Он поднялся по лестнице, миновал коридор и зашёл в спальню. Арахабаки растянулся поперёк кровати, раскинув в стороны руки; глаза его были закрыты, но он явно не спал, морщинка между бровями осталась на месте, а Осаму уже успел заметить, что когда Чуя спит, этой складки нет, и у него мигом становится такое хорошенькое, детское круглощёкое личико… Ни за что, наблюдая за ним в такое время, не поверишь, что этот спящий ангелочек способен, проснувшись, глянуть на тебя горящими злыми глазами, заорать грубым голосом и швырнуть в голову что-нибудь тяжёлое.

Осаму на секунду остановился на пороге, оглядывая его. Чуя чуть пошевелил головой, отворачивая её набок, и вампир невольно облизнулся, остановив взгляд на длинной жилистой шее. Он как можно тише подошёл поближе, осторожно забрался на постель, нависая над божеством и, резко рванувшись вперёд, со злостью вцепился в горло.

— Ай! — Чуя подскочил, как ужаленный, на руках опять проступили следы «порчи», он резко дёрнул вампира за волосы. — Сволочь, ты что себе позволяешь?! Я тебе не разрешал!

Осаму поморщился от боли, но зубов не разжал. Он перехватил руки Арахабаки за запястья и прижал их к простыне. Он без конца облизывал возникшие на шее рваные ранки, стараясь не упустить ни одной капли крови, сильнее сдавливал коленями бёдра напарника, чтобы уж наверняка не дать тому вырваться. Хотя Чуя особо и не сопротивлялся; побарахтавшись для порядка пару минут, он расслабился и прикрыл глаза, даже запрокинул голову, чтобы вампиру было удобнее пить кровь.

— Настырное же ты создание… — без всякого раздражения прошептал Арахабаки и, опять потянув его за волосы, всё же заставил отстраниться. Осаму хитро сощурил глаз и похабно облизнул окровавленные губы. — Поцелуй меня.

— Быстро ты остыл, — Осаму усмехнулся и наклонился к нему, шепча в самые губы. — Ещё одну черту нашёл…

Чуя живо заткнул ему рот языком и притянул его к себе вплотную. Почти грубый поцелуй заставил обоих тихонько застонать; не отрываясь ото рта, Чуя ловко перевернул любовника на спину и вдавил его в кровать, расстегивая мелкие пуговички на рубашке.

— Ну, Осаму-кун, — он с трудом отлепился от губ и широко и медленно лизнул шею, Осаму вздрогнул и отвернул в сторону голову. Чуя томно улыбнулся и провёл по его горлу кончиками пальцев, стягивая бинты. — Раз уж мы помирились, и ты крови напился, пора тебе исполнять условие.

— Какое условие? — нервно дёрнулся вампир.

— Которое ты мне в карты проиграл, дурачок, — Арахабаки усмехнулся и отстранился от него. Осаму густо сглотнул, наблюдая, как он снимает перчатки. Вампир уже и забыл о покере на желания. Чуя же, отшвырнув в сторону перчатки, упёр руки в простыню параллельно его голове и облизнул губы. — Ну что, моя радость? Будем играть всю ночь?

========== Откровенность ==========

— Я думал, ты будешь раскрепощённее. Чего опять зажался?

Пальцы переплелись на мягкой подушке, сжимая друг друга почти до хруста; Осаму, вздрогнув, нервно прикусил губу и прикрыл глаз, разглядывая лицо божества из-под длинных пушистых ресниц.

— Я просто размышляю…

— О чём? — Чуя наклонился к его уху, прихватывая губами краешек ушной раковины. — Знаешь, это твоя проблема, Осаму-кун. Ты чересчур много думаешь. Всегда.

Осаму постарался не обращать внимания на его зубоскальство, вампир с тихим стоном слегка откинул голову, чувствуя, как Арахабаки стекает поцелуями на скулу, на подбородок, прикасается к губам.

— То, что ты мне сказал… О вступлении в Орден… — Чуя нервно дёрнулся и приподнялся на локтях, вопросительно вскидывая брови. Вампир раскрыл глаз и поглядел на него, внимательно наблюдая за реакцией. — …Что это был за ритуал такой малоприятный, о котором ты говорил?

Арахабаки раздражённо цокнул языком и, отбросив со лба растрепавшуюся чёлку, опять прижался губами к его горлу.

— Забудь, придурок.

— Нет, я хочу знать, — Осаму вырвал ладонь из его захвата и обнял его обеими руками, придавливая к себе. Прижавшись к шее под самым ухом, он мигом уловил бешено колотящийся пульс. — Ты занервничал.

