Простит ли ей город, если она воскресит лишь его половину? А четверть? Одну пятую? Или не воскресит никого из самоубийц вовсе?

Из-за этого вставал вопрос: как предотвратить суицид и заставить людей выбирать смерть от клыков и когтей акум? Ужасный выбор, конечно, но Ледибаг было просто жизненно необходимо, чтобы горожане не накладывали на себя руки, предпочтя умереть на виселице Палача или в зубах у детей Упыря.

Милосердная героиня, ничего не скажешь. Умрите в любом случае, пожалуйста. Но только так, как нужно мне!

По крайней мере, она всё ещё думала о будущем и надеялась вернуться к относительно нормальной жизни. А значит, надежда не была утеряна до конца, хотя бы у самой Ледибаг. И у её верного Кота, естественно.

На беспокойство напарницы по поводу самоубийств Кот отреагировал вполне ожидаемо: досадливо поморщился и бросил на мёртвый Париж извиняющийся взгляд. Казалось, что Нуар пытается скопом попросить прощения у каждого из парижан, оказавшихся перед нелёгким выбором: умереть или же умереть.

— Не знаю, как мне убедить всех сразу, — сказала Ледибаг, с прищуром смотря вдаль. — Чтобы донести каждому… интернета ведь нет, как и телесвязи.

Кот достал коммуникатор и попытался в который раз подключиться ко всемирной сети. Безрезультатно: купол изолировал даже гаджеты Чудесных. Однако при попытке войти в Ледиблог никаким проблем не произошло. Нуар потёр кончик носа и несколько раз перезагрузил страницу. Результат один: блог работал, как и обычно. Разве что комментарии были отключены, но оно и ясно. Не хватало только паники там.

— А Алья…

Ледибаг передёрнулась. Перед глазами у неё встала нерадостная картинка: тёмно-серая кожа, безвольные руки и стеклянные радужки.

— Палач.

— Ясно. Тогда Ледиблог отпадает, верно?

— Как точно ты это заметил.

Вообще-то, у Маринетт были администраторские права в Ледиблоге, как и список паролей для сайта. Проблема была только в том, что клочок с нужной информацией она спрятала в тайничке дома. А в пекарню Маринетт было возвращаться слишком страшно. Мало ли, что она там могла увидеть…

Кот, кстати, тоже не особенно стремился к себе домой. По негласному договору Чудесные проводили свои дни или на улицах города в попытках хотя бы обнаружить акум, или же в геройской квартире. И никаких разговоров про друзей, знакомых, и тем более про семью.

Кот, правда, один раз обмолвился, что его отец мог и не попасть под купол — по словам напарника, его родитель должен был вместе с помощницей куда-то уехать. То ли по здоровью, то ли по работе, Ледибаг не уточняла. Но Нуар не знал, получилось ли у отца задуманное или же купол появился раньше; любой исход был нежелательным: в первом случае и так подорванное здоровье отца Кота было под угрозой из-за нервов, во втором ему угрожали акумы. Прямо как выбор умереть или не умереть.

Ледибаг надеялась, что отец напарника всё-таки внутри купола. В этом случае был шанс, что Чудесное Исцеление всё исправит. И, может быть, даже подлечит мужчину.

Несмотря на негласную договорённость о молчании, тема знакомых иногда всплывала. В основном это касалось Альи, конечно — просто потому, что Ледиблог был чем-то привычным и очень удобным, чем Чудесные привыкли пользоваться для своих супергеройских дел. И пропажа, — смерть, Маринетт стралась не обманываться хотя бы в этом, — ведущего блоггера сильно ударила по эффективности героев.

А Алья была самым близким другом для Маринетт. Семьёй, наравне с родителями, Котом и Адрианом.

Про Адриана она, кстати, тоже старалась не думать. Что с ним случилось, выжил ли он или же умер, мучился ли он перед смертью или мучается сейчас? А может в тот момент, пока Маринетт торопливо глотает на завтрак стылый приторный чай, а Тикки усердно жуёт печенье в их геройской комнатке, какой-нибудь упырь так же усердно жуёт косточки Агреста-младшего? Или же отрывает от него куски на живую, и зелёные родные глаза Адриана блестят от слёз и сумасшествия. Мало кто перенесёт такую боль и останется в своём уме, Адриан ведь не Кот, у которого в голове пусто и гуляет ветер, когда это нужно…

Если на Маринетт накатывали такие мысли, то она приходила к Коту и прижималась к нему, крепко зажмурившись. Нуар без вопросов или комментариев обнимал свою Леди и позволял ей дрожать и быть слабой столько, сколько ей нужно.

