— Мы перестали общаться. Ты избегаешь меня. В чём я облажался?

— Прямолинейный ты до безобразия, — Укэ болезненно улыбнулся, потирая виски. — Всё в порядке, Аки. Не стоит беспоко…

— Юта, — горько прервал его басист, снова хватая за плечо, — не надо. Просто скажи, что не так, и я отстану.

— Я…– Ютака растерялся: он не ожидал, что Рей когда-либо вдруг захочет выяснять отношения, и это разозлило его. — Я не хочу сейчас об этом… я…

— Что бы это ни было, я постараюсь понять.

Возможность объясниться, которую так хотел Укэ, представилась так не вовремя. Не лучше ли подождать другую? И Кай психанул ещё больше. Он не так это всё себе представлял. И слишком устал сейчас, чтобы разжёвывать Сузуки «что» и «почему», но деваться уже было некуда.

— Ну, попробуй… Я не могу больше быть твоим другом, Акира, — сказал Укэ.

Драммер всегда с лёгкостью выдерживал тяжёлый и пронзительный взгляд Сузуки, но сейчас не смог — отвернулся.

— Почему?

— Не могу я вот так! — сорвался он. Видеть возрастающее чужое «на взводе», пытаясь, одновременно, усмирить своё собственное, оказалось не так-то просто. Стало обидно и настолько не по себе, что Ютаке потребовалось чем-то перебить это состояние. — Ну-ка, сядь! — он схватил басиста двумя руками, одновременно пододвигая ногой стул, и толкнул, вынуждая Сузуки плюхнуться на сидение.

— Эй, полегче нельзя?!

— Просто помолчи, — устало и тихо ответил лидер.

Взрывной характер Сузуки его ни капельки не смущал, пугала собственная неспособность справиться с эмоциями.

Вздохнув, лидер достал из бара бутылку и стакан. Плеснул себе и выпил залпом. Рейта молча взирал на это, поджав губы, а Ютака снова налил и выпил ещё.

— Теперь решил нажраться в одиночку?

Перегнувшись через стол, Кай резко притянул басиста к себе за воротник и замер. Отчаяние в его глазах неожиданно нашло понимание, и Ютака уцепился за него, как за соломинку. Впиваясь губами в чужой рот, он не искал одобрения — он хотел спастись. И Рей ответил на поцелуй. Плотно сжатые губы разомкнулись, впуская внутрь настойчивый язык. Подавшись вперёд, басист перехватил инициативу, схватив драммера за штаны, и не разрывая контакта, перетащил его к себе прямо через стол. Табуретки с грохотом полетели в сторону, и, мгновение спустя, уже Акира, с фиксированными над головой руками, был вжат в стену. Кай, задыхаясь, был не в силах остановиться. Слишком горячо и желанно. Настолько близко друг к другу они ещё не были. Не хватало воздуха, но отпустить, казалось, равносильным смерти. А что есть смерть? Со стоном, драммер отстранился. Его трясло, и не в силах удержаться на ногах, Укэ сполз по стене, закрывая лицо.

— Не смотри на меня! Не хочу, чтобы ты видел…

Акира понимал. Понимал его сейчас, как никто. Единственное, что он мог сделать — не трогать…

— Юта… если тебе это необходимо…

— Мы не выбираем, кого любить. Это похоже на какую-то злую лотерею! Ты не знаешь, чего мне стоит такая «дружба»! — голос лидера срывался, но он старался взять себя в руки. — День за днём наблюдать, как ты сохнешь, глядя на него с обожанием, и ни хрена не замечаешь вокруг… Годами надеяться, что вдруг однажды всё изменится, и ты увидишь во мне… Чёрт! А я… я бы всё для тебя сделал, Аки!

— Для меня ты и так больше, чем друг.

— Но ты не любишь меня!

Сузуки не смог ничего ответить. Просто сел рядом, взял Кая за руку. Он ведь и сам испытывал такую же безысходность. Захотелось, чтобы то, что сказал ему Ютака оказалось неправдой, и его чувства к Руки оставались обманом, но…

— Я бы хотел этого… Правда. Наверное, нужно время. Больше времени.

— Не надо, — Кай с трудом отнял ладонь.

