— Руку, может, отпустишь?

— Пожалуйста, блять, не усложняй, — прозвучало более чем убедительно, и Хара сдался, тоскливо озираясь по сторонам.

Всё это время он старательно избегал расспросов о драке, а с Ниикурой играл в человека-невидимку. Когда появлялась свободная минутка, Тошимаса куда-то пропадал, а вместе с ним исчезал и Терачи. Каору незамедлительно возненавидел данный альянс, находя его вызывающим. Уж если и напиваться где-то, то всем вместе. Все остальные деликатно изображали, что ничего не происходит. Все, кроме Каору, которого так и подмывало устроить разбирательство.

— Окей. Куда отправимся, босс?

— Дуй ко мне в номер, — сказал Ниикура.

Пока Хара скрывался, терзаясь чувством вины, Шин как истинный друг самоотверженно лгал Каору, покрывая приятеля. Невольно оказавшись втянутым в противоборство двух упрямцев, он отбивался то от излишнего внимания Ниикуры, то от навязчивой компании Тошимасы, которому, видимо, нравилось создавать драммеру дополнительные проблемы.

Чувствуя, как мастерски из него делают идиота, Ниикура разгневался не на шутку и, изловив Терачи в стенах отеля, пригрозил, что сполна отыграется за весь этот бардак, который ему приходится наблюдать. Взрослые мужики, чёрт возьми, а ведут себя, как дети малые!..

Лидер немедленно потребовал сдать ему Хару и в следующий раз придумать что-нибудь поинтереснее, нежели заставлять весь стафф и его самого метаться по отелю в поисках басиста, чувствуя себя дебилами…

Терачи вернулся к себе в номер. У него вспотели ладони и тряслись коленки — всё же орали на него нечасто. Никогда, вообще-то. Маниакально теребя подол туники, Шин сложился в кресле, как маленькая угловатая конструкция. Злой Каору вызывал у него противоречивые чувства, но, по сути, тот был прав: прячься не прячься, а разбор полётов всё равно состоится. Включив режим Йоды, он смог-таки отправить Хару прямиком на состыковку с лидером.

— …Ненавижу, к-когда повышают голос, — механически бубнил Шинья. — Орал он на меня, как на стафф. С тобой хочет говорить. Стань джедаем, малыш.

— Ах, Йода…

— Пожалуйста, блять, — нарочито проскрипела угловатая конструкция, словно робот, повторяя фразу лидера. — Со мной ты молчишь, может, ему чего расскажешь.

***

…«Конфликт исчерпан. У меня нет претензий ни к вам, ни к Тошии».

Ниикура выключил диктофон и потушил сигарету. Развернувшись к басисту, он устало подвинул стул и уселся рядом. В номере заграничного отеля всё казалось массивным и тяжёлым: и столы, и кровати… и даже алкоголь из бара не приносил приятной лёгкости.

— Когда записать-то успел? — Тошимаса в удивлении поднял взгляд.

— Случайно. Забыл выключить.

— Но не забыл включить, — Хара недоверчиво ухмыльнулся, откидываясь на стуле. — Као, у тебя вообще что-нибудь бывает неслучайно? И что дальше?

— А дальше поведай мне, Тотчи, что это была за херня на парковке?

— Ну, херня, — усмехнулся Хара в кулак. — Общественного резонанса, думаю, не вызовет.

— А вдруг? Ты же знаешь, я ещё тот перестраховщик. Тем более что этот Рейта выглядит не очень умным…

— Для тебя все окружающие выглядят не очень умными, Као.

— И всё же я приверженец хлипкого мира и шаткой дружбы, как ты знаешь.

— Сожаления не испытываю, но прости, что втянул.

— Даже так? Ты ж на нём живого места не оставил, а мне — улаживай…

— Только вот под кожу не лезь — ничего не добьёшься!

— Шинью эксплуатируешь.

— Ты давай не ори на него! Он тут вообще ни при чём.

— Тошия, блять, мне не важно, в кого ты засовываешь свой член. Волнует лишь репутация группы и сохранность твоей задницы! — не выдержал Каору.

— Вот и заботься об этом, а ко мне в койку не суйся!

Тяжёлый взгляд лидера столкнулся со стеной гнева в глазах напротив. Тошия готов сражаться до конца, но Ниикура скандалить не собирался.

— Ты сам в этом виноват! — Каору небрежно опрокинул в себя резную стопку, наполненную текилой. Тряхнул лохматой гривой, вскидывая руку с опустевшей тарой. Пить у него всегда получалось красиво. — Ютака Укэ. Знаешь такого?

