-- Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь.

   -- Откажешься, -- разозлился Гарри, -- от команды останется три человека. -- И в ответ на мой недоуменный взгляд объяснил: -- Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа.

   -- Что? -- задохнулся я.

   Мне рассказала Гермиона. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный.

   -- Я во всем виноват...

   -- Не ты заставил меня налететь на Малфоя, -- сердито ответил Гарри.

   -- ... если бы я не опозорился на квиддиче...

   -- При чем здесь это?

   -- Я из-за песни завелся...

   -- Любой бы завелся...

   Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьется снег за стеклом.

   -- Слушай, кончай! -- взорвался Гарри. -- И так тошно, а тут еще ты со своими угрызениями!

   Я умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал:

   -- Мне никогда еще не было так паршиво.

   -- Зато ты теперь не один, -- со злостью отозвался Гарри.

   -- Кажется, могу вас немного утешить, -- слегка дрожащим голосом сказала Гермиона.

   -- Чем, интересно? -- проворчал Гарри.

   -- А вот чем. -- Она отвернулась от черного окна с налипшими снежинками, и лицо ее осветилось улыбкой. -- Хагрид вернулся.

   Глава 20

   Гарри побежал наверх, в спальню, чтобы взять из чемодана мантию-невидимку и Карту Мародеров; Я с ним обернулися так быстро, что, по крайней мере, пять минуг еще ждал Гермиону из спальни девочек -- она пришла в шарфе, перчатках и одной из эльфовских нескладных шапок.

   -- Там же холод! -- извиняющимся тоном сказала она, когда я нетерпеливо щелкнул языком.

   Мы выбрались через портретный проем, спешно накинули мантию-невидимку -- я так вырос, что шел на полусогнутых, иначе высовывались бы их ноги, -- и медленно, осторожно двинулись дальше. Спуститься надо было по многим лестницам, они то и дело останавливались и проверяли по карте, нет ли поблизости Филча и Миссис Норрис. Повезло: встретился только Почти Безголовый Ник -- он парил под потолком, рассеянно напевая что-то, ужасно напоминавшее

   "Уизли -- наш король". Они пересекли вестибюль и вышли на безмолвный заснеженный луг. Сердце у Гарри радостно забилось: впереди квадраты золотого света и дымок над трубой Хагрида. Я и Гермиона толкались позади Гарри. По хрусткому снегу мы добрались наконец до деревянной двери. Гарри трижды постучал кулаком, собака в доме исступленно залаяла.

   -- Хагрид, это мы! -- крикнул Гарри в замочную скважину.

   -- А то не знаю, -- отозвался грубый голос.

   Трое под мантией радостно повернулись друг к другу -- по голосу было ясно, что Хагрид доволен.

   -- Порог переступить не успел... с дороги, Клык... уйди ты, сонная псина...

   Отодвинулся засов, скрипнула дверь, и в щели показалась голова Хагрида. Гермиона вскрикнула.

   -- Тихо, Мерлин тебя научи! -- Хагрид ошалело поглядел поверх их голов. -- В мантии, что ли? Заходите живей!

   -- Извини, -- шепнула Гермиона, когда они протиснулись мимо Хагрида в дом и стащили с себя мантию, чтобы он наконец увидел гостей. -- Я просто... Ой, Хагрид!

   -- Ерунда! Ерунда! -- Хагрид захлопнул дверь и заторопился опускать шторы.

   Волосы у Хагрида свалялись от запекшейся крови, левый глаз заплыл и превратился в щелку, окруженную лиловыми и черными синяками. Лицо и руки в порезах, некоторые еще кровоточат. И двигался он скособочась. Наверное, из-за сломанных ребер. Очевидно, он вернулся только что: на спинке стула висел плотный черный дорожный плащ, а к стене возле двери был прислонен большой рюкзак, в котором могли спрятаться несколько детей. Сам Хагрид, ростом с двух взрослых мужчин, прихромал к очагу и поставил на огонь медный чайник. Клык скакал вокруг нас и норовил лизнуть в лицо.

   -- Что с тобой случилось? -- спросил Гарри.

   -- Говорят тебе: ничего. -- Хагрид выпрямился и радостно повернулся к ним, правда, при этом морщась. -- До чего же рад вас видеть. Летом хорошо жилось?

   -- Хагрид, на тебя напали! -- сказал я.

   -- Сколько раз говорить -- ерунда!

   -- А если бы кто из нас пришел с фунтом фарша на месте лица, тоже сказал бы "ерунда"? -- не отставал я.

   -- Ты бы сходил к мадам Помфри, -- сказала Гермиона. -- Раны нехорошие.

   -- Без докторов обойдемся, ясно? -- отрезал Хагрид.

   Он подошел к громадному деревянному столу, стоявшему посреди хижины, и сдернул с него посудное полотенце. Под ним оказался кровавый с прозеленью бифштекс размером чуть больше автомобильной шины.

   -- Уж не кушать ли ты это собрался? -- спросил я, наклонившись к мясу. -- Выглядит ядовитым.

   -- А как еще ему выглядеть? Драконье мясо. Не для кушанья принесено.

   Он схватил его, пришлепнул к левой стороне лица и закряхтел от удовольствия; по бороде потекла зеленоватая кровь.

   -- Уже полегчало. Жжет, а помогает.