— Знаешь, ты сейчас как второстепенный перс из фанфиков — втираешь главному герою флафф и розовые сопли. Ты же не такой, лидер-сан!

Ниикура скептически нахмурился, дёрнув плечом: — Так ты ещё и этим… страдаешь! — Тошия «молодец», конечно, — хорошо с темы соскочил… — Никогда не понимал страсть людей к подобной трихомудии.

— А зря! В фанфикшене мы с тобой — канон. Как Бонни и Клайд. Наша парочка — эталон крепкой всепоглощающей страсти до гробовой доски, чтоб ты знал! Для фанатов мы, как феи, которые какают розочками. И, к несчастью, я навечно застрял в амплуа несчастной дамы, попавшей в беду. За что? — Хара отвёл взгляд, опрокидывая в себя порцию текилы. — Почитай на досуге. Это пиздец. Фееричный. Эпоха индисов произвела на людей неизгладимое впечатление! До сих пор, блять, не могут отойти, хотя я уже давно не бегаю по сцене в короткой юбочке!

— Да, не бегаешь, — Ниикура усмехнулся, потому что сам того не осознавая, Хара всё же вернул разговор в нужное русло. — Но впечатление произвёл, — Каору внимательно посмотрел согруппника: способен ли тот сейчас внимать должным образом? Получится ли у лидера не слиться и отыграть свою роль до конца? Кондиция была как раз подходящая… — Хочу признаться кое в чём. Если ты не против выслушать…

— Конечно… — Взгляд Ниикуры показался Тошии подозрительно ясным для изрядно подпившего человека, да и вообще, вся эта пьянка и поведение Каору были полны противоречий. Но проверить Тошия не смог — лидер понял, что за ним наблюдают, и тряхнув волосами, спрятал глаза за чёлкой.

— Помнишь ту пидорскую фотосессию сто лет назад? — спросил гитарист непринуждённым тоном. Он растянул рот в улыбке, в действительности, не испытывая никакой радости. Его беспокоило, как среагирует на его слова Хара. Главное, чтобы басист не закрылся. — Нет не ту, где ты… а, там… где мы с тобой ну, того…

— Это где ты покорно выполнял все рекомендации фотографа, но упорно отказывался сделать вид, что собираешься меня поцеловать? Пришлось брать инициативу в свои руки, — Тошия, засмеялся, закрывая рот кулаком. — Помню, ржачно… и ты был страшно зажат и смущался, когда надо было прижаться друг к другу…

Ниикура бы с удовольствием назвал сейчас Хару идиотом и дал бы ему такой крепкий «мамочкин» подзатыльник, переводя всё в шутку, но… Каору не шутил. И не хотел разрушать атмосферу доверия. Господи! Лидер и подумать не мог, что говорить об этом будет настолько сложно. Прошло уже столько лет, а по ощущениям, будто всё случилось лишь вчера.

— Я смущался, потому что у меня на тебя встал, — выдал он, глядя Тошии в глаза. — И мне хотелось целоваться. И сопротивляться я бы не стал. Это как… что-то ударило изнутри… парализовало, я боялся спугнуть и боялся того, что чувствую. Все эти ужимочки на концертах. Притирания, обжимания, невинные поцелуйчики… Я хотел тебя. И много лет не мог избавиться от этих эмоций.

Нетрезвый мозг Тошии отказывался соображать и воспринимать информацию. Ниикура, который ни словом, ни делом ни разу себя не выдал… и вдруг такое.

— Ты это… только что придумал?

— Нет, к сожалению.

Хара почувствовал как трезвеет. Да и Каору не выглядел слишком пьяным. Разговор сливался в непонятную сторону, но лидер никогда бы не затронул тему без повода.

— Почему сейчас, Као?

— Момент подходящий, — выдохнул Ниикура, уставившись в пол.

Хара налил текилы себе и ему, и они молча выпили. Значит, это не всё. Очередная притча с подсмыслом.

— Я слушаю.

— Пожалуйста, блять… А я жду, когда скажешь ты!

Тошия понял. Они оба догадывались, но молчали.

— Я ничего не знал! — взорвался Хара. — Думал, ты прикалываешься!

— Я тебе нравился… — грустно добавил лидер.

