Заклинание Частичной Трансформации, превращение отчасти в рыбу с жабрами, дабы иметь возможность дышать под водой. Но Айлин под влиянием момента страсти, исполнила его в каком-то неправильном виде и у нее между ног вырос «плавник». Уперся в ногу Ибтахаль, которая невольно посмотрела вниз, глаза ее расширились, рот приоткрылся, демонстрируя жемчужные белые зубки.

— Почему ты так бессовестно хороша, – прошептала Айлин, крепко целуя Ибтахаль и страшные усилием воли отрываясь от нее. – Набери воздуха и жди меня здесь!

Ибтахаль только кивнула, набрала воздуха, отчего ее крепкие грудки всплыли, едва не касаясь Айлин. Да, Айлин знала, что так и будет, за этим и приказывала Ибтахаль раздеться, но все равно, сейчас вдруг ощутила, что это слишком. Что еще немного и миссия сорвется, потому что она набросится на принцессу и отлюбит ее прямо под водой, и в ходе любви утратит концентрацию и все станет очень плохо.

Поэтому Айлин аппарировала прочь, обнаженная, с вздыбленным плавником – фаллосом, словно мифический подводный мужчина, повелитель глубин, топящий корабли.

— Вон там! Голый мужчина! – заорал кто-то, указывая в небеса на Айлин.

Аппарация в трюм и удар живым огнем!

— Экспульсо! – удар в палубу, чтобы огонь рвался выше.

Кто-то из матросов сунулся и тут же получил Ступефаем. Стоило бы задержаться, но где-то там на глубине ее ждала Ибтахаль! Прекрасная подводная дева, от одной мысли о которой, сердце готово было выпрыгнуть из груди Айлин. Глупо, бесстыдно, ей нужно было заботиться о всех волшебницах, сражаться за половину Кравии, но она бросила восставших и отправилась биться за свою любовь.

Айлин аппарировала к Ибтахаль, снова создала воздух вокруг и губы их встретились.

— Вперед, – сказала Айлин, – пора спасти твою семью.

====== Глава 8 ======

Никто не бдил за обстановкой, все столпились с одного борта и галдели, обсуждая пожар. Айлин замерла на мгновение, затем обратила заклинание на сам корабль. Тот качнулся и столпившиеся полетели за борт, прямо в воду. Айлин немедленно переместилась туда же, оставив Ибтахаль швыряться Ступефаями на палубе.

Трансформация в акулу, но частичная – только голову.

— Редукто. Экспульсо. Конфринго. Экспеллиармус. Ступефай. Петрификус Тоталус.

Заклинания работали, практически так же, как и на воздухе. Айлин металась между барахтающихся тел, рвала их зубами, оглушала и взрывала заклинаниями. В суматохе вокруг пожара никто не обращал внимания на творящееся возле “Гордости Фейхи”.

В считанные секунды все было закончено и Айлин вернулась на палубу.

— Молодец, – одобрила она, увидев несколько тел.

— Они засмотрелись, – рука Ибтахаль очертила контуры обнаженного тела.

Недоработка, мужским ей было сделано только лицо и руки, но это можно было исправить и потом.

— Алохомора, – и замок в трюм сломало, дверь распахнулась.

— Это... я даже не знаю, что сказать, – произнесла Ибтахаль.

Толпы юных девочек и девушек, скованных друг с другом, и прикованных к полосам металла вдоль бортов. Забитые, потухшие лица, синяки, следы насилия, разорванные одежды.

— Бегите, – прошептала одна из них.

В темноте она ошибочно приняла обнаженных Айлин и Ибтахаль за таких же “невольниц”, сумевших как-то освободиться от цепей. Айлин молча вскинула палочку, запечатывая люк и вход в трюм отталкивающими чарами. Ей очень хотелось выйти наружу и сжечь весь этот город, за все увиденное сегодня, но вначале надо было спасти девушек.

— Я помогу вам спастись, но необходимо соблюдать тишину.

— Кто ты?

— Я? Айлин Освободительница.

Небольшой Люмос, осветивший ее и Ибтахаль, шепотки, возгласы, слезы, звон цепей. Многие совали кулаки в рот, грызли их, чтобы не кричать. Короткие, отрывистые возгласы быстро прояснили картину происходящего. Поход за веру, война в Кравии – многие бежали с семьями, некоторых захватывали в плен в городах. Иные думали, что уже спаслись, но их хватали в Думане, Корсане, Бутоле, Пианде, разлучали с семьями, везли в Оржыл, вбивая покорность в головы и тела.

