— Чуя, проснись. Я помощь привёл.

Арахабаки с трудом раскрыл почерневшие глаза, хлопнул ими; на лице появилась слабая улыбка, он протянул дрожащую руку:

— Ты вернулся, Осаму-кун… С тобой всё в порядке…

Кое-как приподнявшись, он обнял вампира за шею, прижавшись к нему и прикрыв глаза. Осаму легонько поморщился — его ледяные пальцы так сдавили плечи, что больно стало.

— В порядке, в порядке. Ложись давай, сейчас будем смотреть, что с твоей раной.

Чуя послушно позволил уложить себя обратно на подушку. Осаму поцеловал его в лоб и, повернувшись, махнул рукой. Мичидзо тенью скользнул в комнату и, подойдя к кровати, присел на корточки. Чуя слабо повернул голову в его сторону.

— Привет, — прошелестел он чуть слышно и попытался улыбнуться. Вышло не очень, получилось нечто среднее между улыбкой и печальной гримасой.

Тачихара нервно сглотнул и тронул ладонью его руку, перехватывая тонкие бледные пальцы. Осаму скрипнул зубами — его царапнула ревность. Но он ничего не сказал.

— Привет. Ну как же ты так, а, курилка? Ни разу ведь не попадал в такую западню.

— Как, как… Босса своего недооценил, — огрызнулся Чуя и закатил глаза. — Вот и получил за дело.

Мичидзо тяжело вздохнул и посмотрел на вампира.

— Оставишь нас ненадолго, красавчик? Осмотрю его ногу.

Осаму невольно задержал взгляд на его глазах. В жёлтых радужках плескалась очевидная горечь, однако стоило лишь присмотреться — и становилось заметно, как где-то в глубине глаз мелькает нечто, похожее на злость. В голове заметались нехорошие мысли.

— А при мне этого сделать нельзя? — Осаму мигом полез в бутылку. — Чего я там не видел.

Информатор гневно сдвинул брови и глянул на Чую — угомони, мол, свою собачку. Арахабаки поморщился и коснулся лица вампира самыми кончиками пальцев.

— Иди, Осаму-кун. Пусть посмотрит, раз ему так надо.

Осаму сердито поджал губы, поднялся и со словами:

— Ладно, ладно, уметусь, раз у вас тут всё так интимно, — пошёл обратно в гостиную. А про себя вампир со злостью подумал, что если он услышит хоть один посторонний звук из комнаты — информатора после этого будут хоронить в баночке из-под йогурта.

Рюноске задумчиво ёрзал на маленьком диванчике. Увидев древнего, он живо сдвинулся к самому подлокотнику, освобождая место. Осаму устроился на жёстком кожаном сидении и подтянул к себе коленки, покачиваясь из стороны в сторону.

— Не нервничай ты так, — молодой вампир несмело тронул его плечо ладонью. — Всё будет хорошо.

Осаму горько усмехнулся в ответ. Он тоже верил, что всё будет хорошо, надеялся на чудо. Да только чуда не произошло, Чуя таял на глазах, ему становилось лишь хуже. И сейчас эта надежда почти окончательно развеялась.

…Ждать пришлось долго, Тачихара провёл в комнате почти час, судя по мерно тикающим настольным часам. Наконец и он вышел в гостиную, вытирая окровавленные пальцы носовым платком. Лицо у него было чернее тучи.

— Ну что? — подскочил Осаму.

Мичидзо подошёл к окну, подальше от двери в спальню, и поманил его к себе пальцем. Осаму высвободил плечо из руки Рюноске и приблизился к нему.

— Я сделал всё, что мог, — устало проговорил Тачихара и поднял на него блестящие глаза. — Но всё равно… Боюсь, он с такой потерей крови не выживет.

Осаму почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок, оборвавшись.

— Тебе следовало прийти ко мне раньше, — продолжил Тачихара, потирая лоб. — Может, тогда шансы бы были…

— Так он не отпускал, — глаза мигом наполнились слезами, Осаму всхлипнул. — Я хотел пойти за помощью, прямо сразу, но он мне не позволил, боялся, что меня схватят…

— Вот и добоялся, — неожиданно зло ответил Мичидзо. — Слушай… Тебе надо отсюда убираться, если ты хочешь уцелеть. Чуя не жилец, а это убежище ищейки Ордена не сегодня-завтра найдут.

— Никуда я не уберусь! — взвыл Осаму. — Я его не брошу!

— Чуя сказал, что ты так и среагируешь, — Тачихара поморщился и отвернулся. — Иди к нему, пусть он сам тебе объяснит, почему это необходимо.

