– А что с семенами, которые я посеяла в том странном месте? Они не проросли?
– Я же говорил. Там нет ни ветра, ни света, ни даже времени.
– Пробовал дойти до конца?
– Пробовал, но безуспешно. Я не могу оставаться в междумирье слишком долго. Один день в этом месте равен двум месяцам снаружи.
– Получается, пока ты там, то не стареешь?
– Даже если я смогу жить там вечно, я все равно вернусь к тебе. А если вдруг задержусь, помни: я уже в пути.
– Даже не думай приходить ко мне. Лучше давай вместе отправимся туда. Не только же тебе наслаждаться вечной жизнью.
Гон как-то болезненно улыбнулся и спросил, хотя знал, что она ему ответит:
– Ты можешь пойти со мной? Мне будет очень тебя не хватать. Разве нам нельзя просто жить вместе в моем мире?
– Добавляю еще одно правило к семнадцати: не проси меня пойти с тобой. Как мне бросить этот мир? Папу и Нари? Полицейский участок? Как я могу выбирать между вами?..
Когда-то они договорились, что Гон будет соблюдать семнадцать правил, установленных Тэыль. В тот раз она огласила лишь часть из них, и вот сейчас появилось новое.
Не только Гон был убит горем. Опустив глаза, Тэыль говорила незнакомым мрачным голосом, и это откликнулось новой болью в его сердце. Вместо извинений Гон быстро поцеловал Тэыль в губы.
– Что это было? Пытался заставить меня замолчать?
– Не тебя, а себя. Вместо лишних слов, которые я мог бы произнести, лучше просто поцелую. Таков закон Корейской империи…
Но не успел он договорить, как Тэыль нежно поцеловала его в ответ, а затем отступила.
– Я законопослушная гражданка. Служу букве и духу закона.
И двое, улыбаясь, слились в поцелуе, столь же прекрасном, сколь и горьком от грядущего расставания.
А теперь они, разделенные пространством и временем, не могут даже услышать друг друга.
«Настанет ли день, когда Тэыль с экрана монитора станет реальностью?» – думал Гон, не в силах отвести взгляд от улыбающейся девушки в наряде императрицы.
– Хорошо, если это будет так, – с грустью произнес он вслух.
Воздух был пропитан надеждой и одиночеством. С замиранием сердца Гон снова прокрутил видео. Во время своей прогулки по Корейской империи Тэыль попала на многие уличные камеры, и сейчас Гон был безмерно этому рад.
На одном из видео у входа в переулок перед книжным магазином играл с йо-йо мальчишка. Рядом стояло много цветочных горшков с распустившимися цветами. Когда Тэыль проходила мимо, ребенок неожиданно поднял голову. По спине Гона пробежал холодок: мальчик смотрел прямо на императора, будто поймал его взгляд. Гон пристально вглядывался в экран, не в силах отвести глаз от пугающего лица.
Мальчик отвернулся от камеры видеонаблюдения, словно действительно только что встретился взглядом с Гоном, опустил голову и потянул йо-йо за веревку. И тут на экране появилась черная туча.
Одновременно с этим за окном ударила молния. Бабах! Стекло разбилось вдребезги, а плечо императора обожгла страшная боль. Гон застонал и схватился за него. Скрипя зубами от боли, он решил перемотать видео и просмотреть его еще раз.
– Как такое возможно? Мне показалось?
На этот раз мальчик на видео не поднимал головы, а мирно играл с йо-йо возле магазина. Он заметил еще одну странность: при повторном просмотре одежда на Тэыль изменилась. Гон нахмурился и взглянул на вывеску: «Книжный магазин “Хэсон”». Он прочитал вслух дату, указанную в верхней части экрана:
– 27 мая 2022 года. Но как? 2022 год?
От удивления Гон еще раз все перепроверил.
«Интересно, может, ошибка?» – подумал он.
Но никакой ошибки не было, дата была все та же: 27 мая 2022 года.
– Что же это?
Понимая, что начинается хаос, император, словно завороженный, снова и снова нажимал кнопку воспроизведения видео, в котором было запечатлено будущее.
Глава 4. Перед лицом печальной судьбы
После работы Тэыль и Ён пошли проведать Нари в кафе. После того как Гон вернулся в свой мир, не проходило ни дня, чтобы они не пытались отыскать хоть какой-то след Ли Рима. Тэыль бросила все силы, чтобы найти сотовый телефон Чан Ёнджи, а Ён искал причину, по которой Синджэ переместили из Корейской империи в республику.
Тем временем Синджэ взял оплачиваемый отпуск и без предупреждения куда-то уехал. Такой поступок очень беспокоил Тэыль. Она, не зная глубины его вовлеченности в это дело, наивно полагала, что Синджэ просто сбит с толку информацией о существовании двух миров. Не стоило ей вот так просто отпускать его той ночью, когда он искал в Тэыль поддержки.
Подойдя к стойке раздачи, Тэыль сразу же поинтересовалась у подруги, не видела ли она Синджэ в последнее время. На что Нари ответила:
– Синджэ? Он давно не заходил. Вы разве с ним на работе не видитесь? С чего вдруг у меня в кафе искать?
– Секретная информация. Ладно, если вдруг появится здесь, набери мне, хорошо?
– Ладно, как скажешь. Кстати, Тэыль…
Нари немного поколебалась, но, взглянув на Ёна, в итоге спросила:
– Тебе не кажется, что Ынсоп в последнее время какой-то слишком подозрительный?
«Конечно, как ему не быть подозрительным, это же Чо Ён, а не Ынсоп», – подумала Тэыль, но не стала произносить вслух.
Если не считать их абсолютной внешней идентичности, это были два совершенно разных человека. Тэыль с Ынсопом знакомы с детства, они вместе росли, как брат и сестра. Между Нари и Ынсопом тоже что-то намечалось: Тэыль чувствовала, что эти двое видят друг в друге нечто большее, но в развитии их романтических отношений не было никакого прогресса. Наблюдать за этой парочкой со стороны было забавно, поэтому Тэыль решила не говорить Нари правду о подмене. Учитывая, сколько лет они друг друга знают, неудивительно, что странное поведение Ынсопа вызвало у Нари вопросы.
Подумав об этом, Тэыль занервничала и попыталась притвориться, что не понимает:
– Ынсоп? Подозрительный? Понятия не имею, о чем ты.
– Тебе не кажется, что что-то в нем изменилось? Выглядит как-то стремно. И что это за новая прическа? Ужас.
– Да, вкус у тебя ни к черту, подруга, – немного помолчав, пробубнила себе под нос Тэыль.
Покачав головой и отпив глоток кофе, она направилась к их столику. Тэыль поставила перед Ёном заказанный напиток, однако он немного помедлил, прежде чем принять его.
– В следующий раз давай лучше в отеле встречаться, – заявила Тэыль. – А то, глядя на тебя, Нари вообще отдалится от Ынсопа. Ладно, рассказывай, зачем позвал.
Ён, не понимая, о чем говорит Тэыль, покачал головой, а после протянул ей статуэтку в виде быка, выполненную из чистого золота. Это Гон научил его так выживать в Республике Корея.
– Сможешь это продать? Его Величество сказал, что ты знаешь место, где за это можно выручить кругленькую сумму.
– Да, знаю я один ювелирный. Столько всякой всячины туда относила, что владелец теперь считает меня продажным полицейским. Ладно, одним больше, одним меньше, продам эту штуку тоже, но взамен ты позