— Чёрт… — еле слышно, сквозь зубы прошипел Чуя, упираясь лбом в подушку. Он, кривясь, пытался привыкнуть: казалось, что с каждым толчком в низу тела что-то взрывается, разлетаясь на части и ударяясь в кожу. По лицу против воли текли слёзы, оставляя после себя солёный привкус на губах. Бесполезно. У тела своя память, даже если он и старался забыть о своих предыдущих опытах, оно всё равно реагирует так, как привыкло. — Б-больно… Я так от этого отвык…

— Ш-ш-ш, — Осаму положил пальцы на его шею, слегка запрокинув голову, и поцеловал впадинку за ухом. — Потерпи ещё чуть-чуть, сейчас привыкнешь…

Уткнувшись лицом в его влажные рыжие волосы, вампир уже смелее стал толкаться бёдрами вперёд, постепенно увеличивая темп и амплитуду движений. А Чуя, повернув голову, уткнулся в самый уголок его губ. Он всё ещё отчаянно пытался сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы отвлечься и хоть ненадолго забыть о боли в ноге; но какая-то горечь, разлившаяся внутри, как смертельный яд, не давала ему покоя, и каждый поцелуй, казалось, только усиливал её. Арахабаки боялся, впервые в жизни — боялся не боли, даже не смерти, а вероятности, что он может сейчас лишиться того, что искал всё это время. Одна только мысль о том, что любое из этих прикосновений может оказаться последним, жгла посильнее болезненной раны. Зажмурив глаза, Чуя ещё больнее впился в губы Осаму, запрокидывая руку на его шею, зарываясь пальцами в мягкие чёрные волосы. Привкус губ вампира, его холодная кожа, соприкасавшаяся с телом, эти движения, горящий взгляд красноватого глаза — всё это рождало в юноше чувство какого-то зверского желания, которое заглушало дурные предчувствия, но окончательно задвинуть их не могло. В какой-то момент Чуя даже стал ответно подаваться бёдрами назад и вперёд, стараясь помочь достать до простаты и надавить на неё. Сумев забыть наконец о боли, Арахабаки со стонами выгибался в обнимающих его тонких руках, вздрагивал от прикосновений к шее и плечам.

Чем громче и протяжней становились его стоны, тем сильнее вампир начинал в него вдалбливаться. Одновременно Осаму отмечал его реакцию на каждое действие. Странным образом это привело божество в чувство, Чуя уже не казался таким белым и мёртвым; его щёки залились слабым розоватым румянцем, голубые глаза слегка прояснились, хотя в них по-прежнему стояли слёзы, юноша ежесекундно облизывал распухшие губы. В какой-то момент вампиру вдруг надоело такое положение, он остановился и потянул Чую за плечо, бережно переворачивая на спину. Он прижался к трясущемуся телу, оглаживая его ладонями, сжимая его ягодицы. Арахабаки обхватил руками его шею, с силой выгибаясь навстречу и сжимая пряди волос на затылке. Окончательно позабыв уже о боли и вообще обо всём на свете, он буквально сходил с ума от ощущения его рук на своей коже и жёстких движений внутри. Резким толчком войдя в него до конца, Осаму с силой сжал пальцы на твёрдом члене, надавливая на головку, и впился губами в шею. Вампир услышал крик Чуи, почувствовал, как тот вцепился в плечи длинными ногтями; едва не теряя сознание, Арахабаки с криком выгнулся в судорогах и кончил, со всей силы сдавив коленками бёдра любовника. А буквально спустя секунду и Осаму дёрнулся, прикусывая губу, и остановился, чувствуя, как из тела уходят остатки напряжения. Шумно дыша, он подмял дрожащего парня под себя, вжимаясь в него всем телом. Вздрагивая, он прикладывал тонкую руку к своим щекам, целовал кончики пальцев, проводя губами по выступающим костяшкам и прохладным гладким ногтям.

— Какой ты сегодня нежный, — Чуя улыбнулся самым краешком рта и, приподнявшись, потёрся носом о его шею. — Что мешало тебе и раньше быть таким?..

Осаму, прижав к своей щеке его ладонь, наклонился и дотронулся до подбородка.

— Раньше ты и ранен не был, — прошептал он и опустил взгляд. — И потом, я только сейчас понял, что мне очень хочется с тобой понежничать. Только не говори, что тебе не нравится.

Не дожидаясь ответа, вампир улыбнулся и приложился к губам, надеясь ощутить знакомое тепло; но они по-прежнему оставались сухими и холодными.

