— Уймись, малой, это всё его дружок. Я только чуть помог…
— Я долго тебя ждать буду? — нервно перебивает голос, в котором Чангюн наконец-таки узнает Кихёна. — Ты моё терпение испытываешь?
Парень озлобленно рыкает, в последний раз хватается за чужую куртку и отшвыривает от себя Чжухона. Сил нет смотреть на его ядовитую ухмылку. Кихён зовёт подойти к себе в очередной раз, и Чангюну уже не до того, чтобы слушать обидные высказывания в свой адрес. Парень чувствует, что в уголке рта мокро. Один удар по лицу он всё же пропустил. Чангюн быстро стирает тыльной стороной ладони кровь и сплёвывает её на мокрый асфальт. Одежда и волосы насквозь промокли, и парнишка спешит спрятаться под широким зонтом Кихёна, стоящего у своей машины в длинном чёрном пальто.
— Вот уж не думал, что увижу тебя здесь, — саркастично усмехается Чангюн и оглядывается на Чжухона через плечо. Тот поправляет одежду и не очень-то спешит снова выйти под дождь. — Пришёл трясти с меня долг? Всё никак не успокоишься? В любом случае, спасибо, что избавил меня от общения с ним.
Кихён суёт руку в глубокий карман пальто и пытается нашарить там пачку сигарет, но перекошенное тихим недовольством лицо приятеля заставляет его отложить эту затею.
— О чём ты, Гюн-а? — жмёт он плечами. — Я пришёл отдохнуть.
Ёжась от сырости и холода в одном сценическом пиджаке, надетом на голое тело, Чангюн подходит ближе, чтобы дождь не мочил спину. Тянет табачным дымом, и парень вновь оборачивается на своего неприятеля, который совсем не хочет уйти и будто сторожит вход.
— Именно туда, где я работаю? — недовольно хмыкает он и скрещивает руки на груди. — А ещё зачем-то позвал меня на улицу. Хочешь, чтобы я замёрз и заболел? У меня сегодня кошмарный день. На самом деле, мои дни похожи сейчас один на другой. Ты можешь перенести свои разборки на потом? Мне, честно, не до них. Ты ведь знаешь, что у нас сейчас происходит.
Выпустив из руки телефон, находящийся в кармане, Кихён поправляет чуть съехавшее плечо пиджака и смахивает с него большие капли воды.
— Я же сказал уже, что пришёл всего лишь посидеть в клубе, — беззлобно отвечает он, а сам мимолетно морщит нос и стреляет глазами Чангюну через плечо.
В ответ парень недовольно закатывает глаза и устало стонет. Он и не сомневается в том, что Чжухон так и ждёт момента подловить его в узком коридоре.
— Говорил, что друг дома болеет, — звучит за спиной довольно громко, и Чангюн вжимает голову в плечи, пряча взгляд. — А сам, как вижу, побежал папиков соблазнять. Много тебе платят?
Парень густо краснеет и из-за стыда и волнения не может придумать ничего, что ему ответить. Смотрит из-под опущенных ресниц на прищуренные глаза, явно выделенные тёмными тенями, обводит взглядом тонкие полоски бровей, непонимающе вздёрнутые вверх, и блестящие в скудном свете смоляные волосы, идеально забранные назад со лба.
— Что вы не поделили? — и только по шевелению губ, явно подкрашенных тёмным тинтом, Чангюн понимает, что его о чем-то спрашивают.
Мотает головой и хмурится, но не видит другого выхода. Он часто бьёт себя по лбу или по рукам за навязчивые мысли. Иногда, видя длинные волосы девушки в метро, представляет, как дёрнет хотя бы за прядку. Просто ради интереса. Бывает так, что и дёргает, делая вид, что прижался в толпе. А вот сейчас совершенно не хочет себя одёргивать, хватается пальцами за лёгкий шарф на шее Кихёна и тянет приятеля на себя. Капли с зонта катятся за шиворот, и Чангюн знобно передёргивается, плотнее прижимаясь к чужому лицу.
— Трудно признаться своему папику, что ты обычная блядь, да? — снова слышит он резкий голос за спиной, который быстро тонет в шуме дождя, барабанящем по крыше авто и многочисленным лужам.
— Меня не поделили, — торопливым полушёпотом отвечает он перед тем, как жадно схватиться за мягкие губы поцелуем.
