— И что нам с этим делать?

Ледибаг повертела клетку в руках. Мышь вела себя как живая: пищала, часто-часто дышала и нервничала, если клетка слишком сильно переворачивалась. Крошечные ушки дрожали, как и длинные белые усы.

Трогательное существо. Даже жалко, что, едва увидев эту мышь, Ледибаг подумала о волосах-змеях акумы.

Комментарий к Глава 22

Не балуете вы меня отзывами.

Ладно. Вот вам пред-NC глава :) Через недельку будет полные секса 5000 слов, ву-ху.

Приятного чтения и спасибо за донаты, вы мотивируете.

Алоха!

========== Глава 23 - NC ==========

Акуманизированная медленно продвигалась вперёд по городу. Чудесные шли следом, как ищейки, и наблюдали.

Маринетт так и не поняла, почему именно женщина стала одержимой. Она ничего не говорила, только смеялась в лучших традициях фильмов-ужастиков, которые Дюпэн-Чэн ненавидела всей душой. Акума танцевала, когда ей что-то очень сильно нравилось, — подсказка: секс и оргии, — и злобно кричала, если что-то шло не по её планам. Обычно крики раздавались, если люди начинали заниматься сексом не в тех парах, которые хотелось видеть акуманизированной.

Но Маринетт не могла не признавать одного: одержимая была очень, просто чертовски красивой. Медно-рыжие волосы со змеиными концами выглядели по-плохому сексуально, как у шикарных злодеек в фильмах; светлая кожа была идеально-гладкой, идеально-веснушчатой на плечах и груди и просто идеальной. Красные глаза сверкали, как два драгоценных камня, а яркая белая улыбка подошла бы топ-модели, если бы топ-модели ходили нагишом по городу и заставляли людей совокупляться.

Даже жесты акуманизированной были выверенными до последнего миллиметра. Ни единого лишнего движения, ни одного нелепого взмаха рукой с порченым браслетом. Казалось, что женщина просто вышла из какой-то кинокартины, где акуму не устроил конец. Ведь герои всегда побеждают, а она явно была злодейкой в этой драме.

Ледибаг только надеялась, что в их франшизе герои также окажутся сильнее.

Мышь в клетке была торжественно вручена Нуару по его же просьбе; в конце концов, только у него был пояс, на который можно закрепить подарок Супер-Шанса. Ледибаг иногда казалось, что Кот как напарник нужен ещё и для переноса вещей: у него и ремень, и карманы, и просто лишние руки.

Нуар то и дело косил зелёные глаза на притихшего грызуна, тыкал в белый бочок острым пальцем и мечтательно облизывался. Маринетт это не комментировала, хотя внутри посмеивалась над напарником и таким странно-кошачьим поведением.

Атака акумы была невидима, но зависела от жеста: чтобы заставить человека заниматься сексом женщине было достаточно взмахнуть рукой. Ещё Ледибаг заметила, что при этом нужен зрительный контакт: одержимая должна была смотреть на свою жертву во время жеста, иначе тот не срабатывал. Это было как минимум удобно, потому что появлялось целых два способа нейтрализовать акуманизированную.

Только вот Ледибаг никак не могла определиться, как же это сделать. Мышь в клетке на поясе у Нуара позволяла использовать оба варианта с примерно одинаковой эффективностью.

Когда акума замерла рядом с одной из самых крупных оргий, которую Маринетт видела за сегодня, Дюпэн-Чэн окликнула Кота:

— Есть пожелания, прежде чем мы начнём?

Нуар, в очередной раз тыкающий мышь через прутья клетки, кивнул.

— Помнишь моё поведение в прошлый раз?

— Это ты про то, как ты запугал несчастного парня?

Акума-очкарик, точнее, парень, который был акумой, вырубился после боя прямо на руках у Нуара: Кот перестарался с запугиванием. Несчастный рыжий подросток теперь боялся одного из Чудесных, словно какого-то хулигана, хотя Ледибаг и не понимала, почему. Вроде Нуар не делал и не говорил ничего особенного… так, пара клишированных фразочек и движений из фильмов, и всё.

Но рыжему хватило.

— Я его не запугивал. Точнее, я запугивал не его, а акуму, миледи, а это сомуршенно р-разные вещи! Но, да. Я про это.

Ледибаг закатила глаза.

— И?