— Знаешь, раньше бы я точно стал искать виноватых. Среди всех, кроме себя. Но сейчас всё по-другому. Жизнь учит ценить то, что имеешь, и я не желаю упускать свой шанс и лишать его тебя. Как человек приземлённый скажу так: если у меня на тебя встаёт, то это точно что-то значит. Подумай, Юта, впереди целый тур, чтобы ты мог определиться, потому что я уже решил, чего хочу. Просто скажи мне. А если нет… после гастролей я уеду. Мне нужно снова найти себя.

Акира поднялся на ноги и потихоньку вышел. А Кай ещё долго не мог переварить услышанное.

========== 25. Противоречия паттернов ==========

Высокочастотные биты пробивались даже через звукоизоляцию VIP-зоны. Ощущение такое, словно над ухом кто-то назойливо стучит в большой бубен. Барышня-официантка услужливо ставит передо мной коктейль, украшенный вишенкой, и уходит, а я вопросительно смотрю на Хару. Он молчит, с интересом изучая свой шот.

— Да съешь её уже, чего примериваешься? — говорит он, не отрываясь от стакана. — Красненькая такая… вкусная, наверное…

Показательно кладу ягоду на язык, выплевывая черенок, жую и морщусь — приторно-сладкая.

— Я скучал.

Он скучал?

После встречи в Осаке Хара ни разу не проявился, хотя я очень ждал. Не циклился, разумеется, но рассчитывал на чёртов звонок почти две недели! И когда надежды почти иссякли — он вдруг нагрянул, как снег на голову.

Это были весьма противоречивые чувства. Сначала я ощутил прилив неожиданного счастья, но, увидев лицо Рейты, тут же задумался: появление Хары в нашей репетиционной выглядело чистейшей провокацией, и я, честно говоря, не знал, как реагировать. А потом поймал на себе взгляд Юу… В общем, стало ясно, откуда ветер дует. Рейту загнали в угол, а Широ — сукин сын! Он даже Дайске сюда «припахал». Не получив от меня вразумительных ответов, Аой вздумал во всём разобраться самостоятельно. А методы у него всегда какие-то… ну, неделикатные! Надавать бы ему по носу за такое, но, это же Аой! С русской поговоркой про любопытную Варвару он точно не знаком!

Ну, с Юу всё понятно: он хороший друг; а вот чем руководствовался Тошимаса Хара, когда явился к нам, известно лишь ему самому… Стоило ли проделывать такой путь ради того, чтобы просто предложить мне встретиться?

Тур Dir en Grey начинался почти одновременно с нашим, с разницей всего лишь в несколько дней, и при желании, мы могли бы пересечься с ними в Нагойе, либо в Токио. У нас была общая концертная площадка. Откуда знаю? Широяма рассказал. Их тур начинался в Токио, а наш — Токио заканчивался. Символично, правда?

…Встреча состоялась в приватной зоне одного клуба, владельцем которого являлся кто-то из приятелей Тошимасы. Я уже бывал тут несколько раз, и, памятуя о располагающей к интиму обстановке и перспективе вновь опробовать местные коктейли, начал именно с них. В итоге передо мной стоял уже третий стакан, а я всё никак не мог определиться. Просто вливал в себя алкоголь, не разбирая комбинации вкусов: то сладко, то горько, то недостаточно кисло, а муть в голове так и оставалась мутью. Наверное, потому, что я ходил нетраханный уже две недели, а рядом сидел Хара. Или всё же потому, что я не хило так психанул из-за его неожиданного появления. Вот эти два компонента мне никак не удавалось привести к общему знаменателю. Я сидел, накачивая себя градусами, и не мог понять, чего же хочется больше: поскорее предаться разврату или высказать своё «фи»?

Тошия загадочно улыбается: он слышит возбуждённое звучание моих нервов.

— Как дела, Таканори?

Факт сексуальной озабоченности явно превалировал надо всем остальным.

«Я не-тра-ха-нный…»

Красивые ладони, прямая спина, мускулистый живот. Сдержанные манеры, вкрадчивые интонации. Я невольно раздевал Хару взглядом. Ноги. Бёдра. Да с него статуи ваять можно!

Даже с члена. Сделать слепок этой красоты на память и любоваться, когда станет совсем тоскливо. Член у мужика тоже может быть красивым. Особенно эрегированный.

Совершенный стояк.

Кажется, я только что изобрёл новый оценочный критерий…

Ну, а что? Круто было бы выпустить партию из силикона с одноимённым названием и продавать в качестве мерча. Жаль, что общественная мораль не позволит опуститься так низко. А то раскупили бы, наверное, махом! Мысль об этом заставила рассмеяться: знал бы Хара…