Слабые синие огоньки пробились сквозь плотно задёрнутые тёмные занавески и тоненькими лучиками скользнули на лицо; Осаму тихонько чихнул и проснулся. Чуть-чуть приоткрыв глаз и слегка пошевелившись, осторожно, чтобы не разбудить Арахабаки, вампир медленно повернул голову и глянул на окно, одновременно пытаясь прислушаться к своим внутренним часам и понять, какое время суток стоит. Судя по тому, как вампира тянуло обратно в сон, уже наступило утро. Осаму широко зевнул и вновь зарылся носом в волосы крепко спящего божества, прижимая его спиной к своей груди. Вставать не хотелось совершенно, даже открывать глаза не было никакого желания.

Чуя пошевелился в его руках и, не просыпаясь, тихо зашипел от боли. Осаму осторожно отодвинул в сторону одеяло и мельком глянул на ногу. Бинт уже насквозь пропитался кровью, она даже и не собиралась останавливаться. Вампир в отчаянии прикусил губу и, зажмурившись, опять уткнулся лицом в затылок любовника. Что же делать? Как теперь выбраться из этой западни? Чуя ведь и впрямь умереть может, если кровь не остановить.

«Надо бы вылезти и поискать рядом аптеку, — мелькнула в голове быстрая мысль. — Наверняка здесь остались какие-то лекарства, население же чем-то лечится от побоев…»

Осаму резко тряхнул головой, повязка сползла с глаза и оказалась на носу. И вампир принялся раздражённо поправлять её.

«Нет… О чём я только думаю, — он вздохнул и посмотрел на тихонько сопящего Чую. — Я не могу оставить его одного… И я же совсем не знаю окрестностей, ещё запутаюсь тут и не смогу вернуться…»

Осаму чуть не зарыдал, сам даже не понимая, от чего больше, от горя или от злобы. Абсолютно безнадёжная ситуация, как дело вообще могло дойти до такого?

Где-то совсем рядом вдруг послышался грубый голос:

— Дёргай двери посильнее, ну не могла эта парочка сквозь землю провалиться!

Осаму от неожиданности подпрыгнул и завертел головой, пытаясь понять, откуда идёт звук. Он доносился откуда-то из-под пола и немного сбоку, кто-то стоял на лестничном пролёте этажом ниже.

— Да вряд ли они сюда доползли, — ответил другой голос, более интеллигентный. — Босс сказал, что Арахабаки на последнем издыхании был. Чего мы их вообще ищем? С такими ранами они оба далеко бы не ушли, небось уже забились в какую-нибудь щель и ждут своей смерти.

— Босс велел искать, значит, будем разыскивать, пока не найдём их самих или трупы! — выплюнул первый. — И харэ отлынивать, задрал уже!

Осаму зло оскалил зубы и приподнялся на локте, щуря глаз.

— Не дождётесь, твари… — прошипел он. — Сейчас как вылезу, как шеи повскрываю обоим, и ещё посмотрим, кто из нас забьётся в щель и сдохнет!

Проснувшийся Чуя вдруг слабо пошевелил головой, приподняв её, и, увидев ощерившегося Осаму, слегка расширил глаза и хриплым голосом спросил:

— Эй… Ты чего, Осаму-кун?..

Вампир молча приложил ладонь к его рту, заставляя замолчать. Нет, вылезать не следует, если убить этих двоих здесь, это может привлечь сюда других ищеек, они же наверняка все присматривают друг за другом, связываются по рации или по датчикам смотрят, кто где находится. Шаги становились всё громче, мужчины поднялись по лестнице и встали прямо перед входной дверью. Осаму, похолодев, увидел, как задёргалась на ней ручка. Но, похоже, метод с запиранием замка крючком, которому его научил в своё время бывалый мафиози Одасаку, работал безотказно. Полированный кругляшок замер, послышалось несколько шагов, словно кто-то отступил назад.

— Да брось ты, нет тут никого. Двери все на ключ заперты, — отметил второй голос, — и следов взлома нигде не видно, не похоже, что тут кто-то был. Время зря тратим, надо поближе к Муравейнику поискать.

— Веди тогда, раз умный такой, — огрызнулся первый мужчина.

— Пошли вниз. Всё равно лестницы дальше нет, туда они уж точно бы не забрались.

— Я бы не был так уверен, придурок. Это тебе не обычные бандюки, это как бы божество и вампир, от них чего угодно можно ждать. Если упустим, сам потом будешь боссу блеять, почему так случилось.