— Развяжи руки, — дрожащим голосом прошептал Осаму. — Запястьям больно… Обещаю, я не буду сопротивляться, сделаю всё, что ты захочешь…

— Ну и ну, какие развратные разговоры пошли, — хмыкнул прямо в ухо Чуя и положил ладонь на его полутвёрдый пах, поглаживая. — А я, может, для того и хотел тебя связать, чтобы ты ничего и не делал.

Он поцеловал трясущиеся плечи, лизнул спину и слегка отстранился; Осаму опять вывернулся, чтобы наблюдать за каждым его движением. Арахабаки легонько провёл подушечкой большого пальца между его ягодиц, а потом наклонился и дотронулся до чувствительного места языком.

— Что ты… Чуя! — Осаму дёрнулся и резко вскинул голову, стараясь извернуться так, чтобы отчётливо видеть каждое действие. Но он всё же не был настолько гибким, спину мгновенно заломило, вампир бессильно рухнул на подушку, сжимая в кулаки простынь, почти что разрывая её. Незнакомые ощущения сводили с ума. Влажный бархатный язык, иногда сильно надавливая и пытаясь проникнуть внутрь, обводил узкий вход, заставляя юношу прогибаться до хруста в пояснице от подобной ласки. Осаму и вправду сейчас был слишком уж чувствителен, каждая его точка трепетом отзывалась на прикосновения. Вампир со всей силы дёрнул руками и ойкнул, когда запястья пронзило острой болью. Сжав кулаки и упершись костяшками в подушку, он сильно прогнулся и вскинул голову, шумно дыша и глядя перед собой помутневшим глазом.

«Он точно с ума сошёл… Надо же было вообще додуматься до такого… — вампир прикрыл глаз, чувствуя, как к щекам приливает выпитая кровь. — И, кажется, теперь я понял, зачем мы перед этим час в ванной торчали…»

Арахабаки долго мучил его губами и языком, время от времени прерываясь лишь для того, чтобы легонько прикусить его ягодицу. Дрожащий Осаму тихонько постанывал и прогибался, когда он вновь возвращался к нежному местечку, терпеть эту ласку становилось уже невыносимо. И Чуя явно это понял по его движениям; усмехнувшись краем рта и облизнувшись, он легонько потёр влажную кожу подушечкой пальца и резко просунул его внутрь сразу на всю длину. Осаму нервно дёрнулся и прикусил губы.

— Я же говорил, буду прерываться, чтобы зацеловать тебя, — Арахабаки опять прижался к его спине грудью, свободной рукой убирая с лица чёрные волосы. Осаму прикрыл влажно поблёскивающий глаз; мелкие кровавые слезинки скопились в его уголках, одна капелька поползла к скуле, оставляя за собой красноватый след. Чуя бережно поймал её кончиком пальца. — Эй. Ну чего ты? — он уткнулся носом в щёку вампира, странно поблёскивая глазами. — Ты даже первый раз не был таким зажатым, Осаму-кун. Тебя что-то беспокоит?..

Вампир тихонько всхлипнул и прижался к уголку его губ.

— Как ты не понимаешь, Чуя… Я боюсь всех этих ласк, — с трудом подбирая слова, прошептал он. — Боюсь того, что ты можешь придумать…

Чуя изумлённо вскинул брови. Меньше всего он ожидал услышать подобное.

— Я потому и сохранял так долго свою честь, я просто… Я просто боюсь всего этого, — Осаму шумно выдохнул ему в губы. — Я привык к моментам, когда это просто секс, но всякие эксперименты меня пугают. Боюсь, что будет больно.

Арахабаки погладил его по лицу.

— Я не сделаю тебе больно, моя радость. Если ты только сам не подашь мне к этому повода, — он заправил за заострённое ухо прядь чёрных волос и почти прижался губами к ушной раковине. — Хочешь, я скажу тебе одну вещь, которой меня мой самый первый партнёр научил? — Осаму медленно опустил ресницы, наблюдая за выражением его лица. — Боль и удовольствие — разные вещи, но они всегда идут рядом и иногда пересекаются. Понимаешь?

Вампир медленно кивнул.

— Я прекрасно понимаю твой страх каждый раз. И я знаю, как больно всё это может быть. Потому я и не причиню тебе лишней боли, — Чуя поцеловал его в скулу и прижался плотнее, глядя в замутневший глаз. — Ты можешь мне довериться? Сколько раз мы уже это делали, разве я хоть раз причинял тебе боль при этом?

Осаму вздохнул.

