— Ты что — флиртуешь со мной?
Лишь сказав это, я понял, как давно носил в себе этот вопрос. И отсчет начинался задолго до встречи в Белграде. Реддл ни капли не смутился.
— А какой ответ вы бы предпочли? — его взгляд приобрел оттенок азарта.
— Полагаю, честный, — голос против воли прозвучал сдавленно.
— И если я скажу «нет»...
— ... я отвечу, что это ложь.
— А если «да»?
Мой взгляд зацепился за неизменную насмешку, за изящный изгиб губ.
— Я отвечу то же самое.
Повисла настолько пронзительная пауза, что мне показалось, будто я расслышал каждую фразу, сказанную в это мгновенье гостями внизу.
— Я понимаю, — спокойно произнес Том. — Не тратьте усилия на подбор объяснений. Возможно, я не хочу, чтобы вы сами поняли, для чего так сказали.
— Послушай, Том... Тот разговор внизу, и слова о девушке, о ее доверии...
— ... Не имеет ничего общего со мной. Я понимаю.
— Не совсем; просто от раздражения я говорил чересчур резко и, возможно, двусмысленно, и я...
— Это были эмоции.
— Но я хотел уточнить...
— Не волнуйтесь, я понимаю и без уточнений.
— Прекрати это повторять! — сорвался я. — Ты ни черта не понимаешь!
— Потому что вы не заслуживаете понимания?
— Потому что на самом деле ты не хочешь понимать! Изображаешь снисхождение, но не чувствуешь его ни на йоту, не хочешь чувствовать. Ты вмешался в разговор с Адрияной, ты пытался увести ее, лишь бы я не танцевал с ней... ты даже допустил ошибку, Том! — я взмахнул рукой и подошел к нему. — Из-за нее нас чуть не заподозрили! Ты утратил контроль. Утратил, и даже не заметил, как. Так не изображай, что ты вернул его сейчас.
Внезапно я всем телом ощутил его присутствие, каждый из нескольких ничтожных дюймов, разделявших нас. Шум болтовни и суета внизу превратились в размытый фон, а вперед вышла честность напряженно замерших черт и несдержанность сбившегося дыхания.
— Понимаю, — повторил Том тихо, но твердо, очевидно, желая показать, что остается хозяином положения, даже будучи припертым к стене. — Я утратил контроль. Но вы — вы проклинаете себя за то, что не воспользовались этим.
Все во мне перевернулось. Он стоял, чуть склонившись вперед, и потому наши глаза были на одном уровне. И не только глаза.
В зале воцарилась полнейшая, необъяснимая тишина.
Том ждал. Мне показалось, я теряю равновесие.
Прозвучали три ритмичных, звонких удара о мрамор.
Я шагнул к Реддлу.
— Не-по-бе-ди-и-и-и-мый, — напыщенно затянул чей-то пронзительно высокий голос, — наи-спра-вед-ли-и-и-и-вей-ший, е-ди-и-и-и-ин-ствен-ный Повелитель Нового Объединенного Магического Мира, Лорд Геллерт Грин-де-Вальд!
Прежде чем обрушились овации, прежде чем неведомый глашатай дошел до середины представления, Том исчез. Я проиграл, я сдался наваждению, но как только я признался в этом выдавшим меня движением, он трансгрессировал, и мои опоздавшие пальцы бессильно царапнули по камню парапета там, где миг назад ждала его рука.
Холод мрамора вызывал настойчивое желание прижаться к нему лбом, только бы успокоить то, что творилось внутри меня. Под стихающие аплодисменты я безуспешно пытался унять смятение. Пора было спускаться, если я желал, не выдав себя, лицезреть косвенного виновника трагедии, перевернувшей десять лет назад мою жизнь. Но я никак не мог избавиться от ощущения, что жизнь переворачивается снова.
Трансгрессировав вниз, я протиснулся ближе к первому ряду выстроившихся кругом гостей. Этот круг пересекала дорожка, и в центре стояла пара. Не составляло труда понять, что вписанный в треугольный зал круг из приспешников и эта полоса, ставшая его диаметром, повторяли излюбленный символ Грин-де-Вальда. Сам же маг под руку с молчаливой спутницей улыбался окружавшим его волшебникам, словно наследный принц на встрече с подданными.
