Царевич некоторое время смотрел на Чандрагупту, встреченного им на заднем дворе, где Амбхирадж проводил смотр собственных войск, как вдруг на губах наследника Таксилы заиграла коварная улыбка.

— Тоже нечем заняться? Скучаешь? — спросил он, явно что-то задумав. — Хочешь, выпьем по чаше вина?

Чандрагупта заколебался, чувствуя некоторые сомнения. В последний раз ему так же внезапно предложили выпить пять лет назад, и это закончилось плохо, но отказать тому, кому недавно присягнул в верности, было нельзя. Да и чего, по сути, бояться?

— Да, — спокойно ответил Чандрагупта. — Для меня большая честь быть приглашённым вами, раджкумар!

— Следуй за мной, — и Амбхикумар направился вглубь дворца торопливым шагом, словно пытался скрыться от кого-то.

В опочивальне царила почти полная тьма. Тяжёлые плотные занавеси из парчи закрывали окна, не пропуская ни лучика света. Кое-где горели редкие лампады. Благовония воскуривались слишком щедро, и в воздухе висело густое марево, пропитанное ароматами пачули, жасмина и кедра. Амбхикумар уселся на сиденье и запрокинул голову, проведя рукой по выступившему кадыку.

— Душно, — заметил он. — Ты не находишь, Арья?

— Так откройте занавеси, господин, — посоветовал Чандрагупта, изображая совершенную наивность. — Появится воздух, и духота пройдёт.

— Боги, как же ты глуп! Точно из леса вылез, — царевич вернул запрокинутую голову в исходное положение и посмотрел в упор на своего нового воина. У Чандры что-то ёкнуло внутри. Он отметил про себя, что Амбхикумар сейчас выглядит опасным хищником, приготовившимся к охоте. — Давай, снимай всё, — грубо скомандовал вдруг он.

— Что вы сказали? — Чандрагупте показалось, что он ослышался.

— Раздевайся донага. И помни: ты клялся быть послушным! Ослушаешься — и вместо славной битвы в рядах моего войска отправишься в темницу лет на двадцать.

«Вон куда всё опять заехало», — с тоской подумал Чандрагупта и со вздохом принялся снимать тунику и сандалии.

Амбхикумар наблюдал за ним с непередаваемым выражением лица. Дыхание царевича участилось. Оставшись обнажённым, Чандрагупта опустил руки вдоль туловища и замер, глядя в пустоту перед собой.

— Что ещё угодно раджкумару? — спросил он тоном, исполненным покорности.

— Какой же ты… — выдохнул Амбхикумар, жадно разглядывая золотисто-смуглое тело с перекатывающимися под кожей мускулами.

Он вскочил с сиденья и зашёл Чандрагупте за спину, провёл обеими руками по талии и ягодицам того, кто называл себя Арьей. Затем Амбхикумар присел на корточки и осторожно, словно боясь навредить, ощупал бёдра, голени и щиколотки Чандрагупты. Он изучал обеими ладонями мужское тело, так сильно привлекшее его. Снова выпрямился, и Чандрагупта теперь почувствовал, как на выдохе мягкие губы прикоснулись к его коже меж лопаток. Было тепло, слегка влажно и немного щекотно. Амбхикумар прерывисто всхлипнул и, судя по звукам, Чандрагупта понял, что царевич сейчас торопливо срывает с себя одежду.

— Шикарный… Такой прекрасный, — бормотал юноша, вжимаясь сзади в Чандрагупту всем телом. — Только мой.

Его возбуждение было слишком очевидным. Он стонал и тёрся о Чандрагупту, не имея сил прекратить свои торопливые движения. Влажная, разгорячённая рука скользнула меж бёдер «сына арийской земли» и… замерла. Спиной Чандрагупта ощутил, как упругая твёрдость, только что настойчиво вжимавшаяся в его ягодицы, постепенно спадает и исчезает, словно высыхающая под лучами солнца лужица дождевой влаги.

— Как? — голос Амбхикумара звучал разочарованно. — Ты совсем не возбуждён? Но почему?

— Мне этого не надо, царевич, — услышал он в ответ. — Совсем не надо, уверяю вас.

— Я тебе не нравлюсь? Но все говорят, что я красивый — и мужчины, и женщины! — это прозвучало капризно, обиженно и так беспомощно, что Чандрагупта не смог удержаться от улыбки. — И я умею доставить удовольствие! Поверь, тебе будет хорошо. Давай попробуем ещё. Можешь закрыть глаза и думать, будто я — девушка. Вдруг хоть так получится? — его пальцы снова требовательно сжались поверх абсолютно равнодушного к прикосновениям лингама.

