Он делает несколько осторожных шагов, по щиколотку утопая в снегу, а потом испуганно замирает – из-за деревьев на него смотрят два желтых огонька.

– Люпин, ты мог бы предупредить заранее… – начинает он, снова загребает снег, но обрывает себя на полуслове, заслышав угрожающее рычание.

– Люпин? – он тут же спохватывается, подбирается, но огоньки глаз исчезают, а через мгновение появляются на фут ближе прежнего положения. Из леса все так же пристально смотрят и рычат.

– Что за шутки? – Северус засвечивает люмос, отвлекаясь буквально на секунду, которой хватает неизвестному зверю, чтобы перейти в наступление.

Из чащи на зельевара выпрыгивает огромный волк. Пегая шерсть блестит под светом Луны, мощное тело перемещается быстрыми рывками, снег взрывается под когтистыми лапами, а пасть оскалена в предвкушении. Северус реагирует ступефаем, который улетает мимо – волк легко откланяется от первоначальной траектории. Снейп пробует еще раз уже в опасной близости от зверя, но в этот момент неизвестно откуда взявшаяся черная тень вылетает наперерез оборотню. Тень и волк сталкиваются, прокатываются по снегу несколько ярдов и тут же расцепляются. Тень оказывается черной собакой, гораздо меньше другого зверя, но не менее злобной. Она становится спиной к зельевару и яростно рычит, заявляя свои права на добычу. Но волк и не думает сдаваться, отвечая такой же угрозой, подбирается для атаки, но пес нападает первым.

– Северус, думаю, дальше они без нас разберутся, – тихий голос за спиной в миг заставляет обернуться, и Снейп обнаруживает Люциуса.

Малфой нахмурен, рассержен, держит палочку на изготовке и не отрывает взгляда от своры.

– Пошли, – командует он и исчезает, заставляя друга выйти из нервного ступора.

Северус аппарирует следом, оказывается у главных ворот мэнора и быстро догоняет друга, чеканящего шаг к крыльцу.

В гостиной они усаживаются в кресла у камина, молча глотают поданный коньяк и только после длинного тяжелого выдоха Малфой начинает спрашивать.

– Как ты там оказался? И это же был Люпин?

– Очевидно, – Северус пожимает плечами, приходя в себя от выброса адреналина. – Оказался порт-ключом, который дала мне ворона.

Люциус заинтересованно смотрит на него, и зельевар кратко излагает произошедшее.

– Хочешь сказать, что ты ухаживаешь за вороной Люпина? – Малфой окончательно расслабляется, вытягивает ноги к огню и с усмешкой смотрит на друга.

– Ты как всегда акцентируешь внимание не на главном, – недовольно отвечает Снейп. – Тебе не интересно, почему Люпин пытался напасть на меня?

– Наверное, от большой любви к тебе, – фыркает Малфой, делает новый глоток, а взгляд против тона становится жестким. – А еще потому, что не принимает ликантропное зелье. Агрессия, удаленная территория и Блэк, у которого, по всей видимости, сигнальные чары на проникновение к оборотню.

Северус недолго обдумывает его слова, приходя к таким же выводам, а потом на него накатывает позабытый страх. Отложенная реакция возвращается замершим сердцем, крупной дрожью по рукам и холодом по сведенному судорогой позвоночнику. Оборотень… Как в те далекие школьные времена. Первобытный ужас перед хищником, иррациональная дрожь перед человеком в дневное время суток и кошмары, кошмары, кошмары… Каждый раз он не успевал убегать, его не спасали, а палочка в руках была безжизненной, и тогда огромные острые зубы впивались в шею, разрывали плоть на части, душили и топтали. Нестерпимая всепоглощающая боль заполняла собой сознание, и позже Северус сравнивал эти сны-воспоминания с болью от Круцио Лорда – было весьма похоже. Точно так же, как и на горячий железистый запах крови, которой вмиг пропитывалось все вокруг…

Но все-таки его снова спасли. Снова спрятали от ужасного зверя, который преследовал его с самого Хогвартса. Северус поводит плечами, выравнивает дыхание и натыкается на внимательный взгляд Люциуса.

– Я в порядке, если ты хочешь об этом спросить, – грубо говорит он, а Малфой снова оскаливается.

– Вижу. Как и то, что наука Лорда прошла даром. Ты всегда так реагировал на оборотней.

– А ты всегда мне об этом говорил. Я помню, – злится зельевар.

Он снова пытается успокоиться, но тут в гостиную врывается Блэк, и становится не до релаксирующих упражнений.

– Какого черта, Снейп?! Как ты там оказался?! Какого черта тебя вообще туда понесло?! – рычит он так же злобно, как и в лесу.

А еще прихрамывает и торопливо зажимает левую ладонь носовым платком.

– Встречный вопрос: Люпин что, настолько скуп, что не может разориться на ликантропное зелье? – цедит Северус, совершенно не собираясь отчитываться перед Псом.

– Да, он его не принимает! И ты мог бы поинтересоваться заранее, прежде чем лезть к нему в полнолуние!.. Руки убери! – Сириус продолжает бушевать и резко отталкивает плечом Люциуса, который подошел осмотреть его раны.

– Блэк, прекрати орать и дай сюда ладонь. Что там произошло? – Люциус упорствует, еще больше выводя Пса из себя.

– Тебя это тоже касается! Еще раз полезешь аппарировать вместе со мной – выкину по дороге! По кусочкам! – Сириус вырывается, разворачивается и так же стремительно уходит.

Наверняка на Гриммаулд-плейс – зализывать свои раны.

– Псих, – комментирует Северус и оборачивается к огню, гася приступ раздражения.

– И этот псих снова тебя… кх-м, выручил, – Малфой наигранно прикладывает кулак ко рту и оглядывается на хлопнувшие двери.

– Сомневаюсь, – отрицает Снейп, считывая реакцию.

– Придешь утром на Гриммо? Блэк говорил, что Люпин после полнолуния возвращается к нему, – спрашивает Люциус, обхватывая себя руками в нетерпении.

– А ты пойдешь его успокаивать? – вопросом на вопрос отвечает Северус, продолжая наблюдать. Нетерпение друга так ярко выражено, что зельевару кажется, что еще немного и Люциус нервно закусит губу и кинется следом за сбежавшим супругом.

– Именно, – коротко отвечает тот и направляется к дверям.

– Ты, кажется, что-то говорил о своей выдержке, – бросает ему в спину зельевар, не ехидничая, но предупреждая.

– Она со мной, – доносится уже из коридора, и Снейп возвращается к огню и коньяку.

Какая выдержка? О чем, собственно, речь, когда Люциус реагирует на Пса так же остро, как Северус – на оборотня? На оборотня, не на Люпина. Значит ли это, что для друга Блэк теперь именно такой – вызывающий страх, выброс адреналина и ощущение неминуемой схватки? Похоже на то. Это – связь. Это – безудержное желание, которое плохо поддается контролю. Это – магия, которая как магнитом притягивает их друг к другу. Но если в их случае это связь, то почему Северус уподобляет ей свое отношение к оборотню? Вот тот вопрос, над которым стоит задуматься. И возможно, ему действительно стоит прийти утром на Гриммаулд-плейс, чтобы попытаться лучше разобраться в произошедшем – в причинах и следствиях.

Он допивает коньяк и возвращается домой, где его встречает встревоженная ворона. Кларисса не переставая щебечет, мечется вокруг него, пока Северус не выдерживает.

– Да уймись ты! С твоим хозяином все в порядке! – он демонстративно хлопает дверью спальни и совсем скоро оказывается под одеялом.

Остаток ночи лучше провести в тепле и с зельем для сна без сновидений. А никак не в раздумьях о чужих и собственных перипетиях судеб.

***

Сириус успевает в последний момент. Бросается наперерез, толкает что есть мочи и отправляется в полет вместе с огромным телом волка. Тот скалит зубы, набрасывается, угрожая разорвать, но Сириус прекрасно помнит, как можно успокоить зверя. Не показывать ему ни капли страха или слабины – и тогда волк признает, что встретил равного по силам. Не альфу – вожака стаи, а соплеменника. И как только жажда крови немного уляжется, волк и вовсе вспомнит пса, и слегка раздраженно отступит, успев все-таки повалять оппонента в снегу, сломать парочку тонких деревьев и рвано огрызнуться, когда чужие клыки норовят впиться сильнее необходимого. Очень скоро Лунатик успокоится, отойдет на пару шагов и взвоет на круглое белое светило почти в зените, ожидая, когда Бродяга поддержит его песнь. Бродяга поддержит, но не более – прямо сейчас ему нужно вернуться в мэнор. Прямо сейчас ему нужно выяснить, какого Мерлина Сопливусу больше не дорога его жизнь.