Удивление выходит лёгким выдохом в приоткрытый рот. Упавшие на лицо холодные капли дождя сейчас приятно освежают. Первый для Чангюна поцелуй выходит неумелым и жадным, словно он всегда только его и хотел. Он часто думал, что именно в этот момент будет представлять Хёнвона, прикроет глаза и создаст себе некое подобие иллюзии. Всё вышло совсем не так, и, отдаваясь трепетному моменту близости, он вообще никого не представляет.
— Он всё ещё смотрит? — шепчет Чангюн так тихо, что сам себя почти не слышит.
Даже в эту секундную передышку он не пытается отстраниться. Отчего-то сложно оторваться от чужих губ с привкусом сладковатой помады. Кихён проводит ладонью по горячей щеке Чангюна, притягивает за мокрую шею и скользит пальцами в волосы, вновь углубляя поцелуй и одновременно отвечая на поставленный вопрос глухим угуканьем.
Вкус дождя в поцелуе и приятный запах озона. Чуть растекшийся макияж и смазанная на подбородке кровь. Бесконтрольные слёзы от эмоций ползут по щекам, смешиваются с каплями дождя. И хоть бы один из двоих несчастных влюблённых заметил, что вместо зонта над головой серое небо, щедро льющее холодную воду.
Несмело ложащаяся на талию дрожащая ладонь заставляет Чангюна обвить руками шею и позволить чужому языку попасть в собственный рот. Целовать глубоко и жарко, будто полностью отдаваясь. Прижиматься ближе, ещё ближе, стирать ничтожные сантиметры внезапным порывом. Голова идёт кругом, и парень отстраняется, испуганным взглядом смотря в точно такие же глаза.
— Он… он давно ушёл, — пробует прийти в себя Кихён и с трудом поднимает руку, снова прячась под зонтом. — Мог бы и раньше сказать, что я тебе нравлюсь.
Сам неловко прокашливается и делает вид, что отшутился. Вечно холодный образ треснул, подобно тонкой яичной скорлупе, и буквально открыл настоящее лицо перед чудны́м мальчишкой, который сам непонятно чего хочет.
Чангюн неуклюже трёт шею, украдкой смотрит на дверь и видит, что Кихён не соврал. Чжухон действительно ушёл, и план сработал. Только вот что делать дальше, увы, парнишка не понимает. Оправдать себя и своё поведение не представляется возможным, и стыд яркими красками румянит щёки.
— Перестань, — мямлит он и отворачивается, глупо почёсывая затылок. — Я просто хотел, чтобы он ушёл.
Кихён настойчиво тянет Чангюна к себе, чтобы тот не промок, лёгким движением поворачивает за подбородок, чтобы стереть большим пальцем выступившую в уголке рта кровь.
— Но ведь это было с чувствами? — осторожно спрашивает он, стараясь сохранить серьёзный вид. — Я не настаиваю, конечно, но мне…
— Тебе показалось, — резко обрывает его Чангюн и, прислонившись задницей к мокрому крылу машины, снова пробует отвернуться. — Мне нужно идти, я согласился на приват ради лишних денег, так что можешь меня не искать.
Чангюн чувствует себя так, будто его по голове тюкают тяжёлой мотыгой. Так планомерно и настойчиво. Улица перед глазами плывёт, а в носу до сих пор запах парфюма и тоника для лица. Странного. Осевшего горчинкой на языке. Сегодня в первый раз парень ощутил нечто похожее на удовольствие, но тут всё и кончилось. По его же собственной глупости. Раз… И всё кончилось, будто не было. Чангюна охватывает настоящая грусть, и в этом настроении ему вспоминается Хёнвон. Как он сейчас? Что с ним? Волна стыда накрывает именно в тот момент, когда душа остаётся без привычной защитной маски. Настолько устал быть один, что сорвался?
Скрепя сердце взглянув на Чангюна, Кихён замечает, как тот трёт ладонью мокрую щёку.
— Ты ведь не хочешь уйти, да? — спрашивает он встревоженно и неуклюже приобнимает.
Неожиданно для себя Чангюн представляет случившееся только что настоящим происшествием, и ему с трудом верится, что оно могло произойти. Если уж смотреть фактам в лицо, то он позволил Кихёну сделать это, потому что… Влюблён в него? Увлечён? Не важно — ведь это уже случилось.
— Хочу, но… — неуверенно проговаривает он и решается посмотреть в глаза. — Я почему-то не могу…
— Ничего страшного, — отвечает Кихён так быстро, словно давно держал в голове именно этот разговор. — Это ведь случилось потому что мы оба давно одни. Не бери в голову. Это ничего не значит. Дружеский поцелуй…
