Эйнар поддержал его в ответ и толкнул легонько в плечо, зная, что не позовет, ведь рот будет залеплен.

========== Часть 17 ==========

— Люсиль, ты снова одна? — удивился Бруно. Пройдясь по пустому дому и так ни на кого и не натолкнувшись, офицер решил наведаться в спальню девушки. Она тут же оторвалась от чтения книжки двум уже почти уснувшим детям. Густаво и Лили расположились на огромной двуспальной кровати.

— Да, Эйнар попросил меня посидеть с Лили, пока он и Эмилия немного… пошалят, — смущённо улыбнулась Люсиль, а её щеки сразу заалели. Она произнесла эти слова шёпотом, как большую тайну, о которой не принято говорить вслух. Положив сборник сказок на комод, девушка накрыла детей пледом, подложив по бокам подушки, и подошла к Бруно.

— А мой брат, я вижу, тоже не упустил возможности и попросил посидеть с Густаво? — высказался он недовольным голосом. У него, может, тоже были планы? А эти два бессовестных негодяя решили ему их запороть. Только о себе и думают!

— Вовсе нет, я сама предложила лейтенанту свои услуги няни, и к тому же, мне приятно быть с Вашим племянником, — спокойно ответила Люсиль. Она странно посмотрела на офицера, медленно переводя завороженный взгляд с его глаз на губы, и, будто что-то для себя решив, прильнула к нему, неловко касаясь их легким поцелуем. Быстро, чтобы не оставалось времени на размышления, чтобы не дать себе возможности передумать. Сейчас или никогда!

— Простите. Я сама не знаю, что на меня нашло… — промямлила она, отстраняясь прежде, чем Бруно успел опомниться и ответить на такую долгожданную ласку. Девушка уже хотела вернуться в постель к детям, спрятаться под одеяло с головой и предаться самобичеванию: ругать себя и лупить по непослушным губам за то, что они не сдержались и посмели потянулись к её врагу. К её спасителю. Да просто к очень красивому мужчине! Какая вообще разница, что он немец? Не человек что-ли?

— Ничего страшного, — тут же очнулся фон Фальк и, ухватив за тонкое запястье, потянул за собой, за дверь спальни, чтобы не будить маленьких проказников.

Едва оказавшись в тёмном коридоре, он прижал Люсиль к стене и уже сам, не сдерживаясь, коснулся её мягких губ. Смакуя то одну, то другую, то обе сразу, при этом ощущая их полноту и невероятно сладкий вкус. Люсиль неумело отвечала, стараясь подстроиться под его неторопливый и спокойный темп. Она не верила, что так могут жёсткие офицеры.

— Я должна Вам признаться, — дыша через раз, произносит она, чувствуя, как большие горячие ладони приятно ласкают, сминают её задницу и пытаются добраться до ещё более приятных мест.

— Боишься меня или не хочешь? — спросил он, не переставая, впрочем, целовать её шею и скулы. Люсиль широко улыбалась и запрокидывала голову, поддаваясь ласке. Как же ей нравилось ощущать на себе тёплое дыхание, эти пальцы, нежно, но при этом настойчиво касающиеся чувствительных мест!

— Нет, я не боюсь… — она запнулась, собирая всё свою смелость и решительность в кулак, чтобы произнести вслух то, что уже не давало ей спокойно спать по ночам. — Я хочу Вас, но боюсь, что это будет больно, — признается Люсиль, зажмурившись. Она стеснялась говорить о таких вещах, но почему-то была уверена в том, что мужчина выслушает и поймёт. Ему она может признаться и рассказать обо всём.

Он так прекрасен. Ей нравилось даже просто молчать рядом с ним, стоять рядом, ощущая тепло тела, или же издалека смотреть на то, как он грубым, ровным голосом отдаёт команды младшим по званию.

— Не будет, — заверил он, не желая больше ничего слышать. Столько выждал и, если бы не её внезапный поцелуй, хрен знает, сколько бы ещё пришлось ждать.

— Уверены?

— Ещё как, — кивнул он и, обвив её талию, снова потянул за собой. Мужчина устремился в другую комнату.

— Просто… у меня ещё не было никого, — Люсиль не оставляла попыток остудить пыл мужчины. Несмотря на все его заверения, ей было немного страшно от того напора и желания, что он источал.

