«Если хочешь».

«Да, хочу, чёрт подери! Я ХОЧУ!»

— …Увидимся в Нагойе, — сухо попрощался драммер, наконец, оторвавшись от окна. Весь его вид говорил, что он категорически не согласен, но обстоятельства вынуждают уступить. — Пожалуйста, отзвонись, как приедете. Таканори.

— Ты тоже уезжаешь? — Естественно, Акира не знал, поскольку ему ничего не рассказали. Но Руки воспринял вопрос по-своему. В штыки.

— Тебя не касается, — с раздражением ответил он.

— В смысле, не касается? Ты сваливаешь куда-то в середине тура, а я уже и спросить не могу?

Лицо Матсумото покрылось пятнами.

— Можешь, — язвительно выплюнул певец, — но я не стану отчитываться.

«Началось!» — пронеслось в голове у Ютаки. Хоть лидер и настраивался не вмешиваться, но выполнить это не смог.

— Спокойнее нельзя?!

Матсумото в бешенстве повернулся к другу:

— Так сам и отвечай ему! Или подставляться не хочешь?

— Девочки, не ссорьтесь, — насторожился Широяма. — Така, он просто спросил.

— Ты ведёшь себя как скотина! — процедил Ютака сквозь зубы. Его взгляд призывал певца к благоразумию, но Руки было уже не остановить.

— Серьёзно?! А ты думал, я буду паинькой? Лучше не нарывайся, Кай!

— Какого хрена происходит? — Акира начал заводиться. Не отрывая взгляда от Таканори, он пытался понять причину столь неожиданной ярости согруппника. — Да что опять не так?!

Но Руки не собирался ничего объяснять, он видел перед собой лишь ненавистное препятствие, которое подрывало его планы. Преграду, которую во что бы то ни стало необходимо устранить.

— Уйди с дороги!

— Да ты не в себе… — Ютака был готов защищать Сузуки, используя все ресурсы. — Така, остынь!

— Не смей мне указывать! — Матсумото рванул вперёд, отпихивая Кая. Схватив басиста за грудки, он тряхнул его так, будто собирался уничтожить. — Если ты когда-нибудь ещё встанешь у меня на пути, клянусь жизнью — я убью тебя! — орал он. — Ублюдок! Ненавижу! Ты понял?!

Можно притворяться, создавая ауру благополучия, но правда всегда проявляется внезапно. Аой переглянулся с Урухой: Руки сорвался. Осознание проблемы давалось нелегко. Они уже сталкивались с подобной реакцией, когда Рей впервые отправил певца на больничную койку, но это было давно… значит, всё-таки случилось что-то ещё?

Басист не сопротивлялся. Он бы позволил Руки сейчас сделать с собой всё что угодно: избить, придушить, покалечить. Смирившись с обстоятельствами, Сузуки понимал, что последствия того, что он совершил, оказались намного серьёзнее, чем можно было предположить. И дело здесь далеко не в прощении… и даже не в налаживании личной жизни… Проблема лежала намного глубже. И решить её возможно лишь одним способом — исключив раздражающий фактор.

— Чёрт! Да что с тобой?! — Широ держал Матсумото за плечи, пытаясь оттащить. Сзади подлетел Уруха, хватая вокалиста поперёк туловища. — Уймись, Ру, хватит!

— Я понял, — произнёс Акира упавшим голосом. — Отпусти, пожалуйста… Я… уйду.

С трудом разжимая пальцы, Матсумото сделал шаг назад. Резко дёрнул плечом, стряхивая с себя чужие руки.

— Всё! Закончили.

Ютака не находил, что предпринять, и с горечью осознавал, что тут уже ничем не поможешь. И глядя на полное безысходной решимости лицо Сузуки, он по-настоящему испугался.

— Нет, нет, нет, нет, нет… — бормотал он. — Акира, нет. Только не это…

Не обращая внимания ни на кого из присутствующих, Рейта молча, вышел в коридор. Кай бросился следом.

— …Он ведь меня уже не примет, да? И никогда не простит, что бы я ни сделал.

Этот вопрос, полный безнадёжности, разрывал Ютаке сердце. Что он мог ответить? Чем помочь? Попросить: «Не уходи», и в глазах увидеть тоскливую тишину?

Кай молчал.

***

Первые минуты поездки казались адом. Таканори ёрзал на сидении, обкусывая заусенцы, а Широяма непрерывно курил и пялился в окно. Наконец, не выдержав, Аой треснул певца по руке.