— Царевич, — устало повторил Чандрагупта, — не теряйте со мной времени. Вы действительно красивы и способны понравиться любому, но пригласите кого-то другого выпить вина и заодно ублажить вас, потому что моё тело мертво уже на протяжении четырёх лет. Никому не удастся его пробудить.

Ласкающие прикосновения пропали. Амбхикумар медленно вернулся на своё место и упал на сиденье, как подкошенный, глядя на Арью так, словно тот смертельно ранил его стрелой в голову.

— Почему с тобой стряслась такая беда? — задал царевич откровенный вопрос. — Кто тебя проклял?

— Я сам, — честно признался Чандрагупта. — И то был яд, а не проклятие.

— Случайно отравился?

— Нет, нарочно. Я знал, что это яд.

Следующий вопрос застрял на губах, и Амбхикумар его так и не задал, помотав головой, словно пытаясь изгнать наваждение. Одевались они молча, не глядя один на другого. Облачившись в царские одеяния, Амбхикумар сочувственно покосился на Арью и всё-таки не выдержал:

— После сражения расскажешь, зачем ты это сделал? Я, к примеру, вообще не представляю, как может такое быть, чтоб лингам был, но не стоял?

— Вы приказываете рассказать, господин? — уточнил Чандрагупта.

— Да… То есть, нет. Бхут тебя побери! — Амбхикумар вдруг горячо облапил уже одетого Чандрагупту и доверчиво ткнулся лбом в его грудь. — Вот беда! Я никогда раньше никого так сильно не хотел, как тебя, — простонал вдруг он. — И если совсем честно, никогда не делал ничего подобного с кем-то. Захотел попробовать с тобой, потому что скоро война, и меня могут убить, а ты — новенький и никому не расскажешь… Ну, я так думал. А-аа, да что ж мне так не везёт?! — и он ещё крепче прижался к Чандрагупте, шмыгнув носом. — Прости. Можешь не рассказывать ничего, если не хочешь. Давай лучше поговорим об императоре Магадхи! Ого, ты вздрогнул! Боишься его?

— Нет, это не страх, — ответил Чандрагупта. — Если бы я боялся, не стал бы добровольцем.

— Ты смелый. А я боюсь, — царевич вздохнул. — Говорят, Дхана Нанд сражается так, что его невозможно победить. Только однажды его собственный раб уделал, но это было давно, и тот раб всё равно погиб, а больше Дхана Нанда никто не побеждал. Но я всё же попробую выйти против него.

— Я тоже, — спокойно заявил Чандрагупта. — Обязательно. Император Магадхи и есть моя главная цель.

— Если что, умрём вместе? — Амбхикумар как-то по-новому взглянул на Арью, а тот просто молча кивнул. — Только отцу не говори, что я пытался сегодня с тобой сделать, а то махарадж убьёт меня до начала сражения. Он считает, что такие, как я — порченые либо проклятые. Им нельзя позволять размножаться, лучше сразу убивать. Я до конца жизни буду скрывать от него свои пристрастия. Только Селевк знает. Он сказал, что я — нормальный. Он и отцу пытался объяснить, что те, кого привлекают мужчины, здоровые, не порченые, но отец всё равно не поверил. А вообще, если бы не Селевк, я бы давно наложил на себя руки. К сожалению, наместник меня не хочет… Я просил его как-то попробовать, когда совсем невыносимо стало, но он меня выгнал, сказав, что я для него как сын, поэтому между нами ничего не будет. Так ты не скажешь отцу?

— Нет, не скажу, — Чандрагупта изо всех сил старался не рассмеяться.

Царевич Амбхикумар, несмотря на всю его взбалмошность и самолюбование, оказался, в конце концов, довольно забавным парнем.

====== Часть 17. Слишком короткая встреча ======

— Вижу, даже пылкому Амбхикумару неподвластно растопить льды Кайласа в сердце бравого Арьи! Как жаль, — этой шутливой фразой поприветствовал Чандрагупту ранним утром Селевк, проходя мимо него по коридору в сопровождении Филиппа.

Телохранитель, оценив шутку господина, засмеялся, а Чандрагупта вспыхнул, но быстро взял себя в руки. «Этот юнец просил меня ничего не говорить Амбхираджу, а сам рассказал Селевку. Вот же идиот!» Хотелось пойти и хорошенько врезать глупому царевичу, не способному держать язык за зубами, но Чандрагупта сдержался. Ещё не хватало за день до битвы оказаться в темнице за нападение на особу царской крови.