— Все любят трахаться, малыш, — сбитым шепотом говорил мужчина, прижимаясь губами к шее. — Не сдерживайся…
С виска стекла капелька пота, Изуне даже показалось, что он слышал, как та ударилась об стол. Он не пытался скрывать, что ему это нравится, хоть кости копчика и лопатки больно ударялись о твердое стекло. Ему было очень хорошо, а в тот момент, когда чужая грубая ладонь надавила на влажную головку члена, парень не сдержал громкого стона, что и заставило кончить, а лицо в очередной раз исказила гримаса страха, которой Тобирама, к счастью, не заметил, ибо сам прикрыл глаза от оргазма. Что каждый раз делают с его телом? Почему с ним это происходит?
— Тебе никогда не казалось, что ты нуждаешься в помощи? — тихо спрашивал Изуна, запахивая халат на потное тело, испачканное собственной спермой. Он все так же сидел на столе, наблюдая, как Тобирама разбирает пакеты с продуктами. Ему их кто-то приносит?
— Не переживай, ты оказываешь мне эту помощь. Благодаря тебе, я прекрасно справляюсь с внешним стрессом.
— Ты не понял, я ведь говорю о реальной помощи, — настаивал парень, повернувшись и поджав под себя одну ногу. — Может быть, обратиться к психиатру?
Мужчина только указал рукой на тот шкаф, в котором Изуна совсем недавно навел свой порядок. Он же не заметит этого? Верно?
— Тот мусор, что они выписывают, помогает временно. Тебя не должно волновать, что со мной происходит. В данный момент у меня все хорошо. Твоя тощая задница отлично справляется с моим недугом.
— Тогда, может, ты объяснишь мне, почему ты сначала срываешься на мне, а потом жалеешь? Зачем ты издеваешься?
— Издеваюсь?! — Тобирама даже рассмеялся от такого слова. Он и не пробовал издеваться над этим тщедушным мальчонкой. — Изу, я не издеваюсь и не жалею тебя, ты мне безразличен, и тот факт, что у тебя там есть душа или чувства, или прочая ебаная хрень — меня абсолютно не трогает. Я с тобой просто играюсь, так что закрой свой рот, пока ты не почувствовал разницы.
— Но так нельзя поступать с людьми, нельзя их запирать…
Тобирама подлетел настолько стремительно, что Изуна даже не успел увернуться от руки, что яростно сдавила его горло.
— А кто тебе сказал, что ты человек? — зло прошипел он прямо в губы и резанул красной радужкой по черным глазам. — Ты шлюха, биомусор… И я не запирал тебя тут, ты запер себя сам, испугавшись своего ебнутого братишки!
Мужчина напоследок сжал пальцы, а потом так же резко отпустил их и пихнул ладонью в грудь. И ушел… Просто ушел, будто ничего и не произошло.
Изуна так и лежал на спине, прижавшись ей к холодному столу и согнув ноги в коленях. Ладони закрывали лицо, но упрямые слезы все равно катились по вискам. Боль от слов, брошенных в гневе, осела едкой гарью где-то под черепной коробкой.
Он не такой… За что ему все это?..
Комментарий к 5. Звёздочка.
https://i.postimg.cc/cJqWhJX3/55218826-p19-master1200.jpg
========== 6. Правда или действие? ==========
Ленивый и натянутый, во всех смыслах, вечер было решено разбавить сухим красным вином. Понимания друг друга и тем для разговора это не прибавило, но внесло разнообразие в бессмысленное пролеживание на кровати. Начинало обманчиво казаться, что стены не давят, а дом этот стал, как родной. Неизвестно, сколько еще придется тут просидеть… неделю… месяц. Нет, об этом думать не хотелось, да и хмельной разум уже расслаблял тело, заставляя просто раскинуться на полу, прислонившись спиной к кровати. Правая рука еще сжимала почти полный бокал, ноги приятно щекотались мохнатым ковром, а лицо с опущенными веками нагло прожигал чужой взгляд. Изуна чувствовал его. Он всегда его чувствовал. Тяжелый взгляд, что давил и тащил ко дну, будто якорь. Тобирама часто делал вид, что совершенно не интересуется своей жертвой, но это пускай пойдет и расскажет кому-нибудь другому.
Сам Тобирама полулежал на кровати, больше покручивая свой бокал в руках, чем отпивая из него. Складывалось впечатление, что он любит хорошее вино, но не знает, какая будет реакция, если он немного переборщит с дозой. Пусть так. Это лучше, чем потом вызывать медиков со смирительными рубашками. Он и трезвый — не подарок.
