Остаётся только прикрыть тяжёлыми припухшими веками горячие глаза. Даже одна подушка на двоих сейчас лучше, чем две. Ближе, плотнее и спокойнее. Уже в который раз Хёнвон ощущает в своём партнере стальную надёжность.
========== 7. Secrets ==========
Проснувшись за минуту до звонка будильника, Хосок оперативно хватает телефон, чтобы не разбудить сладко спящего Хёнвона, который, по всей видимости, так устал, что за ночь даже не поменял своего положения. Его сну иногда можно было даже позавидовать. Даже несмотря на это, сейчас крайне важно его не побеспокоить, чтобы не отвечать на бессмысленные вопросы.
Хосок осторожно выскальзывает из-под одеяла, аккуратно кладёт его на место, чтобы не выпустить тепло, а сам задом пятится к двери. Кажется, что всё идёт гладко, когда из-за закрытой двери комнаты он не слышит даже слабой возни. Пишет сообщение и договаривается о встрече, не представляясь собеседнику, а тот в свою очередь назначает время приёма — примерно после обеда. Нет, столько ждать Хосок не может, да и не собирается.
За шумом воды и жужжанием электрической щётки он совершенно не слышит открывшуюся в ванной дверь. Закрывает шкафчик с медикаментами, в рядах которых отчего-то не хватает таблеток от укачивания, встаёт на весы и вздрагивает от прикосновения руки, дотронувшейся до плеча.
— Ты куда-то собираешься? — голос Хёнвона подхриповатый ото сна, почти не похож на его собственный.
Розовые волосы беспорядочно торчат в разные стороны забавным пушистым облаком. Вероятно, не стоило ложиться спать с мокрой головой. Парень даже не потрудился накинуть на себя халат. Наспех завёрнут в простыню и придерживает её на груди рукой. Хосок обращает на это внимание, когда Хёнвон усаживается на край ванной и чуть приспускает простыню с плеч. В холодном свете ламп его кожа выглядит болезненно бледной, а без макияжа под глазами проглядывает синева. Торчащие кости ключиц и узкие запястья смотрятся пугающе, но почему-то в этот раз Хосок решает тактично об этом умолчать.
— Я же сказал, что мне нужно уладить одно важное дело, касаемо тебя, — отвечает он, стараясь улыбаться, полощет рот и дёргает Хёнвона за щёку.
Пальцам едва ли удаётся зацепиться за кожу на скуле и тут же соскользнуть. Парень морщится, словно это доставляет ему дискомфорт, и сильнее стискивает ткань пальцами.
— А мне можно с тобой?
Хосок видит в его глазах какую-то странную грусть или вовсе глубокую отстранённость, но, несмотря на это, отрицательно мотает головой. Как бы ему ни хотелось взять мальчишку с собой, разговор будет не самый приятный.
— Не стоит, — вежливо отказывает он и присаживается на корточки. — Тебе будет неприятно это услышать. Оставайся дома, отдохни, можешь поспать ещё, — с каждым словом Хёнвон хмурится всё больше, но понимает, что спорить бесполезно. Даже если он побежит следом, то всё равно уткнется носом в захлопнувшуюся дверь. Парень пытается уйти от прикосновений, когда чужие пальцы оттопыривают импровизированную накидку на груди. — Что это на тебе? Простыня? А под ней что?
— Ничего… — обиженно отвечает он и отворачивает лицо, пряча даже руку.
— И как часто ты у себя в квартире так ходишь?
Почему-то даже элементарный вопрос с нотками заигрывания сейчас вызывает тупую ярость. Хёнвон вскакивает на ноги, и Хосоку приходится даже откинуться назад, выставив руки. Он пытается показать наигранное удивление и собственное поражение, но Хёнвона это злит только больше.
— Не начинай, — взбрыкивает он, привычно зачёсывает назад волосы и идёт к двери. — Я там так не хожу. Только если в халате после душа.
Обидчиво вздёрнутый нос приходится опустить и посмотреть в глаза, когда Хосок грубо хватает его руку. Простыня совсем слетает с одного плеча, и вот теперь ничего не мешает рассмотреть огромный синяк, которого не было ещё вчера вечером.
— Что с тобой происходит?
Хёнвон выдёргивает руку, накидывает простыню обратно и прижимается к стене, больно ударяясь об неё лопатками. Скорее всего, синяки уже проступили и там, а все из-за нескольких неудачных падений во время тренировки. Отвыкшие от физических упражнений мышцы стали каменными, и горячая ванная сейчас бы очень помогла. Парень гонит от себя навязчивые мысли об утреннем сексе, хватается ладонями за собственные волосы и отсутствующим взглядом смотрит в пол.
