***
Щелчок открываемой банки пива прозвучал лейтмотивом заслуженного бонуса после тяжёлого концерта. Этот звук показался Каору самым приятным среди всех, которые он сегодня слышал, а ещё приятнее было ощущение терпкого вкуса и шипение лопающихся на языке пузырьков. Упоительная влага, генерирующая удовольствие.
— Загружаемся в автобус, парни, — скомандовал менеджер.
Каору оглянулся, с удовлетворением подмечая, что Дайске утрамбовывает в рюкзак принесённый стаффом пак с алкоголем. Перехватив его взгляд, Андо машет рукой, де, всё схвачено. Без веселья они сегодня точно не останутся; плюс Дай обещал гитаристу кое-что на десерт…
Хара спрятал в карман флешку с записью сегодняшнего выступления, и, нахмурившись, поднялся в салон, усаживаясь на место рядом с Шиньей. Кё с неприязнью наблюдал за всем из окна автобуса, скрываясь от назойливого внимания за тонированным стеклом.
— Као? — Андо загадочно улыбается, помахав перед носом лидера маленьким пакетиком с непонятным содержимым.
— Я не против. Валяй.
— А можно мне просто пива? — попросил Шинья.
— И мне, — надевая наушники, сказал Тотчи.
— Можно, — Каору кинул им по банке. — Кё, пиво будешь?
— Отвалите, уроды! — огрызнулся вокалист, но, тем не менее, с места не сдвинулся.
На монотонный звук работающего двигателя периодически накладывалось щёлканье открываемых банок, и время от времени громкий хохот перекрывал даже шум мотора. Напряжение постепенно уходило. «Волшебство» Андо работало безотказно, разгружая нервную систему. Лидером овладело чувство свободы и лёгкости; он казался себе птицей, которая вновь обрела крылья. И мужчина, как ребёнок радовался этому чувству, желая поделиться счастьем со всем миром.
— Отпустило! — воскликнул он.
Дайске хохотнул в ответ:
— Иногда полезно.
— А что у Тотчи с лицом?
Прослушивая запись, Тошия всё больше мрачнел. На концерте он не отдавал себя залу, все его эмоции застревали где-то внутри. Игра казалась бездушной, и это было слышно. Вроде он и стоял на сцене, но мысли витали далеко. Сухое звучание — очередной откат назад; и Хара переживал, потому что уже несколько дней никак не мог настроиться.
— Не айс, — произнёс он разочарованно.
— Можно? — Каору протянул руку, и басист передал ему плеер. — Упс… Слушай, ну, синхронизация хорошая, по балансу норм. Эмоций, правда, не хватает, но это…
— Конечно не хватает! Стоит, как бревно бесчувственное, — вмешался Кё, — а места на сцене занимает много.
В груди Тошимасы стремительно разрастался гнев.
— Ты давай-ка, полегче с эпитетами, Кё, — прошелестел драммер. — Мы здесь одни, если что, Иноуэ-сан на помощь не прибежит…
— Нет, пусть продолжает, — отрезал Хара. — Я хочу послушать, какое я говно.
— Ты не говно, Тошия, — тоном ласкового психиатра произнёс Тоору. — Просто так устроен, что мозг у тебя находится, отнюдь, не в голове. От этого все твои проблемы. Что, твой Руки тебе не даёт? Так трахни кого-нибудь другого, хуедум, и всё тут же встанет на место. И эмоции в игре появятся…
Это вывело Хару из себя окончательно. Раз уж этот ублюдок догадался, означает ли это, что его состояние заметно всем?
— Я ща тебя трахну, — невозмутимо произнёс Хара, поднимаясь и хватая Кё поперёк туловища. — Йода? Поможешь? — отрывая Тоору от сиденья, позвал он.
— Конечно, — отозвался Шинья с милой улыбкой.
— Тогда ремень захвати! — прорычал басист, оттаскивая отчаянно сопротивляющегося певца в сторону туалета.
Такого поворота солист Dir en Grey явно не ожидал. Став бледным словно полотно он завопил, по иронии призывая на помощь именно того, кого больше всех ненавидел:
— Каору! И ты позволишь этим извращенцам издеваться надо мной?
