Литмир - Электронная Библиотека

– Вы тоже, мистер Беркел.

16

Складские помещения на пивоварне – ни дать ни взять воплощенный хаос, но из этого хаоса, как ни удивительно, вытекает бурный поток живительной влаги. Пиво – кровь нашего города, оно питает его сердце и проникает в самые потаенные места.

Погонщики и грузчики встретили меня кто дружелюбными улыбками, а кто – кривыми усмешечками. Как обычно. Возможно, те, кто скривился, имели некое отношение к кражам, которые я расследовал. Скорее всего, рассуждали они так: этот парень здорово нас подставил, ведь красть у хозяина – святое право каждого работника.

Сгущались сумерки. Конюхи разбирали лошадей и уводили их в стойла. С наступлением темноты будут грузить только чужие повозки. Близилось любимое времечко работяг, когда можно расслабиться.

В такое время проще простого стырить пару-тройку бочонков.

Поразмыслив, я взобрался на пустую повозку, которая стояла в сторонке – поломалась, а починить еще не успели. Лег на дно и замер, прислушиваясь. Попка-Дурак глухо заворчал, но, по счастью, этим все и ограничилось. Покойник по-прежнему управлял им, не давая развернуться.

Итак, я прислушался. Разговоров было достаточно, однако почти никаких рассуждений о политической ситуации и ни слова об очередном появлении на пивоварне любимого сынка матушки Гаррет. Ну и ладно. Конечно, тупость танферских воришек вошла в поговорку, но все же я не ждал, что они примутся обтяпывать свои грязные делишки прямо у меня под носом.

Короче, я лежал, слушал и наблюдал.

Заподозрить было некого.

– Гаррет!

Я открыл глаза, сообразив, что задремал. Время-то позднее, давно пора в кроватку…

– Гилби?

Манвил Гилби строит из себя денщика папаши Вейдера, однако он не слуга, а друг. Их дружба, которой не страшны никакие невзгоды, началась еще в армии. Гилби живет один, его жена умерла. Вейдер – единственное, что осталось у него в жизни. Так что если Макс – мозг пивной империи, то Манвил Гилби – ее душа и совесть.

– Макс просит тебя оказать ему честь и заглянуть в его дом, как только представится возможность.

Гилби не мешало бы пропустить кружечку-другую. После третьей он становится нормальным человеком.

– Передай, что приду, когда совсем стемнеет.

– Хорошо. – Гилби развернулся и, чеканя шаг, двинулся прочь.

Возница по имени Спарки пробормотал ему вслед:

– Эх, служивый, в казарму бы тебя.

– Да, ходит, как на плацу, – согласился я.

– Он только с виду такой деревянный…

– Угу.

– На сердце кошки скребут, вот и мается…

– Не он один. Нынче в городе таких полным-полно.

– А то, – фыркнул Спарки. – Опосля дембеля я вкалывал с утра до вечера, бочонки эти клятые ворочал. С ног валился, домой приходил и падал замертво. Мало того – что ни вечер мне встречалась толпа придурков, которые хотели мир спасти. И всем им не терпелось завербовать меня в спасители. Говоришь, мол, отвалите-ка вы, ребята, а они знай свое талдычат.

– А я вот вообще думаю пересидеть, пока суматоха не уляжется, – вставил другой возница. – Достало меня всякий раз закоулками пробираться, чтоб в драку не вляпаться.

– Может, ты не те дороги выбираешь? – предположил я. – Лично я сюда добрался без помех. Ни одна зараза не пристала.

– Ну да, пристанешь к тебе! В руке палка, на плече птичка… Двадцать раз подумаешь.

– Точно, Гаррет. Они небось от страха в штаны нагадили, когда этого дохлого орла у тебя на плече увидали.

– Спасибо на добром слове, Зардо.

Я погладил дубинку, без которой в последнее время не выходил из дома. Ну и времена настали: проявляя осторожность, уже не чувствуешь себя идиотом.

– Кстати, никому птичка не нужна? Нет? Уступлю по сходной цене. Повязка на глаз прилагается.

– Гаррет, я не ты, меня сразу кирпичом по башке огреют, чтоб не выпендривался.

– Ты уж извиняй, Гаррет, – поддержал коллегу Спарки, – и без того бардак.

