Я похолодел, мгновенно осознав, чем грозит мне эта встреча. Но Джордже не успел сказать и слова. Улыбка еще держалась на его губах, когда он нелепо осел на пол после зеленой вспышки.

— Борода Мерлина! — всплеснул руками Грин-де-Вальд. — Кто это сделал?

Повисла непродолжительная пауза.

— Я, — Том вышел из толпы поблизости от пленников и Адрияны. На лице Геллерта проступил интерес. — Мне показалось, он говорит слишком много, а слушать мы собрались не его, — Реддл пристально смотрел на Грин-де-Вальда, словно не замечая меня.

— Что ж... — маг, кажется, растерялся. — Будьте сдержанней, юноша.

— Постараюсь, — ответил Реддл безликим голосом и отступил назад.

— Друзья, — переключился Грин-де-Вальд на пленников — одноглазый с помощью палочки пытался убрать тело Джордже. — У кого-нибудь есть догадки, где и почему вы оказались?

Никто не произнес ни слова. Большинство смотрело на шедшего к ним блондина без страха, с одним лишь пренебрежением и брезгливостью, как на отвратительное насекомое.

— Не скрывает ли кто из вас проступков, совершенных в последнее время? — некоторые опасливо переглянулись; кто-то опустил голову. — Нет? Даже малюсеньких грешков, а? Может, в таком случае, приказать охране разойтись, а слугам — подать напитки? — издевался маг.

— Мы хотели помочь выжившим, — раздался из середины группы тихий, хриплый голос, от которого у меня сжалось сердце. — Когда мы пришли, в их городе не было ни одного целого здания, и...

Грин-де-Вальд замахал рукой, словно ему досаждали мухи. Обернулся к своим гостям.

— Ничего не разберу; она что — использует югославский? — послышались смешки. — Стеван, вы не переведете?

Из-за спин задержанных вышла Антония. Я ждал очередной вспышки, но ничего не случилось. Антония смотрела на меня зло и холодно, словно я и вправду был врагом, которого она видела впервые. Тем же взглядом она обвела присутствовавших.

— Кто бы мог подумать: слухи о великой армии оказались только слухами.

— Каждый из них стоит сотни того отребья, за которое вы отдали жизнь, — отрезал Грин-де-Вальд.

— Разве я умерла?

— Бесспорно, — рассмеялся Грин-де-Вальд. — Как только вмешались в маггловские дела.

— Два мира всегда существовали бок о бок, и когда тысячи людей оказались на грани гибели, преступно было не вмешаться.

— Нет никаких «двух миров»! — бросил Грин-де-Вальд гневно. — Очнитесь! — он обернулся к пленникам. — Мир всегда был один! И это наш мир! И именно сейчас, когда люди почти истребили сами себя, нам выпал шанс восстановить баланс. Это наше время! И такие, как вы, лишь затягивают его наступление. Но я подарю прощение тем, кто признает ошибки, и выберет правильную сторону.

— И что потом? — выкрикнул кто-то из окруженной толпы. — Будете опять следить за нами?

— Мы не следили, — Адрияна вышла вперед и посмотрела на Геллерта. Тот кивнул. — Это заклятие Ретего. Специальные чары обнаружения, которые без труда позволяют найти тех, кто недавно помогал магглам. Их накладывают на пару районов, и нарушители, как завороженные, стекаются, куда им прикажут. Ведь мы виделись прошлым вечером, не так ли? — на лицах как пленников, так и гостей застыло изумление. Адрияна продолжила. — Виновные сами обнаружили себя.

— Удивлены? — перехватил реплику Грин-де-Вальд. — Ретего был секретом одного правительства в Восточной Европе. Есть еще сотни заклинаний, которые власти скрывают от вас. Им не учат ни в Хогвартсе, ни в Дурмстранге. Потому что они помогают держать вас под кабалой под названием Статут о секретности! Провозглашая верховенство маггловских интересов, вам не позволяют испробовать всю полноту волшебства, весь размах ваших сил. Думаете, что знаете свой предел? Вам даже не дают поднять головы. Знаете ли вы, что можете летать при помощи одних лишь чар?

Враждебность во взглядах сменилась сомнением, а кое-где и интересом.

— Эти маги, – Грин-де-Вальд указал на своих подданных, — живут свободными. Присоединитесь, и вы...

— Довольно!