— Мама не учила, что грызть ногти — признак дурного тона? Тебе сколько лет, мальчик?

— Заткнись, — вяло среагировал Матсумото.

— Заметь, что я снова ни о чём не спрашиваю.

— Спрашиваешь…

— А ты так жаждешь отвечать, что молчишь слишком громко.

Широ потянулся, затем повернулся к окну, вновь собираясь закурить.

— Перестань, мы задохнёмся! И не смотри так, будто я должен тебя развлекать.

— Вообще-то, было бы неплохо.

Матсумото перестал грызть ногти, злобно уставившись на гитариста. Он испытывал необходимость выговориться, но начать первым не мог. Но Широяма, к счастью, терпением не отличался:

— Душа моя, давай по порядку, а то ведь, боюсь, лопнешь! — В свойственной себе манере Аой иронизировал, но Таке было не до шуток.

— У меня реально крыша едет, — трагическим тоном сообщил Руки. — Мне просто нужно… поговорить!

— Валяй. Нам ехать долго.

— Хара не спит со мной! — вырвалось самое сокровенное. — И близко не подпускает, и уйти не даёт, — Матсумото снова назойливо потянул пальцы ко рту, но Аой, схватил его за руку.

— Перестань, — шепнул он.

— Ни к кому такого не… ни о чём думать не могу. Когда вижу его, кажется, сдохну, если не… ну… Я слишком откровенен, да? Чёрт!

Руки умел смотреть так выразительно, что Аоя пробирало до костей. Просто магия какая-то! Гитарист пытался классифицировать свои чувства, но безуспешно, ведь они не соответствовали ни одному из его оценочных критериев. Матсумото вызывал у Юу желание защищать и совершить ради него невозможное. И почему-то отдавать Таку Тошии ему совершенно не хотелось, хотя Юу всегда желал для друга самого лучшего. Вот, что это, а? Смешная ревность — не дружеская… Аой невольно отвёл взгляд, будто Матсумото мог узнать его мысли.

— Ты не сказал пока ничего такого, что могло бы меня шокировать. Почему не спит?

— Не знаю, что и думать, — Руки невесело усмехнулся, глядя на понимающую улыбку Юу.

— Может… из-за Акиры? — осторожно предположил Широяма.

Руки тут же напрягся, бросив на друга подозрительный взгляд.

— Тебе Кай рассказал?

— Так все, значит, в курсе, а я лох, да? — преувеличенно шутливым тоном начал Юу.

— Знает только Ютака. А Сузуки своё уже получил.

— Что получил?! — зашипел Аой, начиная злиться. — Могу я хотя бы узнать, что он сделал?

— Заманил в бар, подсыпал мне что-то в алкоголь, а потом… изнасиловал.

— Я так и знал, блять! — орал гитарист. — Вот, нахера ты с ним пошёл! Я же предупреждал… Я его прибью!

— Ты можешь просто выслушать, а беситься уже потом?!

Внутри Широямы всё бурлило праведным гневом, но он коротко кивнул, стиснув зубы, и заставил себя замолчать.

Руки говорил долго, стараясь не углубляться в детали. Иногда замолкал, подыскивая нужные слова, рассказывал как есть — без прикрас: и про свои отношения с Акирой, и про Кая, и, разумеется, про договор с Тошией.

Широяма искренне сочувствовал Укэ, ведь сложнее всего пришлось именно ему: нянчиться с Руки ещё то занятие; а ведь постоянно рядом Рейта… Как воспрепятствовать конфликтам двух, ставших ему родными, людей? Таканори не всегда мог справиться с собой, и, понятно отчего… А Рейта мыслил и действовал настолько прямолинейно, что найти компромисс казалось просто абсурдным. Не жизнь, а трагический балаган! Да и сам Аой, зациклившись на своих проблемах, вдруг оказался слишком далеко от происходящего. А мог бы, наверное, помочь. Но, как сказал Дайске: «А что бы ты сделал?» Широ был импульсивен, и, скорей всего, сгоряча тоже натворил бы дел.

— Вроде бы прошло время, но всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Рейта сделал… и если бы Хара ему не врезал тогда… Выворачивает прям, понимаешь?

А память Широямы услужливо вернула его к Накаяме Кэтсу. Схожие ситуации, но мотивы разные. Аой себя так и не простил. И Акира, возможно, тоже не сможет.

— … Хара удивил, — произнёс гитарист, вырываясь из пелены не самых приятных воспоминаний. — Я бы не вернулся. И не смирился бы. А у него получилось.