К тому моменту, когда Люсиль решилась заговорить снова, пока ещё ласковый лейтенант успел избавить её от белья и кинул на кровать. Он начал раздеваться сам, но, услышав признание, остановился и с недоумением посмотрел на девушку, отчаянно пытающуюся прикрыть постыдную наготу.

— Как так? А что было там в том доме, откуда мы забрали тебя? — Бруно глубоко вздохнул и лёг рядом, раздумывая над тем, как ему всё-таки везёт в жизни. Он, конечно, рад, что её не успели испортить, но ему-то хотелось трахаться, причём как следует, а теперь всё же придётся осторожничать.

— У солдата не… встал, — покрываясь пунцовой краской с головы до кончиков пальцев на ногах, призналась Люсиль. — Он пришёл в бешенство, пытался заставить меня помогать ему рукой, но я только и могла, что плакать. Моё тело словно онемело, — девушку передёрнуло от неприятных воспоминаний. — Он избил меня…

Бруно не сдержался и, прыснув от смеха, повалился на неё, придавив собой, и, заметив обиженно надутые губы девушки, остановиться не смог. Не зря рядовым в еду подсыпают бром!

— Почему Вы смеётесь? Вы находите что-то смешное? Мне было больно, — разочарованно произносит Люсиль и пытается выпутаться из крепкого кольца сильных рук. Она-то наивно полагала, что офицер поймёт, не станет издеваться. А он… Слов нет!

— Прости, — виновато улыбнулся Бруно, легко подавляя слабое сопротивление. Он ещё больше подмял под себя приятное, стройное тело и заставил ту посмотреть ему в глаза, запечатлев на покрасневшей щеке лёгкий поцелуй. — Просто я считал, что не успел тогда тебя спасти. Эта реакция — просто радость, я счастлив, что ошибался. И очень сожалею, что на твоей коже были синяки.

— Мне было плохо.

— Я знаю. Позволь мне сейчас сделать тебе хорошо, показать, что всё может быть по-другому, — улыбнулся он, стараясь приободрить её.

Люсиль скривилась, но ноги свести не вышло, потому что между ними был пристроен пах лейтенанта. Она всё чувствовала: и размер, и толщину, и его силу.

— Мне Эмилия рассказывала, как это больно и неприятно.

— Да, согласен, неприятно, но если сделать всё осторожно и нежно, то будет нормально, а потом уже хорошо, а ещё позже — замечательно, — стал убеждать её Бруно, не желая отпускать, как выяснилось, невинную девочку. — Если хочешь, то я могу остановиться и ещё подождать, — лукаво улыбнулся Бруно и пролез рукой между ног Люси, начав ласкать пальцами половые губы, словно подводя к правильному ответу.

Он чувствовал, как его пальцы увлажняются, и это придавало ему уверенности в правильности принятого решения, а его партнёрше — наслаждение и стон.

— Нет, не уходите, — переборов остатки стеснения, просит она. Люсиль полностью сосредоточена на своих ощущениях, буквально утопая в пучине наслаждения, пока огонь зарождался внизу её живота. Кажется, ей отчаянно хочется почувствовать его в себе!

— Я так и знал, — шепнул он ей на ухо и, чуть наклонившись, поцеловал косточку за ним.

Немного приподняв её за бёдра и подавшись вперёд, он как можно медленнее вошёл в столь желанное тело. Осторожно проникая всё глубже, стараясь раскрыть свою девочку полностью и без болевых ощущений. Ещё один рывок, и вот уже из горла женщины вырывается громкий стон. Бруно накрывает её рот своим, пока она продолжает стонать. Согнув ноги в коленях, она расслабляется. Он проникает дальше, расширяя для себя мышцы и увлажняя ещё больше.

— Тебе больно? — спрашивает он, как только замечает, что та зажмурилась, а её ногти впились ему в его спину.

— Да? Или нет… не уверена, — как-то неопределённо, даже рвано выдыхает девушка, продолжая царапать кожу на его спине и оставляя розовые полосы.

— Мне остановиться? — обеспокоенно интересуется он, замедлив движения. Большим пальцем мужчина надавливает на клитор, массируя его и принося неописуемое удовольствие. Этим нехитрым движением мужчина убеждает её, что ему ещё не время оставлять такое девственное тело. Опороченное, к счастью, лишь им одним.

— Нет! — вскрикнула она, и её ноги упали на постель от бессилия: этот немец издевался над её телом так искусно, без стыда манипулировал, доставляя ей непонятные, но чертовски приятные ощущения! Что это? Это и есть тот самый оргазм?