Чуя опёрся ладонями на матрас, с видимым трудом сел и обнял вампира, сжимая его обеими руками и утыкаясь лбом в плечо. Тонкие пальцы с чёрными ногтями собрали в складки окровавленную белую кофту.

— Прости меня, моя радость… Ты же понимаешь, что я бы не принял такое решение, если бы это не было необходимо, — сдавленно прошептал Арахабаки и поднял на него глаза, потираясь носом о подбородок. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности…

Вампир почувствовал, как тщательно сдерживаемые слёзы всё же потекли по щекам; Чуя слегка отстранился от него и трясущимися руками отогнул ворот кофты, обречённо улыбаясь. Глотая слёзы, тщетно стараясь справиться с рыданиями, Осаму всё же потянулся к нему. Несильно впил в шею зубы, стараясь не упустить ни одной капли, понимая, что это последний раз. Почему-то кровь, которую он всегда был готов пить без перерыва, сейчас показалась ему безвкусной, как вода, с лёгким железным привкусом. Буквально спустя секунду вампир оторвался от шеи божества и прижался ко рту. Осаму целовал его раз за разом, жадно прихватывая губы, ощупывая острые зубы языком. Чуя обвил руками его шею, притягивая к себе поближе, он беззвучно плакал, тихонько всхлипывая в губы вампира. И сейчас, вот так держа его в своих руках, вздрагивая от мыслей о том, что он может просто рассыпаться от слабости, Осаму уже был готов начисто простить ему своё пленение и травмы, которые Чуя ему тогда нанёс — да что там, вампир согласился бы даже пожертвовать своим бессмертием, только бы Арахабаки сейчас выжил.

С каждым поцелуем всё большая горечь, как смертельный яд, разливалась в душах обоих; каждый неизменно приближал их к тому самому, последнему. И уже сам Чуя не хотел продолжать эту пытку — с лёгким «чмок» он отлепился от вампира и, погладив его по щеке, прошептал:

— Не делай такое лицо, Осаму-кун… Тебе не идёт.

Осаму тихо всхлипнул, разглядывая его сквозь наплывающие слёзы. Подавшись вперёд, он вцепился в божество, с отчаянием прижимая его к себе и зарываясь носом в мягкие рыжие волосы на затылке, вдыхая его аромат, стараясь запомнить его. Арахабаки слабо приподнял руки, проскальзывая ими по его спине, прижался к шее щекой и закрыл глаза.

— …Повеселись там и за меня, ладно? — прошептал он чуть слышно. — Ты теперь можешь жить при свете, тебе больше нечего бояться в этом мире…

Осаму так и не нашёлся, что ему ответить, лишь потёрся красным опухшим носом о шею, ещё больнее сдавливая его руками.

— Молчишь… Вот это мой Осаму-кун… Правильно, не говори ничего, — Чуя с трудом высвободился из его объятий и посмотрел в глаза. — А теперь иди. А то у меня сердце не выдержит…

Осаму, как в трансе, в последний раз дотронулся до его рта и медленно встал с постели. Тело казалось чужим, оно плохо слушалось вампира; пошатываясь, походкой призрака он подошёл к двери и, остановившись, всё же не выдержал и обернулся. Чуя, опять лёгший на подушку и закрывший глаза, словно почувствовал его взгляд — слегка повернув голову, он улыбнулся краешком рта и, приподняв дрожащую ладонь, слабо помахал ей. Так же, как махал, уходя на целый день в Зону, ещё когда вампир только-только очутился в его руках.

Рыдания подкатили к горлу с новой силой, Осаму сжал зубы и медленно вышел за дверь.

Рюноске, едва увидев его, вскочил на ноги; Мичидзо, мрачно смотревший в окно, повернул к нему голову. Осаму поджал губы и опустил глаза.

— Не говорите ничего.

Не обращая на них никакого внимания, он медленно пошёл к входной двери, вытащил булавку и вставил её в замочную скважину.

— Куда ты? — тихо спросил Тачихара.

— Куда угодно, только подальше отсюда, — равнодушно бросил Осаму. Открыв дверь, он швырнул на пол булавку и остановился, покачиваясь из стороны в сторону. — Тачихара-кун… Прошу тебя, позаботься о нём. И…Похорони на холме на кладбище, под ивой. Там красиво, будет хоть какое-то утешение…

Осаму опять со всей силы сжал зубы. Не вовремя ему вспомнился тот разговор на кладбище о красоте места захоронения, ой как не вовремя… Боясь опять разреветься в голос, он тенью выскользнул на лестницу.

