— Ледибаг, в операторскую, — приказал Нуар.

Маринетт облизнула пересохшие губы, но без пререканий начала отступать к свободному выходу. Насколько она слышала, за выбранной дверью не хрипели другие упыри, и дорога до операторской оказалась вполне свободной.

Хоть на что-то её удачи хватило…

Или нет?

Открыв замок и распахнув дверь, Маринетт практически врезалась во что-то… в кого-то. В следующую секунду её вздёрнуло в воздух, а вокруг шеи обвилась удавка.

С яркой неприязнью Ледибаг подумала о том, что слишком уж часто одержимые пытаются лишить её возможности нормально дышать.

Она посмотрела вниз, отчаянно брыкаясь и пытаясь просунуть между удавкой и собственной шеей хотя бы пальцы. Вполне ожидаемо она увидела спокойные, уставшие глаза палача. Он уставился на неё с выражением крайней безмятежности, будто бы Ледибаг перед ним была непослушным ребёнком, а не барахтающимся в воздухе повешенным.

Кое-как извернувшись, Ледибаг удалось выхватить нож, закреплённый до этого на леске, и перерезать путы у себя над головой. Девушка рухнула на пол, даже не пытаясь встать: ноги не держали. Петля искусственно созданной виселицы сначала затянулась на девичьей шее ещё сильнее, но затем расслабилась, давая Ледибаг глотнуть так нужного воздуха.

Палач заинтересованно наклонил голову, рассматривая свою несостоявшуюся жертву. Ледибаг с несвойственной ей ненавистью уставилась в ответ. Где-то сзади Кот, судя по звукам, не слишком успешно отбивался от Упыря и его детей.

Прежде, чем Палач успел придумать для девушки какую-то новую казнь, Ледибаг кинулась вперёд. Крошечный карманный нож вошёл в тело одержимого едва ли не наполовину. Акума, правда, даже не поморщился, — хотя Маринетт не могла быть в этом уверена, потому что его голова была скрыта мешком. По крайней мере, глаза одержимого оставались такими же спокойными и уставшими, как и до этого.

Палач коснулся ножа в собственной груди и тяжело вздохнул — как родитель, увидевший проказу своего ребёнка. Сзади вскрикнул Нуар и тихо рассмеялся Упырь. Ледибаг вскочила на ноги и начала отступать назад, пока не столкнулась спиной с Котом, шипящим от боли напарником.

Затем в глазах Палача появилось какое-то странное, но непременно опасное выражение, и Ледибаг мысленно приготовилась к боли.

Однако она, видимо, всё ещё была нужна миру, или же в Талисмане божьей коровки остались крохи удачи. Вокруг Чудесных вспыхнуло огненное кольцо, заставившее акум отступить и зажмуриться. Вампиры, которых коснулся огонь, визжали от боли; яркий свет сильного пламени не давал Палачу увидеть героев и закончить свою грязную работу.

Ледибаг и Кот переглянулись. Затем Нуар призвал Катаклизм и разрушил пол под ними.

Герои свалились этажом ниже и сразу же побежали в сторону операторской. Для этого они выскочили из окон, — Кот по своей дурной природе разбил окно вместо того, чтобы выбрать уже пустую раму, — и после нескольких секунд свободного падения снова влетели внутрь здания. Чтобы добраться до операторской, им пришлось пробежать по лестнице ещё несколько этажей, но на пути им не встретилось ни души.

Зато в самом пункте назначения стояла Таролог. Когда герои вбежали в операторскую, она даже не обратила на них внимание: как стояла около экранов, на которых было изображение Адриана-для-баннеров, так и осталась стоять.

— Он вырос таким красивым, правда? — спросила Таролог, когда Ледибаг подошла ближе.

Женщина тепло улыбнулась Коту и растрепала его светлые волосы. Её, кажется, совсем не смущал ни заляпанный кровью, — к счастью, чужой, — костюм, ни шальной адреналиновый блеск зелёных глаз.

Ледибаг установила карту памяти в пустой слот и переключила несколько рычагов. Она понятия не имела, что нужно делать и только надеялась на Тикки и её удачу. Ну и на надписи под рычагами: «картинка», «звук», «запись», «повтор» и всё такое.

