Юноша так замечтался о завтрашнем дне, что совсем не заметил теплый, мерцающий свет на стене, а еще большую треугольную тень, что напугала до дрожи в коленках.

— Кто здесь?! — резко повернулся он в кровати, едва не слетев с края.

— Это я, — донесся мягкий шепот из-под ходячего одеяла, которое и отбрасывало мерцающую тень.

Мадара протер глаза и натянул одеяло на нос, пытаясь сделать вид, что дрожит от холода, а не от страха. На самом же деле — было и то, и другое.

— Из, напугал, — проговорил он глухо. — Ты чего бродишь? Опять в туалет сходить боишься? Говорил я тебе: «Не смотри ты этот фильм про клоуна».

Поставив свечу на столик рядом с фотографией родителей, Изуна подул на пламя, и комната вновь погрузилась во мрак.

— Я не могу согреться, — виноватым шепотом начал он, присаживаясь на кровати. — Можно я лягу с тобой?

Мадара отполз на другую сторону, дав возможность брату прилечь на нагретое место. Изуна долго вертелся, но вскоре успокоился, когда прижался к подрагивающей спине старшего брата, воткнулся в нее лбом, но уснуть так и не смог. Он понимал, что мало что может, но поделиться одеялом — в его силах, потому несмело набросил половину, а сам в свою очередь остался с голой спиной. Спустя какое-то время, Мадара успокоился и уже дышал ровно, но теперь холодно было уже младшему, его зубы стукнули несколько раз, что и стало причиной пробуждения брата. Он шевельнулся, понял, что сверху тяжело, а кровать чуть ли не ходила ходуном от тряски.

— Ты чего делаешь, Изу? — спросил он, повернувшись к брату лицом. Трясущиеся губы были заметны даже в темноте. — Зачем ты отдал мне одеяло?

— Потому что тебе холодно, — ответил он, от тряски прикусив язык и тихонько ойкнув.

Мадара цокнул языком и сгреб мальчишку в охапку, прижимая к своему теплому телу, и укрыл обоих двумя одеялами.

— Можно же это было сделать вот так, глупый маленький братик, — немного грустно рассмеялся он, подгибая ноги Изуны в коленях и ставя их себе на бедра. — Давай, грейся и засыпай, иначе завтра школу проспим.

Изуна медленно засыпал под мерное стучание стрелки в будильнике. Он крепко вжался спиной в брата и накрыл себя его рукой. Хочешь или нет, но в школу идти надо, как бы тяжело тебе ни было. А вот Мадара после пробуждения засыпал плохо, желудок скрутило больным узлом. Парень, как мог, сдерживал громкое урчание, зажмуривался от боли, причиняемой резью, но глухой гул все равно изредка прорезал тишину. Становилось стыдно. Один раз, второй, и только после третьего тугого скручивания услышал тихий всхлип. Сначала подумал, что показалось, но потом прислушался.

— Из, это ты плачешь, что ли? — мягко потрепал он брата за плечо.

Мальчик помотал головой, но не смог сдержаться и разрыдался совсем, вытер нос ладонью, не осмеливаясь ответить.

— Ну-ка рассказывай мне, что у тебя случилось, — голос Мадары хрипловатый, изломанный, почти похож на отцовский. — Повернись, поделись, что не так. Тебя кто-то обидел? Это был я?

Изуна так и не повернулся, только громко втянул вытекающие сопли.

— Ты не спишь… — тихо произнес он.

— И ты ревешь потому, что я не сплю? — парень постарался улыбнуться, тронутый такой нежной заботой.

Мальчишка вновь замотал головой, но уже решился перекатиться на другой бок. Он уперся лбом в подбородок брата, а ладошки поставил ему на грудь, снова громко всхлипнув.

— Ты не спишь, потому что голодный, — промямлил он сквозь слезы. — Почему ты не сказал мне, что эта порция была на двоих? Я ведь все понял… Только потом…

Мадара пригладил его волосы и вжал в себя сильнее, уже слабо обращая внимание на урчащий желудок.

— Ну не стал бы я у тебя отнимать. Не переживай, я покушаю завтра в школе. Не очень-то и хочется.

— Ты только не обманывай меня больше, — зевнув, протянул Изуна, пихнув свою ногу между коленей брата. — Я люблю тебя.

— И я тебя люблю…

Приложившись лицом к лохматой макушке Изуны, Мадара быстро засыпал, вдыхая запах его волос — запах детства.