Мы со Спарки были не так близко знакомы, чтобы я стал его умолять, поэтому я просто пожал плечами.

– Жизнь – штука жестокая. Был у меня приятель, он вечно цитировал стишок о том, что хорошие люди погибают, а дурные процветают. Сам был парень что надо. Ну вот, его сожрал крокодил; а то, что осталось, мы схоронили на болоте – там, на островах.

– Слыхал я этот стишок.

– Ладно, пойду я, пожалуй, к боссу.

– Вали. Эй, погоди, совсем спросить забыл.

– Что?

– Птичка твоя, она ведь не живая?

– Живее не бывает. Просто дрыхнет. – (Задрыхнешь тут, когда тобой управляет Покойник.) – А проснется, начнет костерить всех подряд похлеще старины Мэтта Берри. Обычно поносит тех, кто меня одной левой в бараний рог скрутить может.

– Ясно, – разочарованно протянул Спарки.

Похоже, он проиграл пари.

17

Я вырулил со склада и двинул к конюшням. Как ни крути, а если я хочу попасть в основное здание, пути короче просто нет.

Ступая на цыпочках, я преодолел половину дороги – и вдруг очутился в окружении трех типов, вид которых внушал определенные опасения.

Похоже, совет Морли имел под собой основания. То ли у меня было плохое настроение, то ли я очень торопился – так или иначе, я даже не стал спрашивать, что им нужно.

Гаррет в действии – это надо видеть. Моя дубинка угодила точно в висок тому парню, который зашел сзади. Свинец, залитый в дубинку, добавил весомости моим аргументам. Глаза парня помутнели, и он рухнул наземь, не успев вымолвить и слова.

Я развернулся, размахнулся и врезал дубинкой второму – прямо по коленной чашечке. Ноги у него словно подломились, и этот здоровенный детина, уже занесший было кулак, распростерся на земле. Я для верности саданул его по макушке – и повернулся к третьему.

– Чего тебе надобно, хмырь болотный?

Вместо ответа он бросился на меня. С голыми-то руками! И откуда такая самоуверенность? Я сперва хватил его по локтю, а потом ткнул дубинкой в грудь. Меня обдало зловонным дыханием. Я жахнул его по башке – а в следующий миг выяснилось, почему он и не думал убегать.

Откуда ни возьмись явилась другая троица. Понятия не имею, кто такие эти ребята, но, судя по их виду, им было не привыкать к грубому физическому труду. Хорошо хоть никто из них не сообразил зайти мне за спину…

Пока они решали, как поступить, раз план номер один благополучно провалился, я прошелся дубинкой по головам поверженных противников. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь очухался в самый неподходящий момент.

Один из троицы схватился за вилы. Второй взял в руки лопату. Шуточки закончились…

Попка-Дурак сорвался с моего плеча, взмыл под потолок и радостно сообщил со стропила:

– Аргх! Гаррет по уши в дерьме!

И третий из новой троицы – похоже, он был за главаря, потому и держался позади, – так вот, и он, и его подельники вскинули головы и уставились на попугая. Должно быть, в жизни не видали говорящих птиц.

Зато я навидался их предостаточно.

Короче говоря, пока они разевали рты, я напал.

Конечно, и вилы, и лопату можно с успехом использовать как оружие, но истинное предназначение у них все-таки иное. А вот моя дубинка появилась на свет именно для того, чтоб калечить моих врагов. Я сделал выпад, извернулся – и влепил дубинкой по пальцам руки, сжимавшей вилы. Парень завопил; тот, который держал лопату, на мгновение замер – остолбенел, верно. Этого мгновения мне вполне хватило: я что было сил шандарахнул его по черепу.

Клянусь, он замерцал! Мне показалось, еще чуть-чуть – и он растворится в воздухе. Неужто опять какие-нибудь боги? Что за свинство!

Краем глаза я уловил движение: тип с вилами, похоже, слегка опомнился. Бац! – и он вырубился надолго, а я повернулся к третьему.

Тот заскочил в стойло, облокотился на загородку и скривил губы в улыбочке:

– Впечатляет.

– Угу. Ты тоже не стоять должен, а в навозе отдыхать. Кто ты такой? И что вам от меня нужно?

14
{"b":"783124","o":1}