Высокая, стройная, красиво накрашенная, она пламенела огненно-рыжей шевелюрой, уложенной в замысловатую короткую стрижку. Смуглое лицо и миндалевидные глаза напоминали о ее далекой южной родине. Стелла запихнула брелок в карман модных белых льняных брюк с высокой талией, двумя руками поправила большую грудь, туго упакованную в алую шелковую блузку без рукавов на золотых скобах вместо бретелек, и щедро усыпанную стразами.
– Диор меня побери! – закричала Диана, ощупывая наряд Стеллы. – Это же эксклюзив от Том Форд! Только на прошлой неделе видела в инете, как в нем модельки по подиуму рассекали. И уже на тебе! Когда успела-то? Таких нарядов на всю Москву два от силы, считая твой.
– А то! – гордо подбоченилась Стелла. – Виркоров подогнал! Эта старая болгаро-еврейская морда с показов не вылазит. Видела его новую стрижку? Только я могу облагородить его от природы слащавую физиономию сытого кота! Вот он меня и благодарит за это. А ну-ка, покажись-ка, девочка, доктору!– она обошла меня со всех сторон.
– Стелла у нас доктор красоты, – пояснила мне Диана.
– Мда, – задумчиво протянула Стелла. – Случай, конечно, запущенный. Но ничего. Сейчас я из тебя сделаю рыбу моей мечты, – она поднесла пальцы ко рту, сложила их щепотью и чмокнула. – Слушай сюда, что скажу: после меня мужикам, что рядом с тобой будут крутиться, галстуки уже не понадобятся.
Все работники салона, которые активно прислушивались к нашему разговору, дружно рассмеялись.
– А при чем здесь галстуки? – спросила я.
– А при том, что у них вместо галстуков будет их же стручок торчать. А ну все ко мне, бандерлоги! – она хлопнула в ладоши. – Быстро-быстро!
Сотрудники побросали фены и пилочки и собрались вокруг Стеллы.
– Так, рыбы мои, работаем. Все сразу и от души. Чтобы мне сейчас сделали ей так, как… как… – она закатила глаза и щелкнула пальцами, ища сравнение.
– Как Калерии перед концертом в Кремле? Или как Виркорову перед его шоу "Он"? – пропел высокий парень в ярко-розовых джинсах в облипку.
– В жопу Калерию! И Виркорова с его глазами какающего мопса туда же! – отрезала Стелла. – Сделаем лучше! Поставим краску на волосы на три тона светлее теперешнего, и пряди вокруг лица на тон темнее основного цвета. Будем делать из нее медовую бляндинку. А то как светлая шатенка она вообще голодная моль в обмороке.
– Куда поставим краску? – испугалась я
– Она имеет ввиду: положим краску, – прошептала Диана. – У нее такая своеобразная манера разговора. Привыкай и не спорь!
– Стеллочка, а глянь своим зорким глазом: может ей каре забацать? Это всегда смотрится стильно, и сразу создает продвинутый "лук", – Диана погладила меня по волосам, приподнимая их.
– Обалдела? – вскинулась Стелла и крупные золотые серьги, украшенные подвесками, возмущенно колыхнулись. – Какое каре? Для каре нужна интеллигентная морда лица. Породистая! И где ей взять такую песню? Будем снимать длину и делать французскую лесенку. Копну, но не тяжелую. Девочка вся тоненькая, как тростиночка. И волос будет летящий. Чтобы она голову повернула и все разлетелось. И пряди на мордаху упали. И объём пусть хоть на голове будет, если с других мест все в семью Кардашьян ушло.
– Да, лесенка тут оптимальный вариант, – парень в розовых джинсах, с невероятной прической: тщательно завитой челкой, которая закрывала ему половину лица, прижал ладонью мои глаза и рот и пропел томным голосом:
– Бровки уберем наполовину, глазки откроем. Макияжу я тебя научу. Диана, расчехляй телефон. Будешь снимать, как я ее крашу, чтобы она потом дома еще раз посмотрела, как работает бог визажа.
– Мофет, не надо бвови убирать?– шепотом пролепетала я, пытаясь сбросить с лица его ладонь, которая крепко прижала верхнюю губу, мешая нормально разговаривать.
– Молчи, колхоз имени Ленина! – он махнул рукой. –Тише, когда маэстро творит! Тут, конечно, больше подошла бы бензопила "Дружба", но так и быть использую свой золотой пинцет. Дайте мне вдохновения! Немедленно! – закричал он.