К утру дом едва ли прогрелся, хотя электричество починили. Несчастные рабочие трудились на морозе, чтобы горожане начали радоваться таким мелочам, как работающий котел, микроволновая печь и кофеварка.

Мальчишки собирались в школу. Мадара уже давно собрал сумку и считал время, оставшееся до прибытия школьного автобуса. Изуна же, как обычно, собирался неохотно, тянул время, чтобы подольше побыть дома.

— Дара, ты не видел мою кофту с капюшоном? — крикнул он откуда-то сверху, а по звукам было понятно, что кто-то вытряхивает шкаф наизнанку.

А Мадара видел, где эта чертова кофта, которую брат ищет, он ведь самолично выкинул ее, потому что начал стыдиться того, что тот носит.

— Возьми мою! — крикнул Мадара, когда терпение ожидать лопнуло. — Потом найдешь.

Изуна так и сделал, сбежал вниз по лестнице за несколько минут до автобуса, быстро прыгнул в обувь, наверняка не просохшую с вечера, накинул куртку, и они оба пулей вылетели за дверь.

— Встретимся за обедом, — напутствовал старший, когда им пришлось разойтись по разным корпусам школы, а потом еще долго следил, как брат волочет ноги по большим сугробам, пробираясь ко входу. Мадара сжал кулаки, поклявшись самому себе, что никогда больше не заставит Изуну надевать его вещи и голодать. Будет работать, как проклятый, чтобы так было не всегда.

Из раздумий вырвал звонок и громкий крик Хаширамы, который только что сам припарковался.

— Опаздываешь, Мадара? — проголосил он, заглушая даже трель, что за все эти годы порядком надоела.

— Не дождешься, — пробурчал Мадара себе под нос и двинул к школе.

Учиха, как и договорились, ждал брата в столовой, но его все не было, зато был Хаширама, который, как всегда, пристроился сзади и назойливо дышал в затылок, пока его любимый стоял в очереди. Руки так и лезли в задние карманы брюк. Мадара устал этому сопротивляться, и последний год в школе сыграл свою роль. Парень просто смирился со своей ориентацией, потому в последнее время и позволял много, да и сложно было сопротивляться Хашираме, на самом деле.

— Заглянешь в гости? — мурлыкал тот на ухо. — Отца сегодня последний день нету дома.

Мадара развернулся, оказавшись лицом к лицу, и легко коснулся чужого подбородка пальцем. Мягко так, заигрывая.

— Дашь десятку?

Хаширама взял его кисть в свою, обернулся по сторонам и тронул подушечку пальца губами.

— До зарплаты? — для порядка поинтересовался он, хотя уже и полез в карман за деньгами.

— Совсем дурак, что ли? До какой зарплаты? — Мадара хитро улыбнулся. — Когда я тебе что-то давал?

Склонившись к самому виску, Хаширама громко втянул воздух, а затем от чего-то рассмеялся, как, впрочем, делал почти всегда.

— Вчера, Дара, ты делал это вчера.

Мадара закатил глаза, но, черт возьми, он прав. Женщина на раздаче окрикнула заболтавшихся подростков, потому пришлось прекратить бестолковый разговор и наконец-то поесть.

Как обычно усевшись в самом углу, Учиха листал конспекты, ибо так и не повторил ничего с вечера. То делал уроки за брата, то готовил ужин, да и свет некстати отключили. Темнота и холод — не лучшие друзья учебы.

— Ты же мне поможешь? — осведомился Хаширама, толкнув плечом и тем самым оторвав от записей. Мадара заметил, что так и не притронулся к еде.

— Если хорошо попросишь, — парень устало потер лицо, сказывалась бессонная ночь, и только тогда сквозь пальцы увидел брата, сидящего за пустым столом и понуро заглядывающего в учебник. — Иди на урок без меня, я приду позже.

Мадара поднялся со стула и, быстро повернувшись, кивнул на очередную просьбу помочь, только бы отстал и не пошел за ним следом.

— Из, ты чего сидишь? — спросил он и только тогда понял, что вопрос был глупым. На столе стояла бутылка воды без этикетки, судя по всему — не купленная.

Изуна поднял взгляд на брата, под глазами заметно синело. Интересно, как он сам сейчас выглядит? Мадара давно перестал смотреться в зеркало, иногда даже расчесаться забывал. Младший взял бутылку и покрутил ее в руке.