— То огненное кольцо — это ты? — спросил Кот, ластясь к одержимой.

Таролог усмехнулась. Так знакомо и по-родному, что Маринетт ощутила очередной приступ головной боли.

— Конечно. Ты знал, что Солнце в Таро может обозначать пожар?

Кот рассмеялся. Ледибаг удручённо покачала головой.

Всё шло просто ужасно, но, может быть, у них ещё был шанс на победу. По крайней мере, после столкновения сразу с двумя акумами в голове героини родилось хотя бы подобие плана.

========== Часть 26 ==========

Произошедшее во время съёмок обращения к парижанам ясно дало Ледибаг понять, что просто так с нынешними акумами им с Котом не справиться. Опасность, говоря откровенно, больше представлял Палач, чем Упырь: у второго непобедимой была его армия, а вот первый… фактически, ему нельзя было даже попадаться на глаза, ведь этот одержимый мог буквально убивать одним только взглядом.

Это действительно оказалось проблемой. Большинство обычных тактик Чудесных просто не работали. Ледибаг и Кот Нуар привыкли действовать по одной схеме: он отвлекает и берёт удар на себя, она в это время отнимает заражённую вещь и очищает акуму. Но как Кот мог бы отвлечь Палача на достаточно долгое время? Одержимому было достаточно просто взглянуть на Нуара — и Кота просто вздёрнет на виселице.

В любом случае, Ледибаг не хотела, чтобы Кот пережил то, что и она. Нуар, конечно, был очень крепким парнем, — что физически, что ментально, — но переживания в петле оказались не тем, чем Маринетт желала бы поделиться.

Поскольку Палач так и не смог добить Ледибаг, он на ней зафиксировался. Теперь акуманизированный бродил по Парижу и мало обращал внимание на происходящее вокруг. Он искал девушку в красном, напряжённо вглядывался уставшими глазами в переулки и разбитые витрины магазинов, подолгу зависал перед плакатами с героиней и в общем выглядел как потерянный ребёнок. Честное слово, Ледибаг бы даже его пожалела — если бы одержимый не искал её для того, чтобы убить.

В подобной задумчивости Палач частенько натыкался на низших упырей и даже Солдатов, что, естественно, последним крайне не нравилось. Обращённые вампиры были подвержены сильному влиянию инстинктов и напоминали этим диких животных. И нарушение границ территории, которую упыри считали своей, оказывалось для них довольно травмирующим.

Но вампиры всё ещё подчинялись своему создателю, а Упырь относился к Палачу со снисходительной брезгливостью. Может быть считал, что другой акума выглядит недостаточно стильно, а может дело было в напрасной трате крови во время казни — самому-то Упырю кровь была нужна для жизни, а Палач совсем не думал о её сохранении во время четвертования.

Напряжение между вампирами и Палачом было достаточно высоким, но вот между Упырём и Палачом практически отсутствовало.

Ледибаг и Кот Нуар наблюдали за медленной прогулкой Палача по улицам Парижа из безопасного, плохо просматриваемого укрытия. Опытным путём Кот выяснил, что этому акуманизированному плевать на закрывающую тело одежду: Нуар вырядился в кота-из-коробок, соорудив себе костюм из картона, но Палач всё равно чуть не придушил непутёвого героя. Ледибаг хотелось самой прибить напарника после того, как она вытащила Кота из петли и сбежала с ним от одержимого.

А вот физические преграды становились для Палача непреодолимыми. Но тут появлялось новое неудобство: Ледибаг могла закрыться от акуманизированного оторванной от машины дверцей; Палач в ответ мог вылить на голову героини сотни литров расплавленного железа.

В общем, неудобный и опасный противник. У Ледибаг так и не получилось придумать, как ей получить заражённые наручные часы Палача, потому что она просто не могла приблизиться к нему на достаточное для контакта расстояние.

Да ладно, она даже не могла придумать, как просто убить акуманизированного — Маринетт была уже согласна и на силовой метод решения проблемы, так её душевно вымотало происходящее. Она не хотела больше видеть залитые кровью улицы, висельников, оторванные части тел и другие продукты жизнедеятельности Палача.

— Да ладно, Баг, — беспечно говорил Кот в ответ на её ворчание, — мы победим, и ты всё восстановишь. Как всегда.