— Ну, и что тебе Кай?

— Значит, знаешь, — убедился Каору, запихивая в рот кусочек лайма. — Он мне звонил. Как думаешь, зачем?

— Неужели дружить предлагал? — кривая усмешка исказила спокойствие линии рта.

— Нет, — Каору сделал вид, что не заметил сарказма, — тебя хотел.

— Не знал, что я так популярен.

— Ты неосторожен, — перефразировал его ответ Ниикура.

— Воспитывать уже поздно. Ближе к делу!

Тотчи душу изливать не собирался: демонстрировать слабости было не в его характере, и Ниикура об этом, разумеется, знал. Природная проницательность позволяла ему вообще ни о чём не спрашивать — но надо ведь сопоставить факты. Лидеру необходимо было подтверждение невиновности Хары, чтобы было чем крыть, ежели инцидент всё-таки перерастёт в скандал: ведь предупреждён — значит, вооружён!

Хмыканье в кулак и нахмуренные брови. Тотчи заметно злился, и разговор никому из них не доставлял удовольствия.

— Беспокойство Укэ понять несложно, поскольку у вокалиста возникли проблемы со здоровьем, — продолжал Каору, — а ты игнорируешь незнакомые номера. Давай начистоту, Тошия. Пока ты с кем-то спишь — ответственность на тебе. За всё, что происходит с этим человеком. Будь то кто со стороны, я бы и слова ни сказал, но этот человек Матсумото! — Рука автоматом потянулась за сигаретами, и, достав из пачки одну, гитарист, неловко разминая, неожиданно сломал её. — Чёрт! — вырвалось тихо.

— Как рука? — Тотчи напряжённо взглянул исподлобья: проблема, видимо, давала о себе знать, и, несмотря на терапию, болезнь прогрессировала.

— Не спрыгивай с темы, — отрезал гитарист, потирая пальцы. Хара достал новую сигарету и, подкурив, передал её Ниикуре. — Так вот, — кивнул тот, затягиваясь, — Руки скрывается от всех живых… а ты вдруг решил в открытую подраться с Сузуки. — Пронзительный взгляд сканировал каждую чёрточку, складочку и каждую эмоцию на лице брюнета. — Я должен знать, понимаешь?

Каору провоцировал если не словесно, то хотя бы действием указать на реальную причину конфликта, и Хара ощущал себя загнанным в ловушку, из которой Ниикура вряд ли даст ему возможность выйти легко… Захотелось прекратить это всё и сбежать. Хара поднялся с места.

— Сядь! — резкие интонации, казалось, не возымели никакого воздействия. До спасительного выхода осталось всего несколько шагов. — Пожалуйста.

Нехотя Тошия тяжело опустился на стул, предпочитая не замечать выражение гневной безысходности на лице Ниикуры. Гитарист напоминал ему психотерапевта, следователя или военного стратега, который, надев маску участия, пытается завладеть важной информацией. Лидер, в свою очередь, сознавая щекотливость ситуации, был бы рад проявить чувство такта, но увы…

— Кай ничего не знает о твоих пристрастиях, — продолжал он, — а я допускаю вероятность, что Руки вполне может валяться с травмами по твоей вине, поскольку ты мог забыться… Обрати внимание на слова «вероятность» и «может» — я ничего не утверждаю, — Каору поднял обе руки вверх. — Могу предположить, что у вокалиста случилась тривиальная простуда или он подвернул ногу, но… отсутствие желания поддерживать контакт с окружающими, отключая телефон из-за насморка?.. А теперь ответь, блять, что причина его стресса — это не ты!

— Не я.

— Не ты…

Уязвимость Хары вынуждала его защищаться. Перед глазами вновь возникли все ссадины, которые оставил на теле Руки этот ублюдок Рейта. Ладони неосознанно сжались в кулаки так сильно, что захрустели суставы.

— Ненавижу!

— Тошия, я тебе не враг!

— Только поэтому я ещё сижу здесь и позволяю трепаться на личные темы! — зло выплюнул Хара. — Я не причинял вреда Матсумото.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Ниикура, заполняя обе стопки. — Тогда чья вина? — Лидер с невозмутимым выражением лица придвинул Тотчи его рюмку. — Риторический вопрос, правда? Пей! — Наблюдая, как тот судорожно глотает алкоголь, Каору тихо спросил: — Там, на парковке, ты ведь его защищал?