Иногда ситуация менялась, и уже Кот виновато скрёбся в комнату Ледибаг или же ловил её руку своими чуть дрожащими ладонями. Он слепо тыкался лбом напарнице то в грудь, то в плечо, то в ключицу, выпрашивая ласку и ободрение, как несчастный бродячий котяра. Естественно, она не отказывала.

Хорошо ещё, что моменты слабости у Чудесных не совпадали, и они могли поддерживать друг друга. Вдвоём против всего мира, как всегда.

Сейчас всё вроде бы было неплохо. Несмотря на творящийся вокруг хаос, мысли Ледибаг были более или менее направлены в конструктивное русло. Она думала о том, как сократить самоубийство среди мирного наследения — если оно осталось, конечно. По крайней мере, она надеялась, что оно осталось.

Да, Париж умер, но осталось то, что Нуар называл аванпостами. Ледибаг не была уверена в правильности термина, а потому безоговорочно приняла его и начала использовать. Эти самые аванпосты представляли собой скопление людей, объединившихся для выживания: в высотках, на станциях метро, в закрытых железными жалюзи торговых центрах… Человечество выживало и начинало приспосабливаться даже к акумному хаосу.

А значит, стоило передать весточку хотя бы этим оставшимся. Что герои не сачкуют и всё-таки выполняют, — хотя бы пытаются! — свои обязанности. Что Чудесные живы и не бросили парижан на произвол судьбы и двух сумасшедших акум. И что надежда есть.

Кот копался в Ледиблоге, пока Ледибаг бездумно рассматривала пустые улицы. Как она и боялась, кровь из-за деятельности Палача спровоцировала появление мошкары. Насекомых было немного, потому что упыри успевали подлизывать разлитый красный, но всё-таки вампиров оказалось недостаточно, чтобы они справлялись с жестокостью первого одержимого. Шестой и Седьмой округ, где располагалась несчастная Железная Леди Парижа, было практически невозможно посещать из-за обилия мошек и мух.

Как бы чумы не началось или чего похуже из-за этой чёртовой антисанитарии.

Улицы были пустыми. Изредка в тени передвигались упыри, ищущие укрытия от солнца, — оно их не сжигало, но припекало знатно, — но на этом всё. Ни птиц, ни животных, ни мусора.

И над всем этим — яркие, до сих пор рабочие баннеры с рекламой. Адриан в окружении цветов, Адриан, шагающий по облакам, Адриан, томно смотрящий в камеру, Адриан…

— Баннеры работают, — пробормотала Ледибаг. — Сюр какой-то.

— А что с ними не так?

Кот даже не оторвался от Ледиблога. Искоса заглянув в коммуникатор напарника, Ледибаг закатила глаза: ушастый пересматривал видео, которое нарезала Алья из других роликов. Называлось оно «Эффектное появление Ледибаг — Смотреть всем!», и вполне отражало своё имя.

— Ну, знаешь, локальный апокалипс и всё такое…

Кот почесал накладное ухо.

— Ну, знаешь, — передразнил он, — они всё-таки курируются телестанцией, где Шамак работает, а не мэрией. Может, там пока есть электричество.

Он перелистнул видео на «OMG это же ЛЕДИНУАР» и снова завис. Зависла и Ледибаг, смотря на Кота, как на человека, сморозившего какую-то гениальную нелепицу.

— Ты чёртов Ральф.

— Что?

Кот наконец оторвался от коммуникатора и непонимающе посмотрел на Ледибаг. Та уставилась в ответ.

— Ральф. Из Симпсонов.

— Этот маленький Будда? Почему это?

— Сказал гениальную вещь, и даже этого не понял.

— Какую это?

Кот закрыл коммуникатор и убрал свой шест за спину. Теперь всё внимание напарника, наконец, было сосредоточено на Ледибаг, а не на её шикарных видео-нарезках за авторством некоей Альи Сезар.

Ледибаг, кстати, никак не комментировала пристрастие Нуара: ну, подумаешь, смотрит он видео со своей возлюбленной напарницей, когда та стоит буквально на расстоянии вытянутой руки. Маринетт предполагала, что так Кот психологически справлялся с происходящим вокруг. Вроде как вместо стабильности обыденной жизни Нуар выбирает стабильность в видео-роликах, которые он смотрел ещё до смерти Парижа. Что же, тоже неплохой способ расслабиться.