Сквозь заслон деревянных конструкций и тонны хранящих колдовские тайны пергаментов пробился звук распахнувшейся двери, разрозненные нотки звонкого голоса Джинни и бросившегося ему наперерез возмущенного контральто Ирмы. Однако начатый разговор казался более важным.

- А теперь, значит, имеешь представление? – не удержалась от слегка каверзного вопроса Кира.

- Ой! – совершенно не глубокомысленно по-девочкиному отмахнулась Гермиона. – Да о вас уже все знают. Как будто вы от кого-то скрывались! Только что торжественно не объявляли, - ободренная позитивной реакцией собеседницы, она хихикнула, но тут же вновь стала серьезной. – И, Кира, поверь. Даже безотносительно этих новых обстоятельств никаких видов на профессора Снейпа у меня не было. Да, меня впечатлил тот вальс, и его… властная харизма. Соглашусь, что мои слова звучали двусмысленно. Но это были просто неудачно подобранные слова. А по факту, во-первых, как ты тогда правильно заметила, я замужем. А во-вторых, даже в тайных фантазиях я бы не стала представлять себя с профессором иначе, как за обсуждением каких-нибудь научных проблем.

- Я поняла, - вспомнив себя с профессором и от того счастливо улыбаясь, ответила Кира. – Не переживай об этом. И извини за то, что так накинулась на тебя тогда. Понимаю, что это было обидно. И несправедливо. Прости.

- Да ладно, - с облегчением рассмеялась внезапно ставшая симпатичной Гермиона. – Я же сказала, что считаю твою реакцию понятной. Не думаю, что сама осталась бы спокойной и вежливой, если бы со мной кто-нибудь в похожих выражениях пооткровенничал насчет Рона.

Звуки, доносившиеся из центральной части библиотеки приблизились.

- Вот вы где?! – возмущенно констатировала возникшая в проходе Джинни. – Оглохли? Или ждете особого приглашения? Профессор Снейп сказал, всем пить!..

- Что пить? – с одинаковым недоумением хором переспросили Гермиона и Кира.

- Феликс Фелицис, - ответ прозвучал с не меньшим удивлением.

Знакомство с тайнами секретного архива пришлось еще ненадолго отложить.

Не став спорить с воинственно настроенной Джинни, они вышли в центральную зону библиотеки. По глазам полоснул блеск беспорядочно расставленных на высокой стойке пустых фиалов. Из размещенного там же светло-коричневого саквояжа Джинни извлекла еще два, заполненных густой золотистой жидкостью, и вручила с пояснением, что это порция на двенадцать часов.

- Профессор, - заговорила с кем-то отошедшая в сторону Гермиона, - там в основном литература по темной магии. Как вы считаете, насколько опасны могут быть эти книги сами по себе?

Наскоро опустошив свой фиал и приткнув его рядом с остальными, Кира обернулась.

– И достаточно ли для проверки стандартного комплекса диагностических чар? – дотошная отличница продолжила засыпать вопросами озадаченную Минерву.

Пробормотав что-то наподобие благодарности за напоминание, директриса спешно прошествовала к высокому камину, в пламени которого тут же исчезла. Встретившись с вопрошающим взглядом Киры, Гермиона растерянно пожала плечами. Однако топтаться в нерешительности им долго не пришлось. Минерва вскоре вернулась и, довольно блеснув кошачьими зеленовато-серыми глазами, махнула листом пергамента.

- Вот, специальное заклинание проверки. Альбус подтвердил, что его достаточно.

В расконсервированную секцию они вернулись втроем. Под изящной палочкой Минервы вспыхнули переливы диагностических чар. Зашуршали старые страницы. Возникла необходимость делать выписки, поэтому прямо между стеллажей появился наколдованный Гермионой столик и – по взмаху директорской палочки – три узких табурета.

«Надеюсь, я тоже так когда-нибудь сумею», - с долей скепсиса подумала Кира и машинально ощупала стул прежде, чем на него сесть. Вдруг иллюзия… Боковым зрением она вроде бы заметила косой взгляд и снисходительную усмешку Минервы. Но при том освещении могло и померещиться. В любом случае обижаться не на что. Ее магические задатки, как и прошедших тестирование детей-анимагов, проявлялись весьма неоднородно, а об уровне развития навыков и вовсе лучше пока помолчать. Отбросив лишние мысли и не обращая внимания на саднящую боль в проколотом пальце, Кира сосредоточилась на рецепте зелья телепатической связи, описанного в духе древних манускриптов, то есть туманно, витиевато и, само собой, на латыни. А рядом ждали своей очереди еще два фолианта, из которых свисали неоновые нити волшебных закладок. Две ярких – их наколдовала Минерва, показывая нужное заклинание Кире. Третья – созданная ею собственноручно – тускленькая, но все равно заслужившая похвалу. Да и то, что темномагическая книга раскрылась волчице, подтверждало состоятельность ее магического потенциала и не могло не радовать.

