Решив навестить Бельгин, пока султанши трапезничают, Айнель-хатун вышла на террасу и с улыбкой коснулась ее плеча, подойдя и встав рядом у перил. Бельгин мельком обернулась на нее и, вздохнув, снова обратила голубые глаза на султанскую террасу. Проследив за ее взглядом, Айнель-хатун увидела повелителя с его пашами и шехзаде, которые беседовали.
— Уверена, завтра он тебя снова навестит, — бодро заметила она. — Он уже давно не заглядывал.
— Да, слишком давно… — грустно улыбнулась Бельгин. — Мне кажется, что он отдаляется, Айнель. Ты мне не лжешь? — таким тоном, будто от этого зависела вся ее жизнь, вопрошала она. — Может, у него есть кто-то? Хафса Султан отправляла к султану наложницу?
Айнель-хатун помедлила, выбирая между горькой правдой и спасительной ложью, после чего ответила:
— Тебе не о чем тревожиться, Бельгин. Ты лучше думай о ребенке, которого тебе нужно сберечь до родов. Идем в покои, тут холодно.
Утро следующего дня.
Топкапы. Дворцовый сад.
Эсма Султан так истосковалась по брату, что сейчас крайне негодовала в адрес ширмы, что разделяла сад на мужскую и женскую половины на свадебном торжестве в это утро. Вчера она после ночи хны поздно отправилась домой вместе с мужем и не улучила момента увидеться с Мурадом. Перед прощанием они с матерью условились, что и она, и Мурад приедут во дворец султанши к ужину, когда праздник в Топкапы закончится, и тогда уже проведут время всей семьей. Сейчас же Эсма Султан сидела подле Филиз Султан в просторном шатре на женской половине сада и краем глаза наблюдала за танцующими рабынями, ведя беседу с матерью. Вчера вечером им не удалось побыть наедине и открыто обо всем поговорить, и они воспользовались уединением, пока другие султанши еще не пришли в сад.
— И как ты на это отреагировала? — настороженно осведомилась Филиз Султан, узнав от дочери, что бывшая жена ее мужа узнала о своей беременности после развода.
— Паша сам был поражен не меньше меня, узнав обо всем из моих же уст, — пожала плечами Эсма Султан. — Конечно, мне было неприятно, но я обуздала себя, решив, что паша в этом не виноват. Кто же знал, что так случится? Но меня, разумеется, раздражает тот факт, что он позволяет себе содержать эту Ракель-хатун и даже навещать ее в том доме, что он ей и подарил. Давуд-паша человек достойный и честный, я уверена, мне не в чем его подозревать, но все же…
— Ты поступила мудро, не став устраивать скандал, — с пониманием посмотрев на дочь, сказала Филиз Султан. — Тебе и самой нужно поскорее родить ребенка мужу. Когда эта Ракель-хатун разрешится от бремени, попробуй предложить паше, чтобы его ребенок жил с вами, как ваш воспитанник, но только заранее предупреди его, что его бывшая жена делить с вами дворец не будет. Пусть она навещает ребенка. Думаю, она не глупая женщина и поймет, что у него будет куда больше перспектив, если его вырастит султанша по крови и поможет ему в будущем занять достойное место при дворе.
— Так бы паша не разрывался меж двумя семьями и всегда был бы рядом со мной, — задумчиво кивнула Эсма Султан, но потом сконфуженно повернулась к матери. — Однако смогу ли я принять этого ребенка?.. Растить вместе со своими детьми…
— У тебя доброе сердце, Эсма. В чем повинен ребенок? Невинная душа, которую тебе нужно приютить и помочь ей выжить в этом жестоком мире. Неужели ты откажешь малышу в этом?
— Нет, — вздохнула та. — Разумеется, нет.
Они увидели приближающуюся к шатру Хафсу Султан в окружении служанок, которая высокомерно ступала по тропинке, сверкая драгоценностями в лучах утреннего солнца.
— Ты погляди, как важно идет, — язвительно произнесла Филиз Султан, чем вызвала согласный смешок дочери. — Прямо-таки Валиде Султан…
— И не говорите, — чуть желчно отозвалась Эсма Султан. — Возомнила себя владычицей империи. Жду-не дождусь, когда она сама свалится в ту пропасть, в которую стольких столкнула.