— Сколько раз тебе говорить, хватит уже мои эмоции по пульсу считывать! Я так не умею, и меня это бесит! — слабо огрызнулся Чуя. — Нашёл время вспоминать о таком…

— Время как раз самое удачное, — Осаму улыбнулся краешком рта. — Ну давай, колись. Что за ритуал?

Арахабаки отстранился от любовника, усевшись ему на бёдра и умостив обе ладони на груди. Длинные рыжие волосы, разлохматившись, упали ему на лицо, чёлка опять почти полностью закрыла глаза.

— Ритуал как ритуал. Обычная оргия.

Вампиру показалось, что он ослышался.

— Что ты сказал?

— Не притворяйся глухим. Ты прекрасно меня слышал, — Чуя заметил явное недоумение в его глазу и скривил губы. — Блин. Ну чего ты тупишь-то? Оргия, групповуха, массовое изнасилование, как ещё сказать, чтобы до тебя дошло?

Осаму нервно сглотнул, но этот комок так и застрял в горле. Даже просто представить прямого, гордого и непокорного Арахабаки в чьих-то похотливых руках показалось ему почти невозможным. Когда Чуя мельком обмолвился о ритуале, Осаму совсем не о таком подумал — нет, он предполагал, что Чуе пришлось пройти через что-то мерзкое, но столь поганый вариант не ожидал.

— И ты… Ты вытерпел? — Осаму прикусил губу.

— У меня был выбор, по-твоему? — равнодушно бросил Арахабаки. — Через это вынуждены проходить все подростки, вступающие в Орден. Про взрослых не знаю, может, у них по-другому. Не все выдерживают церемонию, она ужасна, даже я чуть с ума не сошёл. И это ещё не учитывая мерзкое послевкусие. Мне потом так стыдно было, что я не знал, куда себя деть, даже думал иногда, что предпочёл бы прямо там и сдохнуть.

Осаму невольно вспомнил свои ощущения в тот момент, когда они первый раз занимались сексом, как ему тогда в первые несколько минут было ужасно больно и противно. И это с одним Чуей, который действовал ещё относительно ласково и нежно…

— Это ни в какое сравнение не пойдёт с тем, что я делал с тобой, — словно уловив его мысли, проговорил Чуя. Тяжело вздохнув, он улёгся на грудь вампира и прикрыл глаза. — Знаешь, как устраивают эту церемонию? Тебя приводят в специальный зал, который где-то под штабом расположен, а там пятеро мужиков, все в масках и в чёрной одежде, лиц даже не видно. И тебя просто и элегантно пускают по кругу. Один раз, два, три, четыре… Не знаю, сколько точно, это уже как в тумане вспоминается. Я в начале ещё пытался как-то думать о происходящем, но когда меня с двух сторон начали долбить, сразу и сзади, и в рот, уже не до этого стало. А правила простые — делай, что скажут, и терпи. Упал в обморок или начал сопротивляться всерьёз — провал. И не спрашивай, зачем это, я не знаю, сто раз у босса пытался выяснить, он увиливает и гаденько так ухмыляется. Думаю, это чисто для его самомнения, я давно уже заметил, что у него есть наклонности педофила и садиста одновременно. Наверняка в том зале и камеры есть, и он смотрит потом самый смак.

— Может, для подростков это как бы обряд взросления или что-то подобное? — Осаму качнул головой, лихорадочно пытаясь переварить услышанный кошмар. — Других объяснений просто не вижу.

— Для обряда взросления слишком жестоко, — Чуя зло блеснул глазами. Его голос разом сорвался на хрип. — Мне было четырнадцать, Осаму-кун! Вдумайся в эту цифру, четырнадцать! И, по-твоему, нормально, что меня, чтобы выпихнуть во взрослую жизнь, подвергли массовому изнасилованию?! Да я никогда не был ребёнком, я с того самого момента, как в меня заключили Арахабаки, взрослый, моё тело окончательно сформировалось спустя пару месяцев после того эксперимента, и дальше я не рос! И невинность моя им не обломалась, я её ещё раньше лишился!

Осаму дёрнулся и с трудом проглотил вопрос о том, с кем же это случилось. Смутные догадки закопошились в голове, но высказывать их вампир не стал.

— Одно я точно могу сказать. Ваш босс сумасшедший.

Осаму опять обнял дрожащего от гнева юношу, обцеловывая пылающее румянцем лицо. Отводя ладонями в сторону мягкие рыжие волосы, он прикасался к губам, целовал влажные от наплывающих слёз ресницы.