— Чё? — Андо и Ниикура уже находились в той стадии наркотического опьянения, когда единороги радужной страны поют эйфорические гимны по любому поводу. И под идиотский смех Дайске, абсолютно не думая о последствиях, суровый лидер дал отмашку:
— Позволю, — неожиданно выдохнул он. — Только сильно не увлекайтесь там… Хара, ты слышишь?
Вся непутёвая жизнь пронеслась перед глазами вокалиста, когда его грубо нагнули, собираясь окунуть головой в толчок. Если напрячься и вспомнить, то Кё там уже побывал ровно пять лет назад, но это, похоже, мало чему его научило.
— Сначала в ноты научись попадать, гениальный мой, — шепнул Хара, мокнув вокалиста в унитаз. — А потом лезь в чужую жизнь со своей критикой и советами. И не смей брать без разрешения мои вещи! Шинья, доставай ремень.
***
¹ UROBOROS — название седьмого студийного альбома японской группы Dir En Grey. Он был выпущен в США в ноябре 2008 года. В 2012 году альбом был ремастирован и переиздан.
² Слэп — техника игры на различных видах инструментов. Для бас-гитары игра слэпом заключается в ударе фалангой большого пальца о струны. Чаще всего удары наносятся по толстым (третьей или четвёртой) струнам инструмента. Немаловажным элементом слэпа является чередование этих ударов с резкими подцепами более тонких струн первым или вторым пальцами. Струны при этом издают характерные резкие щелчки о металлические лады. Между тем, струны на грифе другой рукой при игре слэпом зажимаются так же, как при игре пиццикато или медиатором.
========== 28. С неба звёздочка упала ==========
Напряжённое молчание взрывало мозг. За последние несколько дней Кё не проронил ни слова, будто вокруг него не существовало никого и ничего. Глядя на вокалиста, Каору расчесал себя до крови, и никакие таблетки не могли облегчить этот невыносимый зуд. В глазах Тоору не читалось ни сарказма, ни злости, их заменила ничего не выражающая пустота.
Воспоминания о ночной поездочке вызывали у лидера головную боль. Он поднялся на ноги, решив дойти хотя бы до умывальника, но не смог. Выматерившись, лёг обратно. Такого не случалось уже давно. Каору «отъехал» настолько, что пришёл в себя лишь к вечеру следующего дня, да и то — частично. Вырубившись прямо за столом, он был не в состоянии самостоятельно добраться даже до сортира.
Концерт прошёл на автопилоте, а потом, от ощущения собственной несостоятельности лидер снова напился. «Стресс», — говорили согруппники, взирая на Ниикуру глазами невинных оленей. От этих взглядов Каору начинало мутить.
— Пожалуйста, блять, — бурчал он сквозь зубы, — можно, вот, без этого?
В такие минуты лидеру всегда хотелось пойти утопиться или повеситься, но стоило представить, что начнётся потом, — хандра проходила сама собой. А вот, желание напиться, удивительным образом, его никогда не покидало.
Ниикура устало потёр глаза. Кё мог бы хоть раз не нарываться; но нет, блять… На хрена ему приспичило доставать Тошию? Довыделывался — получил по заду. Хорошо получил…
Хвала небу, без содомии как-то обошлись. Хотя, чему тут радоваться? Прецеденты есть: мужики в туре, отсутствие секса, конфликты, стресс и всё такое… Каким бы ты ни был нормальным, итог один — будешь вовлечён во всё происходящее, независимо от того, есть ли желание. А настрой создать они умеют. Особенно Дай: стелет мягко, да только, вот, падать жёстко.
«Такой дурдом, и я в нём главный пидо… дебил! Взрослый, сука, мужик — пятый десяток разменял! Мозги-то где?»
***
…Любовь к юбочкам и колготкам нашла себя ещё с эпохи индисов — сцена требовала феминных образов. Так было нужно. Метаморфозы с переодеванием не только позволили почувствовать себя кем-то другим, но и включили запретный, но волнующий вуайеризм.
«Маска, я знаю, что у тебя под юбкой!» Соблазн попробовать оказался слишком велик, и… да… Понеслась. Каору не помнил, кто первым нарушил границу запрета, зато момент, когда он сам повёлся, навсегда въелся в мозг.
Тошимаса Хара.
…Естество утягивали плотными шортами, чтоб не выпирало, а скакать по сцене приходилось долго… И когда после концерта Тотчи показательно сдёргивал юбчонку, демонстрируя вымученный застой, Каору ловил себя на мысли, что перестаёт думать о женщинах.
