— Ты их за милю чуешь, что ли?
— У шлюхи на лбу это большими буквами высечено, — подкрепил он свои слова, постучав пальцами племяннику по лбу.
Парень смахнул нежеланное прикосновение и снова схватился за край стола.
— Да отвали ты от меня.
— А вот на тебя у меня бы встал, — пуще залился смехом Мадара.
Обито, как обычно, замотал головой, за все эти годы так устав слушать эти сальные шутки.
— Я тебя ненавижу…
— А я ненавижу шлюх, но ты просил проверить — я проверил.
— Представь, если бы у тебя такая сестра оказалась, — показал он пальцем через плечо, намекая на сбежавшую подругу. — Боюсь представить, что бы ты с ней сделал.
На что Мадара лишь махнул рукой и вытер выступившие слезы.
— Башку оторвал бы и закопал на заднем дворе. Но сестрами Бог меня миловал.
— Кстати говоря, — протянул Обито, и тут Учиха понял, что свалял дурака, переведя тему на родственников. — Я думал, что Изу хоть сегодня придет домой, а его все нет. Он куда-то уехал?
— Я не знаю, — выплюнув эту уже привычную ему фразу, Мадара поднялся и подошел к окну, решив скрыться от назойливого взгляда.
Парень подошел ближе, знал, что, как всегда, получит по бестолковой голове, но почему-то решил, что точно не сегодня и не сейчас, ибо резкая смена настроения его сильно удивила.
— Не такие у вас отношения, чтобы ты не знал, — настаивал он, осмелившись положить ладонь на чужое плечо, едва касаясь его. — Похоже, что что-то произошло, а ты даже не пытаешься выяснить что.
Мадара помотал головой, но скорее не отрицая, а силясь отогнать скверные мысли.
— Все нормально, — ответил он, будто сам себя утешал. — Он умный мальчик и не даст себя в обиду, где бы он ни был… Главное, чтобы не стал звездочкой…
Обито в недоумении склонил голову, выжидая разъяснений.
— Звездочкой?
— Обито, мы ведь не всегда так жили, у нас не было большого дома, двух машин, да и вообще денег, — Мадара скользнул на подоконник и скрестил ноги, а потом, и вовсе невероятно, хлопнул ладонью по месту рядом с собой, предлагая племяннику сесть. — Ты тогда был еще мал, чтобы это помнить. Сколько тебе было? Восемь? Ты жил с бабулей, а мы только друг с другом. Ты сейчас не хочешь работать, а я в восемнадцать был вынужден подрабатывать, чтобы брата не забрала опека. Я просто не мог его никому отдать… Он без меня не выживет… А я без него…
Парень присел рядом, в первый раз ощутив, что сидит не просто с забавным, брюзжащим дядей, а действительно с родственником, который иногда сменяет гнев на милость. Который тоже человек, а не сухарь, которым очень часто прикидывается.
***
Тяжело взрослеть рано, особенно, когда это приходится делать вынужденно. Утро неумолимо наступает, а ты до сих пор не понял, проводил ли вечер. В восемнадцать лет тебя должны заботить девочки, вечеринки, дешевая выпивка и всякая положенная тебе по возрасту ерунда. Почти так и было, но только для отвода чужих глаз от своих проблем.
В тот холодный февральский день на город, казалось, выпала сезонная порция снега, он валил всю ночь до этого, засыпал землю днем и только более-менее прекратился к вечеру. Мадара сидел на кухне в одиночестве, подобрав под себя ноги на стуле, чтобы они не касались холодного пола. Электричества из-за разыгравшейся метели не было уже порядком пару часов, потому небольшое помещение освещала только свечка. Отопление отключилось из-за старого котла, что работал не на газу, на который перешла уже половина городка, а на все том же пресловутом электричестве. Отец давно хотел этим заняться да не успел, сдавшись болезни всего пару месяцев назад и оставив двух сыновей на произвол судьбы без средств существования.
На плите что-то зашипело, заставив парнишку бросить бумажные счета, оплатить которые было трудно — он выкраивал деньги из скудного заработка, что предоставляло ему кафе в местном кинотеатре. Так и есть, немного не уследил цыплячьими ножками, те чуть больше прихватились корочкой, чем нужно, а в соседней кастрюле уже были готовы макароны.
Входная дверь тихонько хлопнула, когда Мадара выложил ужин в большую тарелку, чтобы сразу же помыть посуду. В кухню влетел младший брат, щеки его горели с мороза и были настолько яркими в пламени свечи. Мальчишка тут же сунул руки под струю воды, чтобы согреть озябшие пальцы. Опять, наверное, заигрался с ребятами да не заметил, что на улице уже стемнело.
