— Полагаю, пора переодеваться к балу.

Странно было видеть себя во фраке. Ни в Хогвартсе, ни в министерстве не представлялось повода для подобного облачения, а моя маггловская жизнь предполагала, скорее, невзрачные рубашки и немаркие пиджаки, нежели накрахмаленные воротнички. Глядя в зеркало, я чувствовал себя актером, которому вот-вот скомандуют идти на сцену. Но я до сих пор не был уверен, что правильно понимаю роль, которую навязывал мне Реддл.

В дверь моей комнаты постучали.

— Вы готовы, мистер Ингард?

— Да. Сейчас спущусь.

— Не нужно, — Том без приглашения вошел в комнату, мягко прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Мы можем трансгрессировать и отсюда, не так ли?

Давным-давно, будучи под впечатлением от первых встреч с Реддлом, я увидел сон, в котором с необъяснимым трепетом прикасался к его лицу. Я даже не досмотрел его до конца — проснулся и, не в силах уснуть снова, в шесть утра отправился в Министерство. Но шокировало меня не столько содержание, сколько мои чувства. Чувства и желания. Ни разу сон не повторился. Тем неожиданней оказался шквал вернувшихся сейчас ощущений.

Реддл смотрел насмешливо, приподняв подбородок, а я все сильней выдавал себя с каждой секундой паузы, но мне было плевать. Фрак подчеркивал все преимущества его внешности; человеку постороннему Том наверняка должен был показаться столь же безупречным, сколь безупречна была белизна сорочки. Контраст черного и белого рождал четкость линий, с которыми соперничали черты его лица: высокие скулы, прямой лоб и тонкий нос.

С аккуратно причесанными волосами, с извечной улыбкой превосходства, выдающей инфантильное желание во всем опережать остальных, Том как никогда походил на вчерашнего студента. Я ощутил не только шестилетнюю разницу в возрасте, нет, я почувствовал себя кем-то отстоящим от него также далеко, как Хэпзиба Смит. И вместе с тем я был нужен ему. Было что-то еще, помимо его новой игры; что-то пока едва уловимое в тревожных взглядах, в репликах невпопад. Я...

... Я вдруг вспомнил, что он задал какой-то вопрос.

— Не знаю, — неопределенно пробормотал я, отворачиваясь к зеркалу. — Тебе виднее.

— Что-то не так, мистер Ингард? — поганец с коварной улыбкой отлепился от двери.

— Первый раз надеваю эту униформу, — я потянул вниз рукава, прикидывая, куда скрыться от шедшего ко мне Тома. Может, поэтому я выгляжу в ней не так прекрасно, как ты.

— Вы выглядите отлично, мистер Ингард, — он остановился позади и смотрел на отражение из-за моего плеча. — Будь я девушкой, я бы захотел, чтобы вы мной увлеклись.

Я усмехнулся.

— То есть она не увлеклась бы мной, но захотела, чтобы я увлекся ей? Не слишком заманчивое предложение.

— Значит, вам повезло, что я не девушка.

Его взгляд встретился с глазами моего отражения. Смотря испытующе, с вызовом, Реддл не терял надменной усмешки, словно знал — еще немного, и я проиграю в этой странной дуэли. Я приложил все усилия, чтоб не дать ему повода и думать об этом.

— Да. Повезло. Последние два месяца удача просто следует за мной по пятам.

Его улыбка стала шире. Том отвел взгляд и отступил вглубь комнаты. Обернулся.

— Будет прекрасно, если она не оставит вас и сегодня.

====== 25. Танец ======

Парящие в воздухе авиапрожектора освещали каменные, неприступные стены массивных замковых башен. Совершенно слепые, если не считать редких, узких бойниц, они рождали впечатление подготовленной к осаде крепости. Должно быть, днем это безрадостное строение выглядело удручающе, да и пейзаж был под стать — забытая долина в горах, усеянная замшелыми валунами с торчащим меж ними голым орешником. Но сейчас внутри играл оркестр, а снаружи собирались гости. Силуэты летящих над плоскогорьем карет напоминали мрачных, хищных птиц.