— Не могу объяснить, — шепчет он. Не хочет начинать разговор сейчас, но одновременно с этим очень хочет выговориться. — Я будто чувствую себя другим. Свободным человеком, который вырвался за пределы офисных стен и теперь живущим так, как ему подсказывает сердце…
Парень замолкает, смотрит в упор, и улыбка любимого человека заставляет его слабо улыбнуться в ответ.
— И тебе нравится это? — без малейшего упрёка переспрашивает Хосок, кладя ладони на слишком уж острые плечи. Хёнвон кивает, снова вешает нос, за что и получает по нему насмешливый щелчок. — Тогда почему ты все равно выглядишь грустным?
— Вчера… — решается он начать вчерашнюю тему, но одно лишь это слово заставляет Хосока тяжело вздохнуть и приложить ладонь к надутым губам.
— Так, все, не продолжай, — почти грубо отрезает он и дожидается кивка. — Я скоро вернусь, и мы обязательно все обсудим. А ещё лучше — просто забудем об этом.
Хёнвону нечего ответить. Он с неподдельной тоской плетётся обратно в спальню, прислоняется плечом к косяку и наблюдает за торопливыми сборами. Внутри странная пустота, будто он стоит среди толпы, пытается докричаться до людей, отчаянно хватает их за руки, но никто не ведёт и ухом. Он словно стал везде лишним, хотя в жизни ровным счётом ничего не изменилось. Это пугает. Хочется быть со всеми и ни с кем одновременно. Затеряться в толпе, схватить себя за плечи, а затем громко закричать, чтобы тебя нашли… И снова потеряли среди понурых спин. Хочется сжаться. Хочется зареветь. Хочется кричать…
Проходя мимо, Хосок берёт его лицо в ладони, дарит поцелуй в щёку и делает вид, что стирает его. Хёнвон вымученно улыбается, стараясь не зареветь, и в ответ лишь скользит ладонью по спине.
— Не задерживайся, — говорит он практически себе самому и хватается за плечи. — Не хочу сидеть один.
***
Узкий коридор освещается косыми лучами октябрьского солнца. Рабочий день только начался, а потому мимо проходят только офисные сонные мухи со стаканчиком горячего кофе. Самое время нанести визит господину Сон Хёну. Вооружившись доказательствами и надеясь пустить их в дело, Хосок поднимается по лестнице на последний этаж.
Крепко залаченные назад волосы пепельного цвета, застёгнутая под самое горло белоснежная рубашка и сшитый по фигуре иссиня-чёрный костюм выдают в нём уверенного в себе мужчину. Проходящие мимо люди вежливо здороваются и награждаются приветственным кивком. По телу бежит приятный мандраж от поставленной цели. Нужно преодолеть несложное препятствие в виде назойливой секретарши, жующей овсяное печенье и попивающей соевое молоко на рабочем месте.
— Мужчина, вы куда? — едва не давится девушка и подрывается с места.
Хосок резко останавливается, приглаживает волосы и оглядывается на ту, что даже не соизволила поздороваться. Он же одаривает её обезоруживающей улыбкой, откланивается и, пока девушка пытается понять, что происходит, быстро прошмыгивает в кабинет.
По рукам и спине Хёну пробегают мурашки, когда Хосок перешагивает через порог и мягко прикрывает за собой дверь. Всё так же прижимая руку к груди, он держит в ней небольшой конверт, а во второй руке — телефон. Не нужно быть детективом со стажем, чтобы догадаться о включенной видеозаписи или же диктофоне.
Что такое? — думает мужчина сам про себя в страхе и растерянности. Сердце бешено колотится, волосы на голове едва не шевелятся. Он чувствует, как к глазам приливает адреналин.
— Господин Сон Хёну? Я же не ошибаюсь? — деловито начинает Хосок, и тот кивает. — Давно не виделись, господин детектив.
Хёну подскакивает со стула и прокашливается в кулак, а потом отчего-то тихо смеётся и указывает на стул перед своим полукруглым столом, предлагая сесть. Хосок кивает, но садиться отказывается, только подходит ближе. Будто это возможно скрыть, Хёну трёт плечи, пытаясь избавиться от мурашек. Это всего лишь выверты психики, беспричинный озноб. Кратковременное помутнение сознания. Ничего ведь ещё не произошло. Но Хёну очень не любит появление этого человека в своем кабинете и всячески старается его избежать.
