***
Отец обещал переубедить Поттера. Но если бы Драко знал, что его попытки будут именно такими, он бы подумал десять раз прежде, чем участвовать в этом. Нет, остался бы при своем мнении, но использовал бы другие средства. Это страшно… То, что происходит в мэноре пугает Драко до дрожи. Сначала отец говорит, что пригласил Поттера на еще один разговор, потом Поттер является и почти сразу же падает в обморок – стоит только Люциусу рот раскрыть, а потом начинается это… Потом приходит дядя, и Малфой-мэнор вздрагивает до самого основания со всеми его обитателями. Они кричат, они стоят на своем, а Драко почти не слышит их и не сводит глаз с Поттера. Гарри съеживается, дрожит как осинов лист, не может вымолвить ни слова, и это – не Гарри Поттер, победитель Темного лорда… Драко нестерпимо хочется себя ущипнуть, чтобы очнуться от этого кошмара, в котором от бравого аврора остался маленький худенький мальчик, которого нужно защищать от каждого дуновения ветерка. А Поттер хорошо устроился! Сейчас он разыграет из себя умирающего больного, и все встанут на его сторону, будут оберегать и целовать в задницу! И следом за ошеломлением приходит ярость. Поттер собрался устроить фарс из всей своей жизни, и в этот обман он втянет всех окружающих. Драко ему не верит! Драко не желает в этом участвовать!
Еще несколько дней он полыхает вместе с отцом – тот снова разговаривает с Сириусом, а после возвращается из агентства на полусогнутых ногах. Драко бросается вызывать Северуса, а тот, после недолгих манипуляций с зельями, укладывает Люциуса отдыхать, а на крестника бросает еще пару тяжелых взглядов. Что? Что Драко-то может сделать в этой ситуации? Он с Поттером-то не может сладить, а уж разобраться во взаимоотношениях отца и Сириуса – тем паче. Но, похоже, крестный от него этого и не ждет. Он старается объяснить еще одно новшество в их изменившейся реальности – магическая связь снова влияет на своих хозяев. И если Блэк заявляет, что больше не появится в Малфой-мэноре, то ей это очень сильно не понравится. И это – еще одна их головная боль.
Переключившись на отца, Драко на мгновение забывает о Поттере, а когда вновь вспоминает, обращает внимание на то, каким занятым теперь становится крестный – никаких больше ужинов и свободных вечеров за разговорами. Только работа. И как только Драко осознает, над чем тот работает, его снова накрывает: Поттер ждет от него ребенка. И он собирается его родить. И родит ведь – это же чертов Золотой мальчик! Повторное осознание ошеломляет не меньше. Екает в груди, разливается едким теплом и дергает за нервы. Гарри беременнен от него, и от этой новости Драко задыхается по ночам и не может уснуть. Только днем, между третьей и седьмой порцией успокоительного зелья, он понимает, что никакой это не фарс – Поттер теряет силы, Поттер болен, Поттер не сможет выносить, у него не получится… И вот теперь все его слова аврору об опасности доходят и до него самого. Это – самоубийство, и Драко не может, не хочет и не найдет в себе сил заставить себя участвовать в этом. Поттер должен одуматься. Ведь когда все станет плохо, ни один из них не сможет спокойно это пережить. Как он не понимает? Он же сам так переживал за Сириуса, изводил себя и сходил с ума, неужели не видит, что когда все станет плохо с ним, ни один из них не справится. Поттер собирается не только убить себя, но и их утащить за собой. И Драко не хочет, не хочет и не может позволить ему этого. Свой собственный мир без Поттера он так и не может представить. А это значит… значит, что Драко тоже придется попытаться. Еще раз. Остановить его.
Поттер ходит на работу в Аврорат как ни в чем ни бывало и через неделю, и через две. И это дает Драко слабую, но надежду на то, что тот передумал. Ведь если не передумал, то не подвергал бы своего ребенка такому риску на такой опасной работе. Ведь правда? Значит, у Драко есть шанс?
Он встречает его в кафетерии и решается. Гарри выглядит посвежевшим, почти как обычно и даже, кажется, ест что-то в этой пародии на общепит, но очень быстро в голову Малфоя закрадывается мысль, что это все – усилия косметических чар. Поттер не был таким хорошеньким, чистеньким и опрятным на своей работе с самого поступления на нее. Это заставляет Драко хмуриться и ускорить шаг.