Мы пробирались ко входу, лавируя между публикой в странных и роскошных нарядах. Я заметил компанию военных, одетых в форму французских солдат времен Наполеона; видел даму с трубкой в зубах и маленьким драконом на локте; мимо нас прошли, смеясь, четыре девушки с одинаковыми лицами, различавшиеся только цветом своих шелковых платьев. Заглядевшись на них, я врезался в другого гостя, но, обернувшись, никого не увидел.

— Не отставайте, — нетерпеливо бросил Том. — Пускают по приглашениям.

— Они у тебя? — я нагнал его, подхватив руку, чтоб не застрять в наплывавшей толпе.

— Они это я, — самодовольно заметил Реддл. — Я — ваше приглашение.

— Надеюсь, эта закрытая вечеринка стоила двух трансгрессий. Мы не в Англии, верно?

— Север Албании.

— Вот как? А почему гости толпятся снаружи?

— Редко встречаются. Хотят многое обсудить, прежде чем явится тот, кто их пригласил.

— Почему?

— Не догадались? Здесь лучшие маги, цвет общества. Его двор. А ни один двор не лишен интриг.

— Ты хочешь сказать...

— Уже сказал, мистер Ингард. Мы не в Албании, а в новом мире, построенном ради общего блага.

Воспоминания обрушились на меня. Пустой класс истории магии, бьющееся в конвульсиях тело Френка Пиливикла, серое лицо перепуганной Мелиссы, ругань Найджела Свифта, визг Бетти Берк и ощущение полного бессилия перед распахнувшейся бездной...

— Мистер Ингард?

Холод изнутри заполнял тело.

— Мистер Ингард! — Том поднял руку, которую я сжимал. — Хотите сломать мне пальцы?

— Этот бал дает Геллерт Грин-де-Вальд? — я отпустил его. — Эти люди — его сторонники?

— Да. Кроме нас. Но это секрет.

— Ты... Ты знал, — я с трудом подбирал слова. — Министерство убило моего учителя на второй день ареста, оклеветав в продаже тайн Грин-де-Вальду. А ты притащил меня к тому, чье имя легло в основу чудовищной лжи?!

— Удивлены, что я не пощадил ваши чувства? — криво усмехнулся Реддл.

Даже на холме у реки мне не хотелось врезать ему так, как сейчас. Я представлял, как благородную симметрию его облика нарушит свернутая на бок челюсть, когда Том шагнул ко мне.

— Найдите место для нее, — проговорил он тихо. — Найдите место для своей ярости. Пойдите на бал и поймите, что оно не здесь. Что обстоятельства — лишь спусковой крючок для того, что вы стараетесь подавить. На самом деле вы знаете, где ее место, но страшитесь это признать. И если позволите, я проведу вас. Потому что как только вы признаете гнев, — он тронул мое плечо, — и все, что отрицаете в себе, вы и сами найдете свое место, в магическом мире или за его пределами.

До сих пор шанс услышать подобное от Реддла я располагал на шкале вероятности где-то между моим назначением на пост министра магии и обнаружением диадемы Когтевран в дупле дерева. Эта речь была ближе другому человеку.

— Спасибо, профессор Дамблдор, — произнес я ошеломленно. — Значит, мы здесь ради моего блага?

— Ради общего, — поправил Том. — У меня тоже есть цели. Их не должно нарушить нелепое и самоубийственное покушение.

— Том, — я удержал его, когда он собрался идти дальше, но промолчал: «спасибо», едва не упавшее меж нами, прозвучало бы нелепо.

— Все уже в замке.

Том освободил руку и направился к высокому, строгому привратнику с повязкой на одном глазу, пропускавшему гостей. Тот давно косился в нашу сторону, и я готов был спорить, под повязкой скрывалось что угодно, только не ослепший глаз.

Замок был заброшен; мы миновали целый ряд мрачных переходов и пустых комнат, прежде чем оказались в зале, где собирались гости. Он был похож на бокал искрящегося шампанского: залитый светом, с потолком, венчавшим пространство на высоте крыши, он сиял мраморными с золотыми прожилками стенами, по которым вились три уровня галерей. Их колонны и напоминавшие кружево перила были выкроены в самом камне. Я хотел предложить Тому подняться туда, чтобы наблюдать за собравшимися, но обнаружил, что стою один.

На уровне пояса замер поднос. Я подхватил один из бокалов и, опустившись на корточки, наткнулся на тощего, завернутого в алую тряпицу домашнего эльфа.