— Ты держись от нее подальше, Эсма, — тут же предостерегла ее мать. — Не связывайся с ней. Эта дьяволица на все способна, да покарает ее Аллах.
Они умолкли, так как Хафса Султан приблизилась к шатру и с вежливостью им улыбнулась.
— Доброе утро. Чудесный мы организовали праздник, не находите?
— Да, слуги постарались на славу, — не преминула согласиться Филиз Султан. — Но свадьба моей дочери, помнится, была пышнее.
— Повелитель бы мне не простил, будь иначе, — ухмыльнулась Хафса Султан, опустившись на сидение без спинки и расправив складки платья. — Известно, как он любит вас, Эсма Султан. Наш повелитель всех своих детей одаривает любовью, чего, увы, не скажешь о его женщинах, но что уж поделать — наш падишах в последний год часто меняет привязанности. И в силу этого династия вскоре пополнится очаровательными младенцами.
Понимая, что она снова пытается ее уколоть, Филиз Султан все же попалась на крючок и посмотрела на эту женщину, с прохладным любопытством наблюдающую за ней, как будто забавляясь.
— Младенцами?
— Разве вы не знаете? — деланно изумилась Хафса Султан и вопросительно глянула на Эсму Султан, которая потупила взор в смущении. — Уже две его фаворитки — Бельгин-хатун и Афсун-хатун — ждут детей. Их вы должны помнить. А теперь у повелителя новая любимица. Первая красавица гарема Нефизе-хатун.
Филиз Султан стоило огромных усилий сохранить лицо и, сглотнув, она отвернулась, подставив его ветерку, что уже нес в себе прохладу подступающей осени. Неловкость, воцарившуюся в шатре, сгладила Михримах Султан, с милой улыбкой вошедшая в него.
Им недолго пришлось ждать прихода невесты. Айнель-хатун снова сопровождала султаншу до шатра. Нилюфер Султан пребывала в том же мрачно-сдержанном настроении, как и прошлым вечером. На ней было уже куда более простое — вполне в ее вкусе — платье приглушенного желтого цвета с длинными рукавами, лиф которого и рукава были изящно расшиты золотой нитью. Султанша хмурилась, ступая по тропинке, словно мыслями находясь не здесь, и смотрела прямо, поверх шатра, в который направлялась.
Этот праздник мало походил на веселье в честь свадьбы — все то время, что длилось торжество, на женской половине почти никто не улыбался, в тягостном молчании наблюдая за развлечениями, что были организованы для султанш. Когда же все закончилось с приближением вечера, все испытали облегчение от того, что их повинность выполнена, и они могут разбрестись по своим дворцам и покоям, дабы заняться куда более интересными делами.
Нилюфер Султан покидала дворец скромно: она, не глядя по сторонам, решительно прошла мимо ташлыка, откуда на нее любопытно глазели наложницы, а следом за ней поплелась целая вереница слуг, которые несли сундуки с ее вещами. Возвышаясь на балконе, Хафса Султан проводила ее самодовольным взглядом и, переглянувшись с Идрисом-агой, скрылась за дверьми покоев Валиде Султан. Она уже готовилась нанести очередной удар своим врагам, который на этот раз должен был сотрясти всю империю.
Дворец Нилюфер Султан.
И вот настал этот роковой вечер, когда она, преодолев в карете недолгий путь из Топкапы до дворца, что им с мужем подарил повелитель, переступила порог своего нового дома. Богатством убранства он не отличался, представляя собой весьма скромный и небольшой по размерам двухэтажный дворец, обставленный в восточном стиле. В сопровождении служанок, среди которых, увы, не было Дафны, что по-прежнему томилась в наказании в Старом дворце, Нилюфер Султан поднялась на второй этаж и, помедлив, вошла в покои, которые ей предстояло делить с новоиспеченным супругом.
Это была, наверное, одна из самых просторных комнат во дворце, среди которых был также холл на первом этаже и, пожалуй, все. В покоях властвовал в большинстве своем темно-красный цвет, напомнивший султанше о крови, которая в эту ночь и должна была здесь пролиться, в сочетании с коричневым и золотым оттенками. Нилюфер Султан эти цвета всей душой не любила. Ей бы пришлись по вкусу синий или желтый цвета, но, увы, никто даже не поинтересовался у нее, в какой палитре обставить их с супругом покои в ее же, между прочим, дворце.
