— Кихён-а, зайка, ты серьёзно это? — Хосок усмехается и перегибается через стол. Левая рука почти незаметно смахивает фото в ящик, а правая ложится на макушку Кихёна, ласково трепля за волосы. — Ты можешь отличить выдумку от реальности? Или, когда смотришь кино, тоже думаешь, что актёры умирают по-настоящему?
— Ты не хочешь ничего видеть, да? — цокает он языком, готовый признать поражение. — Почему ты решил, что у него не может быть связи с девушкой? Серьёзно, я пытался ему помочь устроиться на хорошее место работы, но не подумал, что из-за этого он убежит от тебя.
Никакой бурной реакции и гнева. Хосок зачёсывает назад собственные волосы и снова усаживается в кресло, тяжело выдыхая.
— Ты меня сейчас вообще не удивил, — пытается улыбнуться он, а самого внутри трясет, будто молнией ударило. — Я догадывался, что это было подстроено твоими рукам.
— Ничего не подстроено. И ты сам дал согласие, чтобы я помог ему. Просто у меня свои методы. Я делаю так, чтобы он подумал, будто всё ему подкидывает Чангюн.
— Разговор окончен, — рыком обрывает его Хосок, делая вполне понятный взмах рукой, чтобы выпроводить надоедливого коллегу с чересчур длинным носом. — Приступи к своим прямым обязанностям.
Кихён встаёт со стула и ещё несколько секунд ждёт снимки назад. Он и не заметил, как те исчезли со стола. Приходится уйти ни с чем.
Через силу открыв ящик стола и в последний раз взглянув на танцующую пару, Хосок задвигает его обратно коленом. День только начался, а голова уже начинает раскалываться. Парень достаёт телефон и пишет сообщение: «Я приеду к тебе на работу до начала смены. Возражения не принимаются».
========== 6. Jealousy ==========
Страшно злясь на Чангюна и его долги в универе, Хёнвон перед работой вынужден снова выпотрошить свой кошелёк, чтобы друга не отчислили. Сколько это ещё будет продолжаться — он не знает. Погладить одежду, накормить, убраться дома — к этому он уже привык. Но учиться за Чангюна он не подписывался. Лучший друг в последнее время стал напоминать чемодан без ручки, который и нести тяжело и не выкинешь. Не хватало ещё, чтобы из-за него личная жизнь пошла прахом.
Жуткий ливень заволакивает лобовое стекло, дворники почти не справляются. Нужно выйти из машины и всего каких-то пару метров добежать до входа в клуб, при этом не испортив прическу, которую уже и так потрепало ветром. Сумма, потраченная у стилиста, пропала зря. Хёнвон сжимает руль, бьёт по нему ладонями от бессилия, а горло обжигает рыком. Он помнит про сообщение, осматривает парковку и видит, что знакомой машины пока нет.
Словно мокрый щенок, парень забегает в помещение и отряхивается. Ноги промокли, по волосам и лицу течёт холодная вода, а у самого всё внутри горит от обиды и злости. Хёнвон сдержанно здоровается со всеми, кто попадается на пути, старается держать себя в руках, но понимает, что слишком крепко сжимает кулаки.
Чтобы хоть как-то спасти причёску, он щедро смачивает ладони гелем и импровизирует, делая из ранее уложенных прядей подобие мокрых волос, коими они и стали. Поливает их лаком, сам чихает, но упорно не хочет выйти в коридор, принявшись подводить глаза и брови. Костюм для сегодняшнего выступления висит на вешалке, и Хёнвон косится на него с улыбкой. На порванных штанах почти нет живого места, а на пиджаке полностью отсутствует спина. Слишком много ремней и цепей, который нужно будет понять, как крепить. Это мелочи. Поскорее бы выйти на сцену и оставить там всё то, что скопилось за последние сутки. Выложить свои эмоции и уйти опустошённым, но вполне счастливым.
Хёнвон всматривается в своё отражение, пробует разные выражения лица. От милого и невинного оно становится злым и раздражённым, затем страстным, будто подчиняющим, и снова милым. Эта игра завораживает. Парень проводит языком по губам, трогает ровные ряды белоснежных зубов, закусывает кончик клыком до болезненного искажения лица и понимает, что в первый раз готов сунуть ненавистную ранее серёжку в язык.
— И о чём ты только думаешь? — усмехается он сам себе, а рука сама тянется в сумку за бархатной коробочкой, чтобы достать украшение. — Но ход твоих мыслей мне нравится.
