- Да тут твой брат, тут. Но может же он раз в жизни захотеть напиться?
- Может.
И Арьи разлил вино по бокалам. Эйше залпом выпил и жестом показал: "Еще!"
- Не гони, не гони! Что это с тобой, в самом-то деле? Ну-ка...
И Арьи вгляделся в брата. Эйше тяжко вздохнул:
- Да, ты все правильно видишь. Помнишь, как спрашивал у меня: "Брат, что мне делать?" После того, как свалился, победив демона-убийцу? Теперь я у тебя спрошу: "Что мне делать, брат?"
- Ты сам знаешь, - усмехнувшись, произнес Арьи слова, которые когда-то говорил ему Эйше.
- Скажи, как тебе удалось справиться?
- Никак. Потому что справиться невозможно. Остается просто жить с этим, и все.
- А как же Ийя?
- А что - Ийя? Мы хорошая пара, я ее обожаю, она меня любит. А о том, что мое сердце бьется с удвоенной силой каждый раз, когда я вижу Мэй, никто не знает.
- Но почему, почему именно сейчас это меня накрыло?!
- Оно всегда не вовремя. Просто ты, в отличие от меня, не перебесился в юности, вот и накрыло.
- Ты не представляешь, как мне хочется снова оказаться в нашей степи! Скакать верхом, подставляя лицо ветру, проводить ночи у костра под звездным небом...
- В обнимку с ней.
- Да. Только чтобы мне было восемнадцать, а не... Чертова старость!
- Да ладно, мы еще не старые.
- Конечно.
- Эй, послушай, не налегай так на вино! У тебя завтра Небесный экзамен.
- Но не я же буду его сдавать.
- Хорош ты будешь в роли экзаменатора с опухшей физиономией и похмельем!
- Я к утру протрезвею.
Императрица, придя с проверкой, обнаружила спящего на полу Эйше и сидящего за столом Арьи, который хотя и не спал, но двух слов связать не мог, и только виновато развел руками. Ийя не стала звать слуг, чтобы не позорить двух первых лиц империи, так что пришлось Советнику и дальше спать на полу: Ийя накрыл его одеялом и подсунула под голову подушку. А император кое-как доковылял до собственной спальни.
Утром императора разбудила не Ийя, справедливо на него сердившаяся, а совершенно трезвый Эйше, возмутительно бодрый и свежий. Он даже успел принять ванну и переодеться - в императорском дворце у него были свои отдельные покои.
- Вставай, брат! - сказал Эйше.
- Зачем... Не хочу...
- Надо.
Эйше взял Арьи за плечи, встряхнул и усадил на постели, отчего голова бедного Арьи буквально взорвалась от боли.
- Какого ... ты себе позволяешь?! Казню к черту сегодня же!
Эйше быстро провел руками вокруг головы Арьи, щелкнул пальцами и проговорил заклинание. Головная боль Арьи мгновенно прошла - вместе с похмельем.
- Ладно, сегодня не казню. Спасибо. Так зачем ты меня разбудил?
- Чтобы ты поехал со мной в Академию на Небесный экзамен.
- Зачем я тебе там нужен?!
- Во-первых, ты придашь пафоса мероприятию и покажешь, как тебе важна Академия. А во-вторых, окажешь мне моральную поддержку.
- Моральную поддержку? Тебе?! И это говорит самый выдержанный и стойкий человек в империи? Кто бы мог подумать, что ты превратишься в кисель из-за какой-то сопливой девчонки!
- Из-за кого? - ледяным тоном поинтересовался Эйше.
- Хорошо-хорошо, из-за юной красотки! Ладно, чего не сделаешь ради брата. Где мои сапоги?
- Вот они. Давай, Арьи, собирайся. Неудобно опаздывать.
- Я что, не могу даже чаю выпить?
- Тебе в Академии дадут и чаю, и леденец на палочке, и жука на веревочке.
- Жука-то зачем? Жука я есть ни за что не буду...
- Собирайся уже! А то я сам тебя съем.
- Да иду я, иду. Вот тиран! Нет, я не понимаю, почему император - я, бедный и несчастный, а не ты? Подумаешь, клан Сурайту! Ты один стоишь целого клана. Вот и был бы императором, а я бы приходил тебя будить ни свет, ни заря... Где мой меч?
- Зачем тебе на экзамене меч?
- Думаешь, не нужен? А вдруг мне захочется сразиться с кем-нибудь из твоих учеников?
- Так, все. Бери, что хочешь: меч, коня, двадцать наложниц...
- Эй, следи за языком! Не ровен час, Ийя услышит, мне тогда не жить.
- А-а, у тебя, и правда, есть двадцать наложниц? Я так и знал.
Окончательно выведенный из терпения Арьи замахнулся на брата мечом, но тут из соседних покоев вышла императрица, которая уже давно наслаждалась, слушая этот театр двух актеров. "Когда они сходятся, - думала Ийя, - то сразу превращаются в мальчишек. И кому это, интересно, в прошлом году с такой помпой отмечали 50-летие?"