— Мелкий, выходи, не прячься! — тут же последовал второй голос, который Мишель не сразу же узнал. А когда узнал, даже немного улыбнулся. Дядя Джейк — старший сын дедушки. Был почти так же стар, как отец, чертовски богат, а все любил подурачиться словно подросток. — Почему он нас не встречает? — заговорил дядя Джейк тише, обращаясь к отцу.

— Весело у вас. — Усмехнулся Берни и вышел из комнаты следом за Мишелем. — Здравствуйте. — вежливо поздоровался он. — И вам тоже, господин Грейс.

Дядя как всегда выглядел дорого и пах дорого, даже не смотря на то, что был бетой. Он быстро скинул с ног блестящие туфли, размотал шарф и избавился от промокшего от снега пальто. Мишель даже немного удивился, когда увидел, что дядя в будний день ходит без пиджака и без галстука, а рубашка немного помята.

Пока Мишель хлопал глазами, отец уже тоже успел раздеться, а Берни, наоборот, накинул свою курточку.

— Ну, я пойду. — Сказал он, мышкой проскальзывая мимо двух больших взрослых. Схватил свои зимние кроссовки и начал очень быстро их зашнуровывать. Отец Берни ни слова не сказал, лишь косо посмотрел на него и на Мишеля и ушел в свою комнату переодеваться.

— Ты прекрасно выглядел у губернатора. — Вдруг заговорил дядя с Берни.

Тот прекратил шнуровать кроссовок, поднял лицо с милой улыбочкой на нем и вполне искренне ответил:

— Спасибо. Если бы не ваш новый муж с его прозрачной рубашкой, вечер бы удался.

Мишель прислушивался. Он знал, что дядя иногда работал вместе с отцом Берни, и они были поверхностно знакомы. Мишель даже догадывался, что дядя тоже был на том приеме, и они могли пересечься с Берни. Но Мишель ничего не знал про нового мужа дядя Джейка и, тем более, про прозрачную рубашку. Это же какой скандал получился.

— У него был план, похожий на твой. — Спокойно ответил дядя на выпады Берни.

Берни убрал мешающие волосы за уши и натянул на голову шапку.

— Он перестарался. Это было несколько вульгарно.

— Может быть. — Задумчиво протянул дядя. Мишель понимал, что дядя всем доволен, он не выглядел нисколько смущенным или расстроенным и, скорее всего, полностью поддерживал своего нового мужа.

Берни ушел немного расстроенный от последнего разговора. Отец с дядей устроились на кухне и потихоньку пили коньяк, пока Мишель заказывал на дом готовую еду с быстрой доставкой.

— Да разреши ты мне стейк хоть сегодня. — Недовольно проворчал отец и Мишелю пришлось добавить в заказ еще и пару жирных стейков из говядины.

— После праздников поедем на обследование. — Мстительно пообещал он отцу и пошел заваривать себе чай. Потом устроился немного в стороне от взрослых, встал около широкого подоконника, задумчиво подвигал маленькие горшочки с кактусами и посмотрел в ночную темноту. На душе до сих пор было тоскливо, а дух Рождества в этом году, видимо, решил к Мишелю не приходить.

— Дядя, — спросил он, перебивая взрослых, — про какого мужа говорил Берни?

— Про Эйбела.

Мишель вспомнил омегу, с которым дядя то начинал встречаться, то снова расходился. Эйбел, со слов взрослых, имел скверный характер, был невоспитан и встречался с дядей больше из-за денег, чем из-за любви. Сам Мишель видел Эйбела один раз, и это было несколько лет назад, когда Мишель был совсем еще ребенком.

— Вы все-таки поженились? — Мишель отпил из кружки горячий чай, положил ладонь на холодный подоконник. В оконном стекле Мишель видел свое отражение и теперь рассматривал его.

— Мы расписались. Церемонию планируем позже. — Говорил дядя за спиной. — Мы с ним уже не мальчики. Хватит, отбегались.

— У него ребенок. — Встрял отец.

— Да. — Согласился дядя и они молча приложились к коньяку.

Мишель видел свои распущенные длинные волосы — то, что его выделяло среди многих омег. Волосы были густыми, обычного русого цвета. Но Мишелю нравилось. Этим он больше пошел в отца, потому что папа был блондином. Цвет глаз у Мишеля тоже был как у отца. Черты лица уже отличались. Носом, скулами и маленьким ртом он был больше похож на папу. Как и на большинство других омег. И самое главное, что отличало его от обоих родителей — совершенно мягкий характер и выученная беспомощность, заставляющая Мишеля быть тем, кем его так старательно слепили.

========== Глава 11 ==========

25

После того как Мишель стал жить с отцом, на Рождество и последующие каникулы его всегда забирал к себе дедушка. За исключением прошедшего года, когда дедушки не стало и, вроде бы, никто из его большой семьи праздники не праздновал, а огромный дом стоял угрюмым и пустым. Отец Берни в том году повез свою новую семью в горы и захватил с собой старшего сына, поэтому Мишель остался в полном одиночестве. Был, правда, один памятный счастливый момент, когда они вместе с отцом пошли в небольшой ресторанчик, поели вкусного мяса, послушали живую музыку и Мишелю разрешили попробовать немного пива. Они с отцом разговаривали весь вечер напролет. Отец впервые рассказал о своей юности в военном училище, о своих родителях и школьных друзьях, о первом знакомстве с папой. Вечер вышел хорошим. Уютным и семейным. Мишель был счастлив.

В это Рождество все вернулось на круги своя, и в доме дедушки снова собиралась вся его семья. Дедушка ни капли не врал, когда говорил Мишелю, что кровное родство не всегда имеет значение. Выросший Мишель полностью поверил в эти слова и не стал бы чувствовать себя здесь чужим, только потому что он им не родной. В конце концов, этот огромный особняк был его первым домом, в нем Мишель провел свое детство и уже только поэтому имел право находиться здесь.

Мишель не спал почти всю ночь накануне, сидел у окна при слабом свете ночника и перебирал петли спицами. Но успел. И свитер получился довольно приличный и аккуратный. Без узоров, потому что Мишель не умел вязать узоры, но Марку бы подошел. Темно-серый, с высоким горлом, из качественной шерсти. Теплый. Мишель аккуратно обрезал последние ниточки и расстелил свитер на своей все еще не расправленной кровати.

— До моих два часа ехать, я поеду рано утром, чтобы до пробок успеть из города выехать. — Сказал ему Марк этой же ночью по телефону. — Эшли я все-таки купил этот утюг для волос и для Олли планшет. Не самый хороший, но с большим экраном. — Продолжал рассказывать Марк с завидной теплотой в голосе. — Ему понравится, он любит мультики и сериалы смотреть.

Мишель продолжал улыбаться и кивать, поглядывал на остатки пряжи на подоконнике и готовый свитер в своих руках. А Марк вдруг замолчал, как будто прислушался к обиженному сопению Мишеля и потом задал совершенно неожиданный вопрос:

— Хочешь, я никуда не поеду? Давай я тебя заберу на Рождество.

Мишель тихонько засмеялся сквозь набежавшие слезы и покачал головой.

— Сначала думают, потом делают. — Тихо ответил он Марку.

— Что?

— Взрослые люди. Ты мне так говорил. Мы не должны так поступать, они же тебя ждут.

— Ждут. — Подтвердил Марк.

— Так и езжай. — Мишель сглотнул противный комок в горле, вытер набежавшие слезы. Это были эгоистичные слезы, которые не хотели, чтобы Марк ехал к своей семье, которые хотели, чтобы Марк полностью принадлежал только Мишелю, хотели, чтобы Марк забыл про младших братьев, чтобы не работал столько ради них, чтобы вместо дурацкого планшета для мультиков купил себе нормальные зимние ботинки. — Езжай. — Повторил Мишель, снова поглаживая мягкий рукав. — Это всего лишь одна ночь. Мы же еще успеем много раз встретить Рождество вместе?

— Конечно. — Заверил Марк.

— Я… — Мишель хотел сказать, что любит, но остановился. Не смог. — Счастливого Рождества. — Искренне пожелал он. — Если тебе рано вставать, поспи хотя бы несколько часов сейчас.

— Счастливого. — Так же грустно ответил Марк. — Я бы хотел, чтобы ты тоже был со мной.

Мишель еще раз улыбнулся. Не натянуто и вымученно, а одними уголками губ. Вытер остатки слез, так и не переросших в очередные рыдания. Он знал, что сейчас поступил правильно, как хороший мальчик. Он заслужил очередной подарок под елочкой в этом году.