— Прости, братик, — виновато начал Изуна и опустил голову, уставившись на замороженные руки. — Я еще не сделал в школу домашнее задание.
Мадара лишь улыбнулся в ответ и потрепал его мягкие волосы, что спутались на маковке из-за шапки.
— Я написал за тебя, когда понял, что свет сегодня не включат. Надеюсь, ты не против?
Младший виновато почесал голову, а затем порывисто обнял брата, вцепившись маленькими кулачками в футболку у него на спине.
— Спасибо, Дара, — шмыгнул он носом. — Я обещаю, что больше не буду гулять допоздна.
Мадара, как обычно, приподнял Изуну в подмышках и заставил обвить ногами пояс. Он крепко прижал его щуплое тельце, легко держа на одной руке. Младший воткнулся в теплую шею заледеневшим носом и для верности потерся им, чтобы согреть.
— Я на тебя не ругаюсь, — успокаивающе прошептал Мадара, слегка качая братика на руках. — Но ты должен знать, что я переживаю за тебя. Ты у меня единственный родной человечек.
— Я знаю, — прохладные губы коснулись плеча. — Ты у меня тоже.
Старший донес Изуну до стула, на котором только что сидел сам, он наверняка еще теплый, спихнул бумаги и наличку в сторону, двинув тарелку ближе.
— Кушай, и пойдем спать. Думаю, что к утру котел должен заработать, иначе так долго не протянуть.
Изуна кивнул, потер ладони друг об дружку и схватился за ужин. Он почти весь день ничего не ел, с тех самых пор, как ушел гулять. Мадара домывал посуду, еле справился с пригоревшим жиром на сковороде, как раковина снова пополнилась. Тарелка и большой молочный стакан плюхнулись в воду. Изуна поднялся на цыпочки и тронул его холодную щеку губами.
— Спасибо, — прошептал тот и дернул за растянутую футболку. — Пошли, потом домоешь, а то мне страшно одному по дому идти.
Мадара немного растерялся, видя, как грязная посуда утопает в раковине, хотел было открыть рот да так и не смог. Как можно было отнять еду у голодного ребенка, еще и объяснить ему, что это порция на самом деле была на двоих. Из мясного в доме не осталось ничего, а тянуть до зарплаты нужно было еще четыре дня. Придется лихо затянуть пояс и ограничить себя в школьных обедах.
Парень закрыл кран и вытер руки полотенцем, взглянул в большие глазки, в которых плясал огонек… Делать нечего, придется ложиться спать голодным. Лучше так, чем жаловаться и кричать на младшего брата, что тот ничего не оставил, тем более, что его никто не предупредил. Ему все равно этого пока не понять. Мадара вздохнул и мотнул головой в сторону стола.
— Бери свечку, — прошептал он, улыбнувшись, а сам подхватил брата на руки. — Только волосы мне там не сожги.
Изуна звонко рассмеялся и вытянул руку в сторону, стараясь освещать дорогу впереди. Родительский дом был небольшой: крохотная гостиная, граничащая с кухней, узкая лестница, на втором этаже всего две комнаты и совмещенная ванная с туалетом. Мадара после смерти отца перебрался в родительскую спальню, а их общая комната теперь по праву принадлежала младшему брату.
— Разбуди меня завтра в школу, — попросил Изуна, когда спрыгнул с рук перед дверью своей комнаты. Холодный пол тут же обжег ступни. — Спокойной ночи, Дара.
— Спокойной ночи, маленький.
Мадара зашел в комнату и содрогнулся от холода. На кухне от плиты было еще как-то тепло, а тут, за закрытой дверью, холодная темнота буквально покалывала кожу. В желудке заурчало, но он подумал, что чем быстрее уснет, тем быстрее забудет о голоде. Парень скинул одежу и, стараясь как можно меньше провести время в холоде, с разбега прыгнул на кровать, а после замотался в одеяле. Вопреки всему сон не приходил. Был ли холод тому причиной или, может быть, голод. Поразмыслив, Мадара понял, что все это вкупе дает нежелательный результат. Завтра полугодовой тест, а он без сна. Как бы сдать его с высоким баллом — стояло под большим вопросом. А еще этот придурок Хаширама наверняка попросит списать. Вечно он ничего не учит, надеясь на удачу, которая, увы и ах, часто обходит его стороной.