В секретной секции стало на удивление уютно. Ноздри щекотал приятный и немного пряный запах переплета – драконьей кожи, как заключили две бывалые ведьмы. Время от времени женщины негромко переговаривались, обсуждая находки и особенно запутанные записи. Поэтому, когда Киру позвала забравшаяся под самый верх Гермиона, та поначалу и не предполагала, что услышит что-нибудь особенное.

Буйная шевелюра отличницы касалась выхваченного из тьмы сводчатого потолка, затянутого махровой паутиной, а в руках она держала развернутый темно-желтый на просвет свиток.

– Здесь, кажется, про ваш народ…

Нахлынувшее чувство не было ни страхом, ни тревогой, скорее ощущением значимости происходящего. Одним быстрым и почти бесшумным движением она подскочила к лестнице, взлетела на несколько ступеней вверх и схватила протянутый пергамент. Света было слишком мало, пришлось вернуться к столу, над которым висел фонарь. Минерва отложила книгу и тоже заглянула в рукопись. Кира развернула пергамент так, чтобы читать было удобно обеим. Проскрежетала стремянка. Гермиона спустилась и нерешительно встала рядом.

«Директору школы чародейства и волшебства Хогвартс. Решение Великого схода магов всех британских земель об отстранении от изучения магии нижепомянутых категорий юных волшебников в наказание за преступления глав фамилий, примкнувших к коварному предателю Мордреду, и дабы другим не повадно было», - прочитала Кира длинное название манускрипта, нахмурилась и пробежалась по тексту ниже.

- Гарри! Рон! – донеслось из зала.

- Они вернулись, - воскликнула Гермиона и почти бегом устремилась к выходу из секретной секции. Сочувственно коснувшись плеча Киры, Макгонагалл проследовала в том же направлении. Волчица же осталась переваривать то, что успела выхватить из свитка. Однако первые звуки усталых голосов заставили ее все-таки поднять голову и обострить слух частичной трансформацией.

- Думали уже не сдержим, - возбужденно пробасил Рон. – Хорошо у компьютерщиков там что-то получилось, и самолеты перестали слушаться пилотов. Хотя пять «Тайфунов» все-таки взлетели…

- Он научился управлять погодой? – перебил говорящего чей-то испуганный женский голос. Вроде бы он принадлежал профессору нумерологии.

- Нет, коллега, речь о… - пояснения Флитвика утонули в общем гуле, посыпавшихся вразнобой вопросов и просьб продолжать.

- Один, кажется, удалось посадить в Корноулле, - отвечал Рон. – Два сбили… А еще два исчезли в неизвестном направлении.

- Два это уже не столь критично, - с уверенностью заявила Гермиона. – Главное, что вы целы.

- Не все, - бесцветно возразил Гарри. – Семеро наших в Мунго. Один в тяжелом состоянии. Один убит.

На несколько мгновений повисла тишина, сменившаяся неловкими попытками выразить сожаление и убедить Поттера в отсутствии его вины. Стандартные фразы, предназначенные для подобных случаев, не несли утешения и не избавляли от боли. Единственный их смысл заключался лишь в том, чтобы напомнить скорбящему – он не один. Кира слышала и произносила такое не раз. Она со вздохом качнула головой и вновь углубилась в манускрипт в надежде продраться сквозь дебри староанглийского.

Из текста следовало, что во времена великого противостояния короля Артура и его племянника Мордреда, некоторые семьи, близкие к «подлому выродку Морганы», выступили на стороне изменника. После гибели Мордреда, его ближайшие сподвижники были схвачены и приговорены к смерти. Их потомкам «милостью Верховного схода» сохранялась жизнь, но запрещалось владеть волшебными палочками и вообще использовать магию. И «дабы добросердечие судей не привело к появлению на британских землях ужаснейших обскуров» силами мудрейших и сильнейших чародеев было разработано и наложено на подвергнутые наказанию семьи чрезпоколенное проклятие магического беспамятства». Оно не лишало магических сил, но блокировало их спонтанное проявление у детей и избавляло проклятых от потребности в колдовстве. Наказанным под страхом мучительной смерти – расшифровывать подробности посуленной казни Кира не стала – «навек» запрещались любые контакты с волшебниками, а также любые попытки посвятить потомков, рожденных после суда, в тайну их происхождения и истинной природы. Не менее суровая кара ждала и любого другого колдуна, который осмелился бы сознательно нарушить наложенный запрет.