Растерявшийся Рюноске секунду хлопал глазами, не зная, что делать, потом глянул на молчащего Мичидзо и, нервно сглотнув, побежал следом за вампиром. Информатор проводил его взглядом жёлтых глаз, после чего прикрыл входную дверь и направился в комнату. Подойдя к постели, информатор забрался на неё, навис над неподвижно лежащим Арахабаки и наклонился к его уху.

— Как же долго я этого момента ждал, ты не представляешь, Чуя… Теперь-то ты мне точно ответишь за всё.

Увидев, как чуть-чуть приоткрылись мутные голубые глаза, Тачихара зловеще улыбнулся и, прильнув к нему, провёл по шее кончиком языка.

— Да подожди ты, куда рванул-то! За тобой не угонишься…

Рюноске нагнал вампира только на углу и, опять буквально прыгнув на него и вцепившись в руку, опустил голову, пытаясь отдышаться. Осаму окинул его пустым взглядом красноватых глаз.

— Чего тебе?

Молодой вампир нервно сглотнул и резко вскинул голову, глядя ему в лицо.

— Пожа… Пожалуйста, разреши мне пойти с тобой!

— Зачем? — Осаму слегка сощурился. — Тебе своих проблем не хватает, хочешь ещё и в мои влипнуть?

— Но ты ведь сам говорил, что совсем не знаешь окрестностей, — Рюноске слегка округлил глаза. — Как ты планируешь передвигаться без Чуи-сана?

— А ты прямо знаток территории, — язвительно отозвался Осаму.

— Ну… Вообще-то да, я как бы тут родился, — юноша покачал головой. — Я знаю, как можно перемещаться тут незаметно. Ты же не планируешь в лапы Ордену угодить? Думаю, Чуя-сан бы этого не хотел. А ещё… — он вдруг слегка покраснел. — Тебе наверняка нужна будет кормушка. Я могу тебе шею подставлять, когда захочешь…

Осаму молчал, оглядывая его. Потом вдруг отвёл в сторону глаза и пустым голосом бросил:

— …Чуя и так велел мне взять тебя с собой. Ладно, так и быть, пойдём. Кто знает, вдруг ты и впрямь сможешь оказаться полезным. Ты знаешь, в каком из здешних пригородов есть маяк?

Рюноске кивнул и подёргал воротник безрукавки.

— Да. Но это далеко, на другом конце города.

— Плевать. Отведи меня туда.

Молодой вампир обогнал его и бодро пошагал вперёд. Осаму, ощущая себя полураздавленной бабочкой, поплёлся за ним следом, так и слыша звенящую внутри пустоту. Он потерял уже второе дорогое ему существо за последние пару месяцев — сначала Одасаку, и неважно, что мёртв он давно, ведь узнал Осаму об этом только сейчас, а теперь ещё и Чую, который, казалось, не мог умереть.

«У меня бывает ощущение, что я проклят».

Тихий голос Арахабаки эхом пролетел в голове. Осаму сморщился и обхватил себя за плечи.

«Это не ты здесь проклят, Чуя. Это я приношу всем дорогим мне существам сплошные несчастья».

========== Мир без тебя ==========

Что может быть страшнее пустоты? Наверное, только чувствовать её не вокруг, а внутри себя… Ощущать, как она заполняет тебя всего, подкатываясь комком к горлу, перекрывая кислород, забиваясь тишиной в уши и заставляя без конца слезиться глаза, которые и без того всё время воспалённые и болят…

Осаму нервно потёр лицо дрожащим кулаком и подтянул к нему колени, утыкаясь в них подбородком и сжимаясь в комочек. В этом недостроенном здании было холодно, громко выл ветер, прокатывая по пустым коридорам снежную пыль. Вампир уже дрожал, всё плотнее закутываясь в пальто и пряча лицо в огромном капюшоне — чувствовать холод ему было очень непривычно, Осаму привык к тому, что температура тела у него постоянная, и он может спокойно ночевать в склепе, заворачиваясь в одно лишь тонкое кимоно. Но теперь этот порог почему-то снизился, может, сказывался голод, который кровь молодого вампира теперь уже не могла утолить. Холод, казалось, уже проник в тело, потихоньку разъедая его изнутри. И это шерстяное пальто, отрытое в одном из ближайших заброшенных магазинов, уже ни черта не спасало.

— Эй. Чего ты сидишь? Иди отдохни, тебе следовало бы поспать хоть немного.