— Только если в самый первый раз… — прошептал он и пошевелил онемевшими запястьями. Не хотелось это признавать, но Осаму понимал, что Чуя прав — несмотря на его поведение, ничего, кроме ласки и страсти, вампир от него не получал. И он понимал, что Чуя вполне может быть злым и жестоким, даже бессердечным, и что если бы ему всерьёз захотелось сделать партнеру больно — он бы давно уже это сделал, мог бы душить кнутом и проникать без всякой подготовки.

— Ты мог бы уже привыкнуть к этому. Расслабься и получай удовольствие, позволь мне всё сделать, — Арахабаки прижался губами к его плечу, одновременно осторожно протискивая внутрь второй палец. Тоненькие горячие стеночки внутри с некоторой неохотой, но всё же расступились — вампир последовал его совету и постарался максимально расслабить мышцы. Чуя улыбнулся и погладил пальцами его шею. — Вот умничка…

Он провёл самыми подушечками по горлу вниз, тронул ключицы, несильно зажал сосок. Слегка пошевелив пальцами внутри, осторожно вытащил их и положил ладонь на живот, надавливая. Вампир дёрнулся и вцепился клыками в подушку, когда юноша, переместив ладонь ниже, накрыл ей член.

— М? — Чуя слегка вскинул брови, потом усмехнулся краем рта и опять прижался к уху. — И что это тут у нас, а? Боишься, говоришь? Да у тебя уже стоит, моя радость. Хочешь, ещё пооблизываю там?

— А-а-ах… — выдохнул Осаму и едва заметно мотнул головой.

— Что? — с вожделением протянул Арахабаки, обхватив ноющий орган и гладя по всей длине. — Мне взять его в рот? Скажи, что мне сделать?

Осаму густо сглотнул и, залившись краской, вдруг вывернул шею и поцеловал его в уголок рта.

— Лучше дай мне свой. Только руки развяжи…

Чуя ухмыльнулся.

— Ого-го, вот уж не думал, что дождусь от тебя подобной просьбы. Мне казалось, что тебе это не нравится, потому ты и не можешь никак научиться нормально делать минет.

Осаму осторожно выпрямился и закинул руки над головой; Чуя зубами потянул за бинт, разматывая его. Едва отчаянно болящие руки высвободились из плена, вампир резко повернулся и буквально прыгнул на божество, заваливая на спину. Жадно поцеловал в губы, прошёлся дорожкой поцелуев по груди и по животу и обхватил губами головку, беря её в рот и с нажимом посасывая. Всё это произошло так быстро, что Арахабаки даже среагировать толком не успел; изумлённо охнув, он откинулся на подушку, сжимая пальцами её край. А Осаму, довольный его замешательством, уже опускался по члену вниз, заглатывая его до основания, буквально на секунды выпускал его изо рта, чтобы глотнуть воздуха, щекотал головку кончиком языка.

— А-а-ах, чёрт побери! — простонал Чуя, вцепляясь ему в волосы и прогибаясь в пояснице. — Зараза, ты когда так продвинуться в этом успел?!.. М-м… Ещё неделю назад же вообще не умел!

— Я быстро совершенствуюсь, — Осаму заменил рот рукой и усмехнулся, наблюдая за покрасневшим лицом напарника. — К тому же, у меня перед глазами постоянно есть наглядный пример.

Он опять легонько лизнул головку и обхватил её губами, с нажимом втягивая, пытаясь пролезть под кожу языком. Чуя со стоном потянул его за волосы, сжимая пальцами мягкие кудрявые пряди. Он старался держаться изо всех сил, ему не хотелось совсем уж раскрываться с такой стороны перед вампиром, не хотелось, чтобы тот сейчас понял, что когда Чуя оказывается в таком положении, почти пассивном, он превращается в нежное создание, краснеющее от каждого движения партнёра. Стоит хотя бы припомнить, что творилось, когда он только появился в Зоне… Чуя зло зажмурил глаза и встряхнул головой, отгоняя прочь тёмные мысли.

«Нашёл время думать о таком, придурок…»

А вампир тем временем, не замечая его состояния, поглаживал напряжённый орган ладонью, прижимая его к животу, а языком обводил загоревшиеся на коже ярко-красные полосы.

— Знаешь, а эти проклятия тебе так идут… — Чуя вздрогнул и распахнул глаза. — Красиво на коже выглядят. Я бы даже, наверное, был не против, если бы они остались на тебе навсегда.

Чуя легонько потянул его за волосы, заставляя поднять голову.