Геллерт, удивленный тем, что его посмели перебить, обернулся к источнику беспокойства.

— Довольно, — повторила Антония. — Мы поняли. Лучше расскажите, куда отправляете новичков.

— Само собой, — оскалился Грин-де-Вальд, скрывая за широкой улыбкой раздражение, и повернулся к пленникам. — Полгода в Нурменгарде искупят значительную часть вашей вины.

Реплика произвела эффект разорвавшейся бомбы. Никто из них не двигался. От призрачной надежды не осталось и следа, только ужас и растерянность.

— Послушайте, нельзя же так... — начал было пожилой мужчина, похожий на университетского профессора.

— Они не понимают, — Том вышел из толпы с палочкой, нацеленной на незнакомца, — но я могу растолковать им формат вечера, — он встал бок о бок с Грин-де-Вальдом. Тот выглядел довольным.

— Вы же не убьете нас... — попятился волшебник.

— Конечно, нет. Анхелитус.

Палочка вздрогнула. Пожилой маг открыл рот, но слов не последовало. Судорожно, словно рыба на берегу, он попытался схватить воздух, сжал горло и, упав на колени, забил рукой по полу.

— Какая жалость, — Грин-де-Вальд свысока наблюдал за жертвой Тома. — Никто не говорил вам об этом заклятии. И уж тем более о контрзаклятии.

Мужчина задыхался. Я ждал, что Реддл снимет чары, но с каждой секундой надежда таяла. Я оглянулся: гости смотрели на бившегося в муках человека с ненормальной, тошнотворной заинтересованностью. Я хотел вмешаться, но меня опередили. Звук пощечины распорол тишину: Антония выхватила палочку у замешкавшейся Адрияны.

— Эпискеи!

— Потрясающе, — выдохнул Грин-де-Вальд. — Могли убить меня, но выбрали спасение мертвеца. Восстановить ткани и органы, которые уничтожает нехватка кислорода? Сколько вы надеетесь продержаться, милая?

— Пожалуйста... — раздались голоса среди шокированных пленников.

— Нет! — выкрикнула Антония. — Мы все знаем, кто он. Наши слова — пустой звук для него. Он... Он уже все решил.

В ее глазах стояли слезы, но она сдерживалась из последних сил, продолжая с помощью магии поддерживать жизнь в пленнике — тот уже лишился сознания; его тело изредка вздрагивало, словно последние капли жизни стремились покинуть его, но не могли одолеть магию Антонии.

— Как я сказал, вам не победить, — сощурился Геллерт. — Вы лишь затягиваете наступление эпохи магического процветания.

— Думаю, мы можем скрасить это ожидание, — улыбнулся Реддл, и у меня по коже пошли мурашки.

Не торопясь, он встал перед Антонией. Я находился в нескольких шагах за ее спиной и потому прекрасно видел лицо Тома — та же холодная отстраненность, что и в ночь, когда он обещал убить Эми. Он поднял руку и погладил дернувшуюся от него Антонию по щеке. Она смотрела мимо него.

— Столько чудесных историй... — он почти прошептал это. — Дружба. Нежность. Преданность... — жестокая, саркастичная интонация Тома была сейчас куда страшнее насмешек или угроз. Он склонился к девушке, словно для поцелуя. — Я постараюсь не мешать.

Он применил легилименцию. В самом начале Антония вздрогнула, будто тело, сопротивляясь, хотело сбежать от пытки, но, в конце концов, осталась на месте, продолжая бороться за полуживого мага. Реддл бесстрастно держал ее плечо, но смотрел на меня. Случайно или нет, он выбрал самую подходящую жертву, чтобы вывести меня из равновесия. Очевидно, постигая ее воспоминания, Том и сам осознавал свою удачу. И вызывающий, демонстративно-мстительный взгляд его затягивался льдом. Я стоял перед глухой, холодной стеной, существовавшей веками, и плевать хотевшей на ничтожных созерцателей вроде меня.

Плечи Антонии тряслись все больше. Я видел, как рука Тома медленно, интимно скользя по ее коже кончиками пальцев, переползла с плеча на грудь. Антония всхлипнула. Должно быть, между ними шел безмолвный диалог.

— Не убивайте меня! — не выдержала она, наконец, и разрыдалась. Палочка упала и покатилась по полу. Тело лежавшего без сознания мага забилось в конвульсиях, раздался хрип, и все затихло.