Пока по залам и коридорам слоняется только персонал, Хёнвон решает размяться на сцене, чтобы посмотреть, не скользит ли обувь, удобно ли сидит костюм, надетый на голое тело, и не виднеется ли того, что виднеться не должно. Лампы в коридоре загораются, когда парень проходит под ними. Стук камешка о зубы теперь ощущается как-то иначе. Страшно захотелось вспомнить, как он скользил по чужому языку во время поцелуя. Пока лёгкая ткань приятно холодит кожу, внутри разгорается пожар. Хёнвон не может припомнить, что когда-то так сильно хотел Хосока, когда того не было рядом.
— Эй, парень, можно тебя на пару слов? — слышит он за спиной и вздрагивает, замирая на месте.
Голос ему незнаком, а вот человек очень даже. Его он помнит с того вечера, когда этот незнакомец надел ему на запястье браслет участника. Обычно молчаливый бармен по имени Ли Чжухон. Выглядевший всегда довольно мило и дружелюбно, этот коренастый парнишка с забавными ямочками на щеках сейчас настроен совсем не по-дружески. Или так только кажется из-за суженных глаз, густо подведённых чем-то чёрным.
— Ты это мне? — переспрашивает Хёнвон на всякий случай, хоть и прекрасно видит, что в коридоре, кроме них двоих, больше никого нет.
Чжухон кивает, сам воровато осматривается и подходит ближе. Его не смущает даже очевидная разница в росте. От парня становится чудовищно душно, когда он встаёт совсем вплотную и пытается заглянуть в глаза. Хёнвон не знает, куда ему деть взгляд, прижимается к стене, сцепляя пальцы за спиной. Он понимает, что выглядит жалко и зашуганно, спину неприятно холодит шершавая стена. Он не может сейчас представить ситуацию хуже, чем непонятные разборки в дорогом костюме.
— Тебе, — склоняет голову Чжухон и щурится, смотря снизу вверх. — Куда пропал твой дружок? Его уже второй день нет. Мне не доставляет удовольствие смотреть только на тебя.
И если на вопрос о Чангюне Хёнвон бы ещё ответил, то, что делать с откровенным хамством, он не понимает. Чтобы не выглядеть полнейшим идиотом, парень открывает рот, пытается ответить, снова закрывает. Ещё попытка. И приходится даже отвернуться от тяжёлого взгляда тёмных глаз.
— Он заболел, — проговаривает он, будто для самого себя, — Так что пока его на работе не будет. Я могу что-то ему передать?
Кивнув и расплывшись в гадкой улыбке, Чжухон прислоняет ладонь к стене, отрезая Хёнвону путь отступления.
— Я не против, если ты передашь ему, что я его искал. Расскажи мне, как он вообще… В смысле партнера.
Хёнвон смущенно оскаливается и сжимается. Почувствовав, как собственного паха коснулось колено, парень пытается согнуться, предвкушая боль, но вторая ладонь Чжухона прижимает худое плечо. Смотреть на безуспешные попытки освободиться, Чжухону определённо нравится, он не даёт Хёнвону даже сдвинуть ноги.
— В каком смысле партнёра? — раздражённо спрашивает Хёнвон, прикидываясь, что не понимает, и пытается сдуть с лица упавшую прядку. — По танцам? Ты же всё видел. Зачем спрашиваешь?
Чжухон недовольно рычит, безжалостно сжимает пальцами чужое плечо, будто силясь его раздавить в ладони. Пытаясь крикнуть, Хёнвон давится собственной слюной и криком. Становится стыдно.
— Да брось нести эту херню! — взрывается Чжухон, начиная переминаться с ноги на ногу на месте. Складывается впечатление, что у него зуд в ногах, который не даёт стоять смирно. — Я же вижу, что вы не просто друзья, но тебе он будто безразличен. Почему вы до сих пор вместе, если он тебе не нужен? Зачем ты его держишь около себя?
Хёнвон устало выдыхает. Поняв бессмысленность своих ответов и попыток скинуть с себя чужие руки, он, смирившись, затихает. От дискомфорта, причиняемого коленом, хочется даже пнуть наглеца, но парень сдерживает себя, помня, что от одного неверного движения он может вылететь с работы.
— Я тебя не понимаю, — упорно гнёт своё Хёнвон и почти незаметно окидывает взглядом коридор в поисках хоть кого-нибудь. — Мы с Гюном друзья. Происходящее на сцене никак не влияет на нашу личную жизнь. Мы этими танцами со школы занимаемся. Можешь спросить у него сам, и он тебе скажет то же самое.