Мужчина иногда несмело запускал руку в черные волосы, аккуратно уложенные в длинный хвост, ерошил их на маковке, специально выдергивая из-под тугой резинки, но как только Изуна поворачивался — так сразу делал каменное лицо и снова брался за стакан.
— Ты что-то сегодня молчишь, — задумчиво произнес Тобирама, глядя в потолок.
Изуна фыркнул и отвернулся в сторону приоткрытой двери, думая лишь о том, что надо бы встать и закрыть ее, иначе сквозняк его совсем добьет.
— На перемены в твоем настроении у меня аллергия, — тихо ответил он, зачем-то начиная всматриваться в дно стакана на расходящиеся круги. — Сейчас ты заведешься, а у меня после вчерашнего еще все болит. Так что, извини, я уж лучше помолчу.
Молча, но довольно улыбнувшись, Тобирама сделал большой глоток и отставил бокал на тумбу, а сам лениво растянулся на спине, подложив руки под голову.
— Ну отчего же сразу заведусь? Можешь тихонько разговаривать фоном.
Они снова оба замолчали. Изуна надеялся, что Тобирама заговорит первым, а вот Тобирама вообще непонятно чего ждал. Кажется, его совсем не напрягала тишина. Вероятно, что за столько лет он с ней сроднился, как и с одиночеством.
— Ты знаешь игру “Правда или действие”? — нарушил тишину Изуна, после чего замер, будто ждал удара по голове. Боялся даже повернуться. Но Тобирама так и не шевельнулся, иначе в звенящей тишине это было бы очень даже слышно.
— Допустим, — на выдохе ответил он.
— Хочу предложить, поиграть.
Тобирама снова повернулся набок и подвинулся ближе к краю. Красные и черные глаза встретились, лица серьезные, будто обсуждали что-то важное.
— Тебе вчерашнего мало? — совершенно беззлобно спросил Тобирама, но все, что он говорил априори, звучало грубо. — Это очередная попытка залезть ко мне в голову?
Изуна отвернулся. В бутылке, стоявшей на полу, оставалось вино, потому он без спроса вылил его себе. Сегодня лучше уже не будет, так почему бы не уснуть, будучи в изрядном подпитии. Может быть, этого вечера он даже не вспомнит, но для этого потребуется как минимум еще одна бутылка, и пусть это лучше будет белое полусладкое.
— Я не собираюсь лезть к тебе в голову, — пожал он плечами, даже не повернувшись. — Ты можешь выбрать действие. В этом суть игры.
Широкая ладонь снова скользнула в волосы, натянула их, а затем отпустила, спустилась к шее и слегка сдавила ее. Изуна не обращал внимания на провокации. Он уже перестал бояться.
— А как я узнаю, что ты говоришь мне правду? — горячо дыша, шептал Тобирама на ухо, а шепот казался таким зловещим, что по телу поползли мурашки.
Изуна скинул с головы руку и, не удостоив даже взглядом, перебрался на кровать, подальше от сквозняка, ноги он, как обычно, подобрал под себя, а коленями воткнулся в чужие бедра.
— Ну, мне показалось, что ты довольно хорошо меня знаешь, — протянул он, нагло шаря ладонями по широкой груди… Заигрывая? — Можешь спросить что-нибудь очевидное и проверить. Я не собираюсь врать, раз уж сам предложил поиграть.
Сжав его тонкие запястья в своих руках, тем самым прекратив назойливые касания, Тобирама дернул Изуну на себя. Парень не сопротивлялся и быстро устроился сверху, припав ухом к неровно бьющемуся сердцу. Он уже понял, о чем будет спрашивать.
— Я тебя не знаю, — начал Тобирама вполне спокойно, снова поглаживая одной рукой по волосам. Изуна во второй раз заметил, что как только его мучитель прикладывается к алкоголю, так сразу становится мягким, не нервничает по пустякам и даже в этот раз сам начал разговор. — Вот тебе моя первая правда. Я знаю твоего брата и, к сожалению, знаю достаточно хорошо. Не строй из себя дурачка, ты ведь понял это и так, — мужчина подхватил руку парнишки и потрепал браслет вместе с запястьем. — Этот браслет принадлежал ему до восемнадцати лет, а потом, кажется, в феврале он пропал с его запястья. А теперь я вижу его на тебе. Могу предположить, что он был подарен тебе, скажем, на день рождения.
