— Не… Не говори об этом так легко, — Осаму слегка округлил глаз. — Эти знаки — не проклятие, оно само проявляется куда страшнее. Твоё счастье, что ты этого не видел, Осаму-кун. И не увидишь, надеюсь. А нравятся они тебе лишь потому, — Арахабаки ухмыльнулся, — что из них кровь льётся.
— Ну, и из-за этого тоже, — Осаму фыркнул и облизнул губы.
— Вот ведь паразит. Мог бы хоть попытаться это скрыть, — Чуя хмыкнул и потянул его к себе. — Иди ко мне…
Вампир осторожно заполз повыше, прижимаясь к его губам. Поморщился слегка, когда в тело опять проникли разом два пальца.
— Ахх, как же там горячо и узко… — с вожделением прошептал Арахабаки, не прекращая поцелуя. — Я хочу уже внутрь, не могу терпеть…
— Ну нет, рыжик, — Осаму хмыкнул, обхватив ладонями его лицо, — я ещё не нацеловался.
Он опять впился в губы жадным поцелуем, Чуя прикрыл глаза и, обхватив его за талию, прижал к себе.
— А кто мешает совмещать, а, моя радость?
Вампир слегка скривился, чувствуя, как он поёрзал, пристраиваясь, и осторожно толкнулся вверх, входя разом наполовину. Хоть Осаму вроде бы и привык, кое-какая боль всё же при этом оставалась. Он зажмурился и ещё сильнее впился в рот божества, кусая в кровь его губы и зализывая ранки.
— Эй. Давай сам, раз уж такую позу выбрал, — с трудом отлепившись от него, Чуя облизнулся и положил обе руки на его поясницу. — Ты, похоже, какую-то страсть именно к ней питаешь, а?
Осаму и впрямь почти всегда старался оказаться в таком положении, сверху, так он мог сам выбирать для себя тот ритм, который ему нравится. Чуя всё-таки временами бывал слишком жёстким, он, оказавшись внутри узкого тела, буквально сходил с ума и почти сразу срывался на бешеный ритм, не дав даже толком привыкнуть. Вампир осторожно выпрямил спину, упёр болящие, покрасневшие руки в спинку кровати и, движением головы отбросив с лица чёлку, начал медленно приподниматься и опускаться.
— Я так подумал… А мне это положение тоже нравится, — Чуя улыбнулся и, протянув руки, принялся поглаживать подрагивающее тело обеими ладонями. — Такой потрясающий вид…
— Не пялься, — почти простонал Осаму, запрокидывая назад голову. — Стесняюсь тебя!
— И ты это говоришь, крутясь на моём члене? — Арахабаки язвительно усмехнулся и щипнул его за живот. — Да ты сама застенчивость, Осаму-кун.
Закусив губу, он откинулся на подушку, обняв вампира за талию. Вид и впрямь казался потрясающим. Осаму весь дрожал; красноватые капельки скатывались по его коже, оставляя за собой слабо поблёскивающие дорожки, повязки на груди ослабли, как и на предплечьях, всклокоченные влажные волосы облепили лицо и шею; грудь высоко вздымалась, он тяжело, с хрипом дышал, перемежая вздохи протяжными стонами. Закушенная губа, нежно-розовые щёки, налившиеся кровью губы, блестящий глаз, тело, то покачивающееся взад-вперёд, то резко поднимавшееся и опускавшееся — всё это сводило с ума окончательно и бесповоротно. Чуя даже прикусил губу, стараясь сдержать свой восторг, и обнял его за талию. Осаму вскрикнул, когда он, не выдержав, слегка подался бёдрами навстречу; вампир почти упал вперёд, утыкаясь в губы божества, зализывая кончиком языка.
— Прости, моя радость… Не могу удержаться, ты чересчур сладкий, — Чуя легонько поцеловал его в ответ и обнял обеими руками, прижимая к себе. Резко рванувшись вбок, он завалил вампира на постель и на секунду вышел из него; Осаму даже сообразить толком не успел, что происходит, а Арахабаки улёгся рядом с ним, притянул к себе спиной и опять толкнулся в него. Потихоньку увеличивая темп, он целовал дрожащего юношу, обнимал его за талию, поглаживая живот обеими ладонями. Осаму вжался щекой в подушку, жмуря глаза и отчаянно пытаясь не стонать слишком громко. Как же жарко и хорошо…
— Эй, — ласково прошептали в самое ухо, прихватив за мочку, — хватит уже зубы сжимать. Кричи во весь голос, тут в радиусе километра никого, кроме нас, нет, — тонкие пальцы пробежались по шее, запрокидывая голову, Чуя опять впился губами в нежное местечко под ухом. Вампир прогнулся навстречу ему, прикрывая слезящийся глаз и нащупывая за запястье руку, устроившуюся на животе, но покрепче сжал губы, явно не собираясь радовать слух своими стонами. Чуя, ухмыльнувшись, более резко ударился в него бёдрами и легонько куснул за плечо. — Я заставлю тебя стонать… Ну же, моя радость, покажи, как тебе хорошо!..