Внушали им, что они, сидящие тут, с непокрытыми головами и телами, нечисты и греховны, и чтобы даже думать не смели о побеге, но все равно приковывали. Самых непокорных били и насиловали, зачастую на глазах у остальных, чтобы знали, что их ждет. Все они планировались к отправке за море, для перепродажи в наложницы и служанки тамошним богачам.

— Да тут больше половины из Кравии, – прошептала Ибтахаль, сжимая кулаки.

Несколько взмахов палочек, две строчки в дневник, извлеченный из мешочка, и портключ в центр трюма.

— Вы можете отправиться в Торбук, в самый центр земель волшебниц, – сказала Айлин, – достаточно коснуться вот этой статуэтки. Вас там примут, дадут кров и еду, возможность жить спокойно. Или я могу переправить вас в Топчу, но дальше вам придется действовать самим.

Раздался тихий вой и плач, впрочем, Айлин и сама понимала, что предлагает невозможное. Даже если они собирались бежать, далеко бы ушли женщины, без сопровождения мужчины, по землям, объятым порывом пограбить под знаменем веры? Но в то же время она предлагала им вернуться в Кравию, к волшебницам, от которых они и бежали.

Сложный выбор, но у Айлин сейчас не было времени возиться с ними. От одной мысли сколько в Оржыле таких же девушек (только не таких богатых и знатных), схваченных, прикованных, изнасилованных, забитых до полусмерти, у нее чесались кулаки и сжимались зубы.

— Госпожа!

— О величайшая!

Это было страшно, они кинулись толпой, пытались поцеловать ее ноги, чуть не сломали статуэтку, пытаясь коснуться ее первыми. Айлин пришлось прибегнуть к магии, чтобы ее и Ибтахаль не затоптали и не смяли в порыве благодарности.

— У них тут наверняка остались семьи, – со вздохом заметила Ибтахаль, когда последняя девушка исчезла.

Причина вздоха была понятна, но Айлин все равно разозлилась, так как и без того еле сдерживалась.

— Выбирай, кого спасать, их семьи или твою! – хлестнула она репликой.

— Мою, – ответила Ибтахаль.

Они успели одеться и расспросить девушек. Те знали не слишком много, но достаточно, чтобы Айлин и Ибтахаль смогли разобраться. Все следы указывали на управителя столицы, племянника короля, и магов из главного храма Небесного Отца.

— Хорошо, – ответила Айлин. – Держись за меня крепче. Редукто.

Она проломила днище “Гордости Фейхи” и аппарировала в воздух, извлекла метлу и зависла там, затем еще несколько раз вскинула палочку, швыряя в корабли и здания вокруг порции живого огня.

— Там же могут быть пленники, – пробормотала Ибтахаль, сидевшая сзади на метле.

Она держалась за Айлин, приятно сжимая ее живот крепкими ручками.

— Ты же видела пленниц на корабле. Думаешь, они не радовались бы смерти?

— Радовались бы, – признала Ибтахаль. – Но ты же не собиралась запускать “огненную птицу несчастья”?

— Нам нужно отвлечь внимание горожан и создать панику, чтобы нужные нам важные люди вылезли из своих укрытий, – отозвалась Айлин. – Не говоря уже о том, что я вдруг ощутила сильнейшее желание сжечь Оржыл.

— Поддерживаю, – выдохнула ей прямо в ухо Ибтахаль.

Еще одна аппарация, на крышу главного храма, и Айлин с Ибтахаль проникли внутрь. Главный маг мирно дремал в своих защищенных покоях, не устоявших перед магией Айлин. Минуту спустя он был уже раздет, связан, и Ибтахаль крепкой ногой запихивала ему в зад его же жезл.

— Ты решил обмануть Бароха?! – рычала ему в лицо Айлин, подпаливая бороду. – Барох не терпит обмана!

Один из “пиратских королей”, чье имя Айлин слышала от попрошайки и прочих.

— Небесный Отец покарает тебя!

— Но не раньше, чем я покараю тебя за обман! – прорычала Айлин. – Газиз, пинай!

Каблук ударил в жезл, тот воткнулся еще дальше в задницу, смял внутренности. Маг рычал и пускал пену, скрежетал зубами и кричал, призывая гнев Отца на головы “идиотов”. Айлин поднесла ему порошка правды и только тогда маг выдал то, что знал. Ему шли доходы от работорговли и перепродажи и он закрывал на них глаза, делал вид, что не знает ничего. Всем заведовал один из помощников, некий Декха уль-Марых, тоже маг, известный в Оржыле своей благочестивостью.