–Жорж, ты лучше всех! Ты – бог визажа! – закричали присутствующие.
Причем громче всех кричала Диана.
– Какой потрясающий розовый цвет джинсов, – добавила она, когда хор восхищения стих. – Только ты с твоим утончённым вкусом мог выбрать такой.
– Фу, районный центр имени Надежды Бабкиной, – скривился Жорж. – Розовый! Тьфу на тебя! Тьфу! Это цвет норвэжского лосося в период нэрэста! Оспидя, с какими ужасными людьми приходится иметь дело! –он положил голову на мощную грудь Стеллы и всплакнул.
– И не говори! – возмутилась Стелла. – Обидеть стилиста легко! Кстати, об обиде. Я вообще в шоке со вчерашнего дня. Вечером пришла ко мне новая клиентка и заявила, что у меня парикмахерская. Парикмахерская!
– Боже мой! Дорогая моя, как ты это пережила? Вот тварь! Да как она посмела? – Диана в ужасе закрыла руками лицо.
– А я ж о чем? – Стелла яростно сузила огромные, тщательно накрашенные глаза.
– Я ей чуть не вырвала ее поганый рот! Назвать мой фэшн-бьюти-спа-стайл-визаж-шик- салон парикмахерской! – с этими словами Стелла схватила меня, резко развернула и бросила в кресло.
Я в ужасе закрыла глаза. Нет, они правы. Это не парикмахерская. Это испанская инквизиция!
Жорж накрыл мое лицо полотенцем и принялся выщипывать брови. Больно-то как! Я ойкнула и взмолилась:
– Может не надо так активно?
– Это надо было говорить господу богу, когда он тебя кроил из обрезков меня, уставший и с закрытыми глазами. А теперь поздно! Терпи, Даздраперма Ивановна! Зверев терпел и нам велел! Я из тебя человека сделаю. Чтоб мне всю жизнь одеваться в "З́аре"! – закричал Жорж. – Тфу-тьфу-тьфу и три раза по дереву! – он постучал по голове стоящей рядом с ним ассистентки, которая с благоговением держала на вытянутых руках несессер с инструментами красоты.
Открыть глаза я решилась только через два часа. Когда Стелла сдёрнула с меня алую пелерину, закрывающую плечи, и ликующе закричала:
– А теперь смотри! И целуй наши золотые ручки!
Я взглянула в зеркало и ахнула. На меня смотрела прехорошенькая, но совершенно чужая девушка с потрясающей светлой шевелюрой, которая, действительно, двигалась, стоило мне лишь слегка повернуть голову. Медово-золотистые шелковые пряди спадали на сияющее лицо с высокими, изогнутыми домиком бровями, из-под которых испуганно смотрели на свое отражение голубые, широко распахнутые глаза. Неужели это я? Руки сами потянулись ощупать эту красоту, чтобы убедиться, но Жорж немедленно ударил меня по рукам.
– Отвыкай от этой провинциальной манеры без конца мацать мордашку, хуторянка с фермы имени Софии Ротару! – скривился он.
Стелла рассмеялась и обняла меня.
– Все будет хорошо, девочка! – прошептала она мне на ухо. – Меня тоже спасли несколько лет назад. Где бы я была, если бы не Матильда с ее командой? Мой муж до сих пор на задних лапках ходит и даже пукает в себя, чтобы не мешать дорогой супруге! Главное: верь в собственную неотразимость.
Неужели такая блестящая, успешная и яркая женщина тоже столкнулась с изменой и скотским отношением к себе? Да что с ними не так, с мужиками? Что им нужно вообще?
Остаток дня мы с Дианой убили на подбор нарядов. Сначала она потащила меня в свой бутик в самом центре Москвы, и вывалила на стойку с кассой немыслимую гору одежды.
– Как же хорошо, что у нас с тобой размер совпадает! – без умолку болтала она, швыряя на стойку юбки, платья, костюмы и туфли.
У меня закружилась голова от брендов, имен кутюрье и немыслимых расцветок. А потом мы поехали ко мне и весь вечер Диана комплектовала "луки" – как она называла сочетания разных шмоток, создающих определенный стиль.
Каждый наряд она вешала на отдельную вешалку, к ней тут же цепляла пакет с обувью и аксессуарами, и аккуратно размещала в шкафу. Потому что запомнить это я бы в жизни не смогла. А если снимать на телефон, то мне бы приходилось вставать в два часа ночи, чтобы просматривать запись.