Когда-то я мечтал найти его. Представлял, как подкараулю и прикончу. Спасительные грезы всегда были под рукой, лежал ли я пьяным на полу маггловского бара или чинил письмопровод в Министерстве. Но теперь я лишь скользнул взглядом по надменной улыбке, пытаясь отыскать среди гостей Тома. Плана не было, как не было и объяснений – я превратился в само стремление, и мой взгляд жадно метался по чужим лицам. До тех пор, пока Грин-де-Вальд не открыл рот.
— Приветствую вас, друзья! — произнес он с преувеличенной веселостью. — Приветствую и поздравляю с днем святого Николаса! Вот уже десять лет Николас Уоллден собирает нас вместе.
Мое сердце словно пронзили огромной иглой. Я поднял голову и тут же встретился с ясным, острым взглядом Грин-де-Вальда. На миг я испугался, что выдал себя, но опасения были напрасны. Он не проник в мое сознание. Ни сейчас, ни десять лет назад.
— Вижу новые лица, — улыбнулся хозяин бала. — Верно, стоит рассказать о празднике чуть больше. Наш девиз — ради общей пользы. И сэр Николас оказался очень полезным человеком.
Раскатившейся смех впился в мою кожу иголками. Я бы бросился на ближайших ко мне шутников, но вдруг заметил Тома. Стоя в толпе напротив, он смотрел на меня тяжелым, враждебным взглядом и очередной реплике Грин-де-Вальда захлопал уж совсем остервенело.
— Уоллден обучал мракоборцев окклюменции, — услышал я слова Грин-де-Вальда. — Однако британское Министерство использовало его не только для возни со студентами. Его «клиентами» становились чиновники магических правительств по всему континенту. Точнее, те из них, что исполняли тайные задания: от героических до самых постыдных. Стереть им память мог любой маг. Но секреты умирают, когда их некому хранить. Для того, чтобы тайна продолжала жить, требуется как минимум один человек, которому она сможет довериться. И хранитель был выбран. Талантливый! Но не самый надежный.
«Это неправда! — рвалось у меня из горла. — Неправда!!!» — я сжимал кулаки, пытаясь выстоять под лавиной оскорбительного смеха. Я не знал, отчего Грин-де-Вальд поддерживал клевету и не хотел разбираться. Все, чего я желал, уничтожить его прямо сейчас. Я вскинул голову и остолбенел.
— Что-то не так, юноша?
Хозяин бала стоял передо мной, остальные отступили на шаг. Я не сразу совладал с собой.
— Вы не рады, что Николас Уоллден сделал правильный выбор, перейдя на нашу сторону? — поинтересовался Грин-де-Вальд в полной тишине.
— Рад, — буркнул я, избегая его взгляда, чтобы не выдать ярости, все еще терзавшей меня. «Найдите место для нее. Пойдите на бал и поймите, что оно не здесь».
— Конечно, может, вы просто не представляете, каким сокровищем поделился с нами сэр Николас...
— Представляю, — теперь требовалось тщательно подбирать слова, чтобы не выдать излишнюю осведомленность. — Данные обо всех мракоборцах и их семьях. О тайных сотрудниках. О местоположении магических предметов, включая особо опасные. О запрещенных заклятиях, ведь их гораздо больше трех.
— Браво, — захлопал Грин-де-Вальд, — браво! — все подхватили овации. — Как ваше имя, друг мой?
— В... — я вспомнил об Адрияне. — Стеван Ингард. Мать была англичанкой, а отец — магом из Югославии.
— Югославии?! – восторженно воскликнул мой собеседник. — Тогда вас ждет сюрприз! — хлопнул Грин-де-Вальд в ладоши. — Адрияна?
— Все готово, Мастер, — вышла вперед девушка; подозрительный взгляд застыл на мне. — Их ведут.
Круг гостей разомкнулся, открыв выход на темную галерею. Оттуда слышались шаги и шум. Вскоре стали различимы оживленные, полные беззлобного возмущения голоса. Первым появился одноглазый привратник. За ним несколько рослых мужчин тянули за шкирку парней и толкали в плечи женщин. Пленники явно не готовились к светскому выходу: на них были испачканные робы, рубашки, старые платья и куртки не всегда нужного размера. Я испугался собственной догадки.
— Позвольте, я и сам могу идти: тут тепло, пахнет едой, а я с утра в рот ложки не брал — неужто я буду сопротивляться? — частил знакомый голос. Стражники остановились; пленники подавленно оглядывались. — Ох! — в переднем ряду стоял Джордже. — Простите, господа, но нас о фраках не предупредили! Верните палочку, и я все исправ... Адрияна! — обрадовано крикнул он. Хотел сказать что-то еще, но заметил меня.