От слишком резкого движения Осаму выгнулся, до крови царапнул пальцами его бедро и, не выдержав, издал громкий протяжный стон. Мелкие красноватые слезинки так и брызнули из глаза. Чуя вцепился зубами в его плечо и удвоил старания, увеличивая темп, входя и выходя разом на всю длину. Обхватив вампира за талию, Чуя притянул его ещё ближе к себе, придавливая, словно пытаясь стать с ним единым целым. Движения стали ещё резче и жёстче. Арахабаки хрипло, с надрывом вбирал в себя воздух, дыша в самое ухо Осаму и заставляя того вздрагивать. Скользкие ладони быстро ползали по холодной коже на животе.
Чувствуя дрожь напарника, Чуя на секунду остановился; приникнув к вампиру, он погладил тонкую руку, накрывая кисть своей и переплетая их пальцы, быстро слизнул кончиком языка покатившуюся по щеке кровавую слезинку. Но замешательство это продлилось всего секунду, следом он вновь начал движения, в которых чувствовалась уже какая-то ярость. Вампир со стонами подавался ему навстречу, до хруста стискивая пальцы, вжимаясь щекой в мягкую скользкую подушку. Он уже чувствовал приближающуюся разрядку; и Чуя, по-видимому, ощущал ровно то же самое. Сорвавшись на почти бешеный темп, он опустил свободную руку в низ тела, обхватывая ей стоящий член и с нажимом поглаживая. Осаму забился в его руках, судорожно вскрикивая и дёргаясь; на пальцы божества брызнула сперма, а спустя секунду Арахабаки последний раз толкнулся в него и кончил, издавая хриплый стон. Бессильно обвалившись на подушку, вампир отчаянно пытался отдышаться. Чуя медленно подался назад, слегка отодвигаясь, приподнялся на локте и, поглаживая ладонью плечо, поцеловал в уголок губ.
— Ещё разок, моя радость? — с усмешкой прошептал он, явно зная, какой будет ответ, и прижал любовника к себе.
— Ну ты и монстр… Дай хоть отдышусь немного…
Осаму прикрыл глаз. Огромная, но приятная усталость так и разлилась по всему телу, даже шевелиться уже не хотелось. Целые сутки в таком режиме… Это вообще возможно?
Чуя быстро перевернул его на спину и сполз вниз, к животу. Провёл пальцами по коже, собирая белые капли, слегка приподнял их, наблюдая за потянувшимся ниточками.
— Вязкая. И много так… Тебя не удовлетворяет то, что я делаю? — он хмыкнул и сощурил глаза. — Значит, придётся тебя трахать ещё чаще. Не могу сказать, что я против.
Осаму из-под влажных ресниц наблюдал за тем, как он облизал пальцы и собрал остатки капель языком.
— Ты сумасшедший… — чуть слышно прошептал вампир, густо сглатывая.
— А что? — Чуя облизнул губы. — Это ведь тоже часть нас. Хочешь попробовать?
Не дожидаясь ответа, он вновь провёл языком по животу и потянулся к вампиру. Осаму не противился, когда Арахабаки взял его за подбородок, поворачивая голову к себе. Знакомый уже вяжущий горьковатый привкус попал на язык. Расслабившийся Осаму обнял руками шею божества, прижимая его к себе; скользнул по спине руками, прощупывая каждый позвонок. Чуя тяжело, с хрипом дышал, прихватывая его губы. Разлохматившиеся рыжие волосы облепили его шею и лицо, узоры пламенели на щеках, из-под длинной чёлки горели демонические голубые глаза. Осаму нервно сглотнул и обхватил его лицо ладонями. Именно в такие моменты, пожалуй, Арахабаки начинал по-настоящему его пугать.
Чуя вдруг опустил ресницы и, слегка повернув в сторону голову, нежно потёрся о его ладонь, целуя кончики дрожащих холодных пальцев. Сбоку его шеи всё ещё краснели две кровоточащие точки. Вампир прикусил губы и, приподнявшись на локте, легонько лизнул ранки, после чего опять вонзил в них зубы. Чуя сдавленно охнул и обхватил обеими ладонями его голову, надавливая на затылок и прижимая к себе.