Осаму густо сглотнул и поспешил в комнату. Чуя лежал на спине, положив руки поверх одеяла и глядя широко раскрытыми глазами в потолок; губы его дрожали, по лицу скатывались мелкие слезинки. Чувствуя, что земля начинает уходить из-под ног, Осаму медленно приблизился к кровати и присел на её краешек, накрывая ладонью руку. Она сейчас на ощупь сильно напоминала дохлую рыбу, такая же ледяная и чуть влажная.

— Он тебе сказал, да? — Чуя медленно моргнул и, опустив голову, посмотрел на него. — Вот видишь, Осаму-кун. На одном желании выжить ты далеко не уедешь.

Разговаривал он вполне внятно, правда, очень тихо, и даже не так хрипел.

— Я никуда не уйду, — стараясь говорить твёрдо, выпалил Осаму. — С места не сдвинусь, пока не пойму, что у тебя действительно нет шансов.

Чуя опять ухватил его за воротник кофты и резко дёрнул на себя. Вампир упал ему на грудь, почти уткнувшись в холодные губы.

— Сейчас не время для этих соплей в стиле «я тебя никогда не брошу», — Осаму весь вспыхнул от гнева. — Слушай меня внимательно, объяснять второй раз не буду, — Чуя прижал его к себе и зашептал в ухо. — Ты прямо сейчас, не дожидаясь, пока я окончательно увяну, уйдёшь. Доберёшься до района, где был наш дом. Возьмёшь там одежду из шкафа, куртку с капюшоном, такую, чтобы твоего лица никто не видел. Потом вытащишь деньги, они лежат под матрасом на кровати, и запасную карточку из моего пальто. Дальше ты аккуратно, не попадаясь никому на глаза, пойдёшь по берегу в сторону маяка. Поднимешься на утёс и последуешь дальше, в том же направлении. Не знаю, сколько времени у тебя это займёт, но ты в итоге уткнёшься в колючую проволоку. Проползёшь вдоль неё, окажешься возле пропускного пункта. Молча покажешь карточку, тебя выпустят, вопросов задавать не должны, а если что вякнут — размажь. Следом ты пойдёшь прямо, идти опять же придётся далеко. Выйдешь на железнодорожную станцию. А там, как я и говорил, купишь билет на первый попавшийся поезд и уедешь.

Осаму слушал его, беззвучно дёргая губами.

— …А потом спрячешься. Разберёшься там, что тебе делать, но ни в коем случае не оставайся на том же месте, куда приехал, понял? Затаись поглубже, старайся не высовываться какое-то время. Пока Орден опомнится и кинется тебя разыскивать, твои следы давно уже остынут, — Арахабаки потянул его за волосы. — Запомнил, моя радость?..

— Не пойду, — всхлипнул Осаму и уткнулся носом в его шею. — Я никуда не пойду!

— Нет, пойдёшь, — Чуя слегка сощурил глаза. — Если тебе хоть немного дорого то, что между нами было, и хоть немного дорог я сам, ты сделаешь то, что я сказал.

— Нет, нет, я так не согласен! — вампир зажмурился и обнял его обеими руками. — Я не могу один, Чуя, уже не могу!.. Мир без тебя, он мне не нужен, ни на одну секунду!

Чуя мягко погладил его по волосам, надавил пальцами на виски, успокаивая.

— Вытри слёзы, кровопийца. Вспомни, как ты меня ненавидел и умолял отпустить тебя, так будет проще. Вот, я тебя отпускаю.

— Это сто лет назад было! — взвыл Осаму, глянув ему в лицо заплаканными глазами. — Теперь я без тебя уже не хочу!

— Ты не понимаешь, Осаму-кун… — Арахабаки с тяжёлым вздохом опять прижал его к себе. — Я не хочу, чтобы ты попал к Ордену. Они думают, что раз ранили меня, то тебя уже получили. И они сделают всё, чтобы тебя схватить. А ты… Ты же видел, что они делают, ты погибнешь самой мучительной смертью.

— А так я умру без твоей крови, — Осаму вскинул голову, глядя ему в лицо расширенными глазами. — Раз уж мы обречены, то умрём вместе!

— Нет, — Чуя улыбнулся и обхватил холодными ладонями его лицо. — Ты будешь жить. Иначе то, что я всё это время делал, чтобы тебя спрятать, будет напрасным. А кровь… Тебе нужен какой-нибудь вампир. Тот мальчик, которого ты тогда защищал… Найди его и возьми с собой.

— Если ты думаешь, что он мне тебя заменит, раз уж я его защищал, ты ошибаешься! — рявкнул Осаму.

— Нет, не думаю. Но я буду спокоен, зная, что ты, по крайней мере, не совсем один.