назван опекуном по меньшей мере в двадцати завещаниях, мисс Эссекс. Я все-таки герцог и никогда не видел причины отказать в подобной просьбе.

— Вот как? — едва смогла произнести потрясенная Тесс. Похоже, что не один ее отец воспользовался шапочным знакомством с Холбруком.

Тот, словно престарелый дядюшка, потрепал ее по руке.

— Не беспокойтесь, мисс Эссекс. Уверен, что все вопросы, связанные с опекунством, мы сможем уладить между собой. Найти гувернантку для Джози будет нетрудно. Найти дуэнью, с которой мы сможем сосуществовать, может оказаться сложнее. Но и это не повод для беспокойства.

Тесс казалось, что в последние несколько месяцев единственным чувством, которое она испытывала, было именно беспокойство. Преимущественно это было беспокойство по поводу того, будет ли опекун разумным, добрым человеком или окажется чокнутым лошадником. Однако на каждый нервный вопрос сестер Тесс без тени сомнения отвечала: «Я уверена, что он окажется достойным джентльменом. Ведь папа выбрал его, все тщательно обдумав заранее».

Видит Бог, это не было правдой. Папа, лежа на смертном одре, схватил ее за руку и сказал:

— Не тревожься, Тесс. Я выбрал лучшую кандидатуру на роль вашего опекуна. Я обратился к нему с этой просьбой сразу же после смерти Монктона. Я познакомился с Холбруком много лет назад.

— Почему он никогда не приезжал к нам, папа?

— Больше я с ним никогда не виделся, — ответил отец, который выглядел таким бледным даже на фоне белой подушки, что сердце Тесс сжалось от страха. — Не тревожься, девочка. Я время от времени встречал его имя в «Спортинг мэгэзин». Уж он как следует позаботится о Распутнице, Колокольчике и обо всех остальных. Он сам мне это обещал. Написал мне об этом. А я послал ему Скворца, чтобы скрепить нашу сделку.

— Уверена, что он это сделает, папа, — сказала Тесс, осторожно положив на постель беспомощную руку отца, когда тот задремал. Итак, значит, этот герцог позаботится о папиных горячо любимых лошадях, но что будет с дочерьми?

Отец снова открыл глаза.

— С Холбруком вы не пропадете, Тесс. А ты позаботься о них ради меня, хорошо?

Она снова взяла его за руку, с трудом сдерживая слезы.

— Мне кажется, будто я смотрю на тебя сквозь завесу падающего снега, — шепотом произнес он.

— Ах, папа, — тоже шепотом сказала Тесс, — я так люблю тебя.

Он покачал головой, видимо, собираясь с силами.

— Не сомневаюсь, что я встречусь там с вашей мамой. — Губы его дрогнули в улыбке. Отец очень любил, когда предстояло какое-нибудь приятное событие. Иногда Тесс казалось, что он бывал более счастлив за неделю до скачек, когда можно было что-то предвкушать, чем тогда, когда его лошади выигрывали призы. Правда, такое случалось не слишком часто.

— Да, папа. — Она смахнула текущие по щекам слезы.

— Девочка моя, — сказал он, и Тесс не поняла, обращается ли он к ней или к ее маме. Но потом вдруг услышала: — Не забудь, что Распутница любит яблочное пойло. — И дальше: — Позаботься о них, Тесс.

— Я все сделаю, папа. Сразу же по прибытии сообщу его светлости о том, что у Распутницы слабый желудок.

— Я не это имел в виду, Тереза, — сказал он и улыбнулся на сей раз ей, а не матери. — Аннабел слишком красива. А Джози такая милая. — Он на мгновение замолчал, потом продолжил: — Мейтленд не подходит для Имоджин. Этот парень — настоящий дикарь. А ты… Тесс. Эти яблоки…

3
{"b":"7936","o":1}