— Да я из кожи вон лез, чтобы привлечь внимание, но всё было без толку. — Слова Тошимасы гитариста не удивляли, они вызывали горькое сожаление. А Хара впервые говорил о том, что чувствовал тогда. — Ты меня с ума сводил! Но к тебе ведь и на хромой козе не подъехать было. Ты же… натурал! Женился, детей нарожал… Блять! Скажи ты хоть слово, всё сложилось бы иначе. Я ведь даже надеяться не мог…

— И поэтому побежал за утешением к Кё! И выебал всю группу. Чёрт! — А вот это вырвалось у лидера абсолютно бесконтрольно. Оказывается, его до сих пор не отпустило…

— Упрекаешь теперь? Я ничего не знал! Као. Ты молчал столько лет, и не просто молчал — демонстрировал, что я нахрен тебе не сдался при каждом удобном случае!

— А какого хера ты скрывал?! Ты! — зарычал Каору. — Думал, я мысли читать умею? Душно! — Ниикура распахнул окно, и вихрь ледяного воздуха трагически ворвался в помещение. Вдыхая полной грудью, лидер проорал прямо на улицу: — Он тоже ни хрена не догадывается. Твой Руки! — мужчина развернулся, глядя на Хару в упор. — И никогда не узнает, если ему об этом не сказать!

…Он ощущал на себе тёмный взгляд. Спутанные волосы закрывали лицо и выражение осознания, появившегося в глазах. Каору это чувствовал. Момент безвозвратно упущенного времени не позволял им сейчас взглянуть друг на друга. Гитарист лишь устало покачал головой, жестом призывая Хару ничего не отвечать.

— Ты не представляешь степени моего сожаления, — сказал Каору. — Я мог любить, но испугался… и не рискнул даже попробовать. — Его голос был таким уставшим, что казался сорванным. — Не совершай моих ошибок, Хара. Дай ему возможность узнать…

Допивали молча. Ниикура сидел на чужой кровати, по-турецки скрестив ноги, и хмурился. Он не испытывал морального облегчения, но, всё же был рад, что смог донести до басиста то, что хотел. А что будет дальше — решать Тошии.

Хара поднялся, забирая опустевший стакан из холодных пальцев гитариста, буквально выцарапывая его силой: «Отдай ты уже, он тебе не нужен», и закрыл окно. Лидер лениво отслеживал траекторию чужого и нетвёрдого передвижения по комнате до мусорки и обратно. Из-под полуопущенных век, картинка выглядела нечётко, словно в тумане. Откинувшись спиной на стену, Ниикура закрыл глаза. Стена была холодной, и только голос Тошимасы по-будничному окутывал теплом.

— Пиздец, Као. Давай спать, а?

Каору не стал спорить.

***

Комментарий к 33. out of you

Я посвящаю эпизод канону. Без шуток. Я действительно очень люблю Каору. И жду читательскую реакцию. Если не в лом - черкните пару строчек автору)))

P.S. Klod Faustos, с днём рождения.

========== 34. Тошимаса Хара ==========

Мне опять снилась какая-то дичь. Я стоял на сцене, освещённый софитами и должен был что-то сыграть, но без понятия, что именно. И, вроде как, на сцену я вышел совершенно один. И самое главное, без баса. А зал стремительно наполнялся зрителями, лица их были размыты, и все эти люди носили бесформенные робы телесного цвета. Появилось липкое предчувствие, что всё вокруг какое-то ненастоящее… Толпа неожиданно расползлась в стороны, освобождая пространство по центру, и в образовавшейся пустоте я увидел Каору, одетого в костюм европейского пастора; не глядя в мою сторону, он печально поднял руку, указывая направление.

Свет вдруг тускнеет, и я оказываюсь в стрип-клубе, где вместо стриптизёрши на шесте непристойно извивается Матсумото. Из одежды на нём колготки в сетку, и отливающие глянцем чёрные ботфорты на высоченной шпильке. Поначалу я не мог понять — нравится ли мне то, что я вижу? Неоднозначно улыбаясь, Руки демонстрирует цвет помады, плотным слоем покрывающей его пухлый рот. Логично, что я на это ведусь… Алый всегда интригует желанием распробовать вкус. Да, мне это нравится.

Почувствовав импульс, Матсумото отлепляется от шеста и подходит к стойке. Ритмичное постукивание каблуков гармонирует с покачиванием бёдер при ходьбе. Идёт он красиво, как модель на подиуме… Приглашает плавным движением указательного пальца.

— Хочешь? — вопрошает Таканори, погладив себя по ягодице. Я не раздумывая киваю. — Сколько ты готов заплатить?

— Всё, что имею. — И только сейчас я замечаю, что его глаза не имеют зрачков, они абсолютно бесцветные. Но эти белёсые склеры, как будто бы точно следуют за траекторией моего взгляда. — Что у тебя с глазами, Така?