— Может, продолжим?.. Ну, такую линию поведения.

Она едва не застонала. Изображать из себя «плохишей»? Зачем?

— Если ты назовёшь мне хотя бы три причины, почему мы…

— Акумы будут думать, что мы сильнее и безбашеннее, чем есть, — тотчас затараторил Кот. — Это раз. Два — такое поведение дезориентирует акуму, ты помнишь, что случилось с очкариком? Да он просто вышел из себя, в хор-рошем для нас смысле! Ну, а три… три…

Ледибаг заинтересованно подняла брови. Первые два аргумента были так себе, потому что она не была уверена в их целесообразности. Ну какой смысл в том, что акумы будут думать о них хуже? Вряд ли порченые души станут бояться Чудесных и передумают из-за их «безбашенного» поведения проходить в физический мир.

Если уж говорить про дезориентацию акум, то тут тоже ничего хорошего. Это прошлый одержимый стал ошибаться, а что будет с этой акуманизированной? Она разозлится? Взбесится? Станет берсеркером? Это была та рулетка, которую Ледибаг не хотела бы крутить.

— А три… три! Мы будем выглядеть с тобой офигенно-круто!

…нет, действительно?

Ледибаг с подозрением взглянула на Нуара. Напарник смотрел в ответ широко раскрытыми глазами; кошачьи уши возбуждённо стояли торчком, губы Нуар прикусил в ожидании вердикта. В целом, Кот выглядел как ребёнок, который выпрашивает что-то у родителей и обещает, что в итоге-то всё будет нормально, неплохо и даже хорошо, честное слово, вы только поверьте.

Отказывать было как-то неудобно, тем более в такой мелочи. Поэтому Маринетт, показательно закатив глаза, кивнула.

— Йес! — Кот победно вскинул кулак и воздух и почти сразу зажал себе рот руками. — Прости.

— Акума всё равно не реагирует, так что нормально. Как мы себя должны вести по-твоему?

Кот потёр руки и пакостливо ухмыльнулся. Слушая объяснения напарника, Ледибаг думала, что тот пересмотрел пафосных аниме. Но, в принципе, ничего экстраординарного он не предлагал, просто много показной самоуверенности и показного же всесилия. От этого не должно было быть никаких последствий.

По крайней мере, Маринетт никак не могла понять, что же её смущает и почему она не хочет вести себя так, как описывает Кот. Но, опять же, отказывать Нуару в такой малости… иногда ей казалось, что бедняга-Нуар подкаблучник похлеще, чем любой из мужчин. Иначе по какой из причин он беспрекословно слушается её в девяноста девяти из ста случаев? И такое послушание определённо стоило поощрить.

Дождавшись, пока акума отвлечётся от порабощения людей, Чудесные, — согласно плану Нуара, конечно же, — выскочили на крышу и, не скрываясь, выпрямились во весь рост. Маринетт упёрла одну руку в бок, Кот выставил перед собой шест на манер посоха и опёрся на него руками, умостив на ладони голову.

Вести полагалось Нуару, как предложившему план.

— Эй, красотка! — окликнул акуму Кот. — Ничего не перепутала? Я же говорил, чтобы вы даже не думали соваться в наш город, идиоты!

На последнем голос у Нуара едва заметно дрогнул. Ледибаг про себя хмыкнула: Кот давно признался напарнице, что в обычной жизни он так редко ругается, что «дурак» для него — верх некультурности.

Акума на окрик обернулась, слишком радостная для той, кому полагается испугаться. Глаза у неё ещё сильнее засияли красным, волосы-змеи пришли в движение, грудь стала быстро подниматься от участившегося дыхания. Маринетт против воли засмотрелась на линию бюста и изгиб талии одержимой. Эх, была бы такая шикарная модель…

Акума, как и предполагала Ледибаг, не была разговаривающей: вместо хоть каких-то связных звуков она издала радостно-яростный вопль. Змеи вторили шипением, поднявшись вокруг рыжей головы и готовясь к атаке.

Кот ответил акуманизированной смехом. После, отхохотав положенные тридцать секунд, — немыслимо долго, если вы спросите Ледибаг, — он вдруг зашипел. Вышло не в пример лучше, чем у обычных уличных котов: громче, более грозно и неожиданно. У Ледибаг от этого звука по спине прошёлся целый строй крупных холодных мурашек.