– Поттер… Поговорим?
– Опять? – фыркает тот и лениво откусывает красный бок яблока. – Ладно, только не в курилке – меня тошнит от запаха.
Малфой кивает и ведет его в свой кабинет, накладывает заглушающее и снова не может не хмуриться – Поттер не садится, не смотрит в глаза и не перестает поглаживать свой живот.
– Ты не передумал, – констатирует он.
– Нет. И можешь не переспрашивать больше – не передумаю. Что бы кто ни говорил и чем бы это ни сулило, – аврор почти спокоен, почти расслаблен, но стоит к нему вполоборота, как будто готовый к нападению. Мерлин… Он же не думает, что Драко сможет…
Мысль бредовая настолько, что Малфой отказывается верить поначалу, но поза Поттера прямо кричит о том, что тот на «низком старте», и если слизеринец сделает хоть один неверный шаг, гриффиндорец возьмется за палочку. Чтобы защитить своего ребенка. Господи! Он, что, думает, что визит в Малфой-мэнор был для того, чтобы его запугать?! Думает, что отец или Драко собираются причинить ему боль, только бы избавить его от еще большей впоследствии? Что они могут попытаться насильно избавить его… И вот от этого Драко сам хочет падать в обморок. Да они же первыми пытаются его защитить! А не наоборот! Почему они – снова плохие, снова злодеи, снова те, кто причиняют мучения?!
– Тогда перестань гладить свой живот на людях. Выдаешь себя с головой… – слабо говорит он и мечтает добраться до стула, чтобы не рухнуть на пол от накатившей слабости.
– Это быстро стало привычкой… – улыбается Гарри и на какую-то секунду оживает, начинает светиться и тут же потухает. – Это все, что ты хотел мне сказать?
– Теперь… да, – отвечает Драко через несколько секунд, понимая, что у него нет сил переубедить Поттера. Не тогда, когда аврор воспринимает его «агрессором».
– Тогда… я пошел, – Гарри сконфуженно чешет затылок, демонстративно запихивает руки в карманы брюк – подальше от соблазна, и снимает заклинание с дверей.
– Мистер Малфой! – Поттер успевает сделать только шаг в направлении двери, как та распахивается, и в проеме появляется сначала стопка книг, а за ней угадывается макушка какого-то младшего консультанта. – Здесь кодексы и прочая информация, как вы просили…
Но Драко не слышит слов, он только видит, что мгновением позже эта груда будет у Поттера на голове, если тот не сделает хотя бы шаг в сторону. Или если ему не поможет Драко… Он не знает, какая сила им двигает, какой черт дергает его рвануть к аврору, но в ту самую роковую секунду он неизвестно каким чудом оказывается возле Гарри и, ухватив того за плечо, выводит с пути консультанта.
– О! Простите, пожалуйста, я вас не заметил, – извиняется волшебник, а Поттер, похлопав глазами, только кивает и слабо улыбается.
– Будьте осторожнее, мистер Поттер, – шипит Драко и силой заставляет себя разжать пальцы на чужой мантии.
Его сердце колотится, как оглашенное, холодный пот струится по спине, а мозг превращается в овсяную кашу, приправленную не медом, а испугом. Страхом от того, что беременный Поттер только что чуть не упал, не поранился, не сломал себе что-нибудь, черт возьми!! Страхом от того, что Драко так на это отреагировал. Он же… Он же не должен бояться. И он бы и не боялся, если бы внутри Поттера не было ребенка. Значит, страх за него? За то, что внутри аврора? И Драко снова бросает в дрожь…
И консультант, и Гарри давно уже ушли, а Малфой продолжает стоять посреди своего кабинета и пытаться понять, что ему теперь делать со всем этим. Теперь, когда он все-таки признает, что в его нынешнем мире Гарри Поттер собирается родить от него ребенка.
========== Глава 18. Тягучий блюз ==========
Глава 18. Тягучий блюз
Гарри чувствует себя так, как будто выпал из реальности. Вокруг него что-то происходит, суетятся люди, не смолкают разговоры, а он как будто зациклен на самом себе и ничто вокруг больше не имеет значения. Только он. И он не думает, что это плохо.
