Таролог подняла голову, вслушиваясь в тишину мёртвого Парижа. Подарив своему мёртвому ребёнку прощальную ласку, она встала на ноги и направилась к девушке. Подойдя совсем близко, она села рядом и отвесила Маринетт сильнейшую пощёчину.

Это неожиданно отрезвило. В груди у Маринетт вспыхнула такая сильная ненависть, что, казалось, она могла расплавить даже сердце планеты. Эмили это понимала: смотрела в её горящие злобой глаза своей холодной зеленью.

— Приди в себя.

— Я…

— Нам надо уходить. За мной.

Она встала и, не оглядываясь, направилась к центру площади. Маринетт кинула беспомощный взгляд на Адриана, — на её Кота, котёнка, Нуара, её любимого, часть её души, её… — и, собрав последние силы, поднялась. Ей понадобилась вся её воля, чтобы дойти до Таролога, что ждала девушку возле раскрытого портала — карты Шута.

— Вперёд, — скомандовала Эмили.

Не было никакого перехода. Маринетт ожидала, что она увидит мир по ту сторону, что окажется возле сумасшедшего Шута и его пса, однако после шага в неизвестность она сразу же вышла в их с Нуаром геройской квартире. Следом на мягкий коврик прихожей ступила Таролог.

— Тебе надо смыть кровь с рук, — сказала она. — Душ тоже будет к стати. Потом ты поешь, накормишь свою квами. Вы ляжете спать и проспите столько, сколько вам потребуется.

Дюпэн-Чэн кивнула. Двигаться ей не хотелось, есть не хотелось, спать не хотелось. Но вот кровь действительно стоило смыть.

Слушать чужие приказы было просто.

Она прошла в ванную, — их с Нуаром ванную, с идиотскими утками на шторке! — до упора открыла кран и принялась остервенело тереть руки. Из-за красноты костюма казалось, что это не кровь стекает с него, а волшебство растворяется и уплывает в канализацию.

Маринетт чувствовала себя Злой Ведьмой Запада, которая распадается от простой водяной капли.

Отмыв костюм, она прервала трансформацию. Тикки, чьи глаза стали тусклыми и тоскливыми, залетела под струю воды и уселась прямо в раковине. Маринетт сделала воду потеплее, прежде чем начать раздеваться.

Вместе с вещами она словно снимала с себя кожу, оголяя болезненное красное нутро.

Слёзы катились, не переставая — но Маринетт их не чувствовала. Они были обычными, солёными, и падали вниз, повинуясь гравитации. Долетали до пола, до её голой груди, до вещей; впитывались, в отличие от слёз Ледибаг. Они были настоящими.

Под душем она простояла так долго, что её кожа стала такой же красной, как костюм Ледибаг. Тикки всё это время просидела в раковине, тихонько дрожа и плача.

Плагга не было. Кота Нуара не было. Адриана не было.

Надежды на будущее тоже… не было.

После душа Маринетт кое-как вытерлась, натянула на себя халат Кота, — Адриана, это Адриан! — и вытащила Тикки из раковины. Аккуратно уложив квами в карман халата, Маринетт прошла на кухню. Есть ей не хотелось, но выполнять чужой план было проще, чем думать самой, что же делать дальше.

Еда, приготовленная Тарологом, была простой: покупное печенье для квами, криво нарезанные бутерброды для Маринетт. Сама Эмили стояла у подоконника и молча смотрела в окно из-за защиты полупрозрачного тюля. Пока Маринетт безучастно набивала живот, женщина ни разу не обернулась и ничего не произнесла.

Закончив с едой и так и не ощутив вкуса, Маринетт посмотрела на Эмили. Та, ощутив её внимание, обернулась.

Какие же зелёные были у неё глаза! Совсем как у Адриана!

У Маринетт задрожали губы.

— Что же мне делать?

Эмили снова отвернулась к окну, переключив всё своё внимание на улицу. Зелёные радужки из-за отражающегося тюля казались такими же молочными, как у Адриана. Такими же мёртвыми, как у Адриана. Просто такими же, как у него.

У Маринетт задрожали губы. Перед глазами снова появилась пелена слёз, из-за чего знакомая и любимая кухня размазалась, потеряла фокус. Сцепив пальцы в замок, словно молясь богам, Маринетт прижалась губами к рукам и всхлипнула.

— Что же мне…

— Ты не одна.

— Что?..

Эмили не повернулась к ней; даже не повернула головы. Она всё так же смотрела на улицу остановившимся взглядом, как и раньше. Если бы Маринетт не видела, как двигаются её губы, то она бы даже не подумала, что это Эмили говорила с ней.

— Ты не одна, — повторила женщина. — Ни в этой ситуации, ни в своём горе.

— Но я…

— Иди спать, Ледибаг. Завтра будет день.

— Я не усну.

Таролог подняла руку — в ней оказался зажат таблеточный контейнер. Тот самый, который Ледибаг забрала у двух самоубийц на крыше Телецентра.

— Выпало у тебя во время обратной трансформации, — пояснила Эмили. — Очень удачно. Достаточно таблеток, чтобы уснуть.

Она подошла к девушке и силой впихнула контейнер в ладонь Маринетт. Затем вернулась к окну, замерев на своём посту, словно сфинкс в пустыне.

Маринетт хотела сказать что-то ещё… но не смогла. Она молча поднялась со своего места и пошла спать, как и было приказано. Только не в свою комнату, а к Нуару. К Адриану.

Перед самой дверью она замерла, даже ручки не коснулась. Это была терра инкогнита. Неизвестная территория. Они с Котом никогда не нарушали личных границ и не ходили друг к другу. Иногда могли заглянуть в комнату квами, — у тех были свои понятия о приватности, — но никогда — друг к другу.

Войти туда сейчас означало бы признать, что Кота больше нет.

Поэтому Маринетт, простояв перед дверью какое-то время, всё же прошла мимо.

Она вошла в свою комнату, уложила Тикки на подушку и села на кровать сама. Долго вертела в руках контейнер с крохотными жёлтыми таблетками и пересчитывала их раз за разом. Ей было интересно: хватит ли их для того, чтобы уйти вслед за Нуаром, или же Ледибаг просто выключится из реальности на какое-то время.

Таблетки она глотала одну за одной, даже не запивая. Тикки, свернувшаяся клубочком на подушке, безучастно следила большими тусклыми глазами за действиями своей подопечной. Раз таблетка, два, три, четыре, пять. Прямо как считалочка, хотя на упаковке написано, что принимать нужно не больше одной за раз. Побочные эффекты были разнообразны, и летальный исход упоминался минимум дважды.

Маринетт легла на спину и сложила руки на животе. Тикки подобралась к ней и устроилась около шеи маленьким горячим комком.

Маринетт закрыла глаза, проваливаясь в тёмное ничто и мечтая лишь о том, чтобы всё это уже прекратилось.

Через три часа вместо неё проснулась Ледибаг.

Комментарий к Часть 26

Тринадцатая глава, друзья мои. По традиции, ваша очередь оставлять отзывы.

.

Поблагодарить за стекло:

Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014864748551

Сбербанк: 4276 3801 6010 8192

WebMoney: R208572242009

Альфа-банк: 5521 7526 7333 5928

Уралсиб: 4242 0510 1621 9167

========== Глава 27 ==========

Комментарий к Глава 27

Подарок <3 Арка завершена, друзья.

И я всё ещё жду комментариев. Всем огромная благодарность за отклик к предыдущей главе.

Алоха!

п.с. Хлоя моя вечная Квин Би, ага. И чтобы написать короткий диалог с просьбой о помощи я смотрела, как Маринетт просила помощи у Хлои в Маледиктаторе. Я аж прослезилась, уу( Отпишитесь в комментариях, если вам хочется какой-нибудь фик с Хлоей, у меня есть пара задумок, но я не знаю, насколько девушка востребована как персонаж.

Ледибаг была сильнее Маринетт.

Это не подвергалось каким-либо сомнениям, ни в коем случае. Да и кто бы мог сравнить чудесную, волшебную супергероиню с обычной школьницей, которая и на ногах-то иногда не стоит? Сама мысль о том, чтобы проводить параллели между этими двумя совершенно не похожими друг на друга девушками могла вызвать смех.

В принципе, смех она и вызывала. Как-то Хлоя решила примерить снапчат фильтр Ледибаг на всех девочках в классе, чтобы доказать, что именно Буржуа больше всех похожа на божью коровку. Увидев на экране Маринетт в красной маске, Хлоя только закатила глаза и презрительно хохотнула:

— Ну, Дюпэн-Чэн… косплеерша из тебя так себе.