-- А Гермиона видела? -- Гарри оглянулся на дверь в девичьи спальни.

   -- Надо ей сказать. -- я бросился к двери и стал подниматься по винтовой лестнице.

   Когда я достиг шестой ступеньки, раздался громкий вой, будто клаксона, и лестница слилась в гладкий каменный скат. Какую-то секунду я еще пытался бежать вверх, размахивая руками, как ветряная мельница, но повалился и съехал вниз, под ноги Гарри.

   -- Кажется, нам нельзя к девочкам в спальню, -- сказал Гарри, помогая мне встать и с трудом удерживаясь от смеха.

   По каменному желобу с радостным хохотом скатились две четверокурсницы. Они вскочили на ноги и уставились на Гарри и меня.

   -- О-о, кто это к нам прорывался?

   -- Я. Кто бы мог подумать? Это несправедливо, -- обратился я к Гарри. -- Гермионе к нам в спальню можно, а нам почему-то нельзя...

   -- Это старинное правило, -- сообщила Гермиона, плавно съехав на коврик перед нами и поднимаясь на ноги. -- В "Истории Хогвартса" сказано: основатели посчитали, что мальчики менее порядочны, чем девочки. А зачем вам туда понадобилось?

   -- К тебе. Посмотри на это! -- сказал я, увлекая ее к доске объявлений.

   Гермиона скользнула взглядом по приказу. Лицо у нее стало каменным.

   -- Кто-то ей сболтнул, -- сердито сказал я.

   -- Никто не мог, -- тихо ответила она.

   -- Не будь наивной: если ты такая порядочная, это не значит, что все...

   -- Не могли они, потому что я заколдовала пергамент с подписями, -- угрюмо настаивала Гермиона. -- Будь спокоен: если кто-то донес Амбридж, мы точно узнаем кто, и он сильно об этом пожалеет.

   -- А что ему сделается? -- заинтересовался я.

   -- Ну, скажем так прыщи Элоизы Миджен покажутся рядом с этим милыми веснушками. Пошли завтракать и посмотрим, что остальные думают. Интересно, это на всех факультетах развесили?

   Как только мы вошли в Большой зал, стало ясно, что приказ появился не только в башне Гриффиндора. Возбужденные разговоры, больше обычного суеты и хождения вдоль столов: все обсуждают прочитанное. Гарри, я и Гермиона едва сели за стол, как на нас накинулись Невилл, Дин, Фред, Джордж и Джинни.

   -- Вы видали?

   -- Думаете, она узнала?

   -- Что будем делать?

   Все смотрели на Гарри. Он огляделся.

   -- Мы все равно это сделаем, -- тихо сказал он.

   -- Я знал, что ты так скажешь. -- Сияющий Джордж хлопнул его по плечу.

   -- Старосты с нами? -- сказал Фред, насмешливо глядя на меня и Гермиону.

   -- Разумеется, -- холодно ответила она. я оглянулся:

   -- Вон идет Эрни с Ханной Аббот. И эти из Равенклоа, и Смит... и никто вроде не пятнистый.

   Вид у Гермионы был встревоженный.

   -- Это ничего не значит. Идиоты не пойдут сюда -- побоятся вызвать подозрения... Сядьте! -- выговорила она одними губами и замахала рукой, показывая, чтобы мы вернулись за стол Равенкло. -- Потом! Поговорим -- с вами -- потом!

   -- Я скажу Майклу, -- засуетилась Джинни и вскочила со скамьи, -- вот дурак, честное слово...

   Она устремилась к столу Равенкло.

   Но вся злодейская сила приказа открылась нам только тогда, когда мы пошли из Большого зала на историю магии.

   -- Гарри! Рон!

   К нам бежала с отчаянным видом Анджелина.

   -- Все нормально, -- тихо сказал ей Гарри, когда она приблизилась. -- Мы не раздумали...

   -- Вы понимаете, что к квиддичу это тоже относится? Мы должны идти к ней и согласовывать состав команды Гриффиндора!

   -- Что? -- сказал Гарри.

   -- Ты шутишь? -- ужаснулся я.

   -- Вы же читали приказ, там написано: "команды"! Слушай, Гарри, последний раз тебя прошу: пожалуйста, пожалуйста, не задирайся с Амбридж, иначе она вообще не даст нам играть!

   -- Хорошо, хорошо, -- сказал Гарри, потому что Анджелина чуть не плакала. -- Не беспокойся, я буду держать себя в руках.

   -- Амбридж сегодня на истории магии, -- хмуро сказал я. -- Она еще не инспектировала Бинса. Спорить могу, она уже там.

   Но я ошибся: когда мы вошли, в классе был только профессор Бинс -- он, по обыкновению, парил в нескольких дюймах над своим креслом, готовясь продолжить нудную повесть о войнах с великанами. Лекция была скучной как и всегда.

   -- Что тебе? -- недовольно спросил Гарри.

   Гермиона показала на окно. Гарри обернулся. Снаружи сидела Хедвиг и смотрела на него сквозь толстое стекло; к ноге ее было привязано письмо. Почему она прилетела сюда? Остальные тоже показывали друг другу на Хедвиг.

   -- Я обожаю эту сову, такая красивая, -- шепнула Лаванда соседке Парвати.

   Гарри взглянул на профессора Бинса, который безмятежно бубнил, не замечая, что внимания ему уделяют еще меньше, чем всегда. Гарри тихонько слез со стула, пригнувшись, пробрался вдоль ряда, поднял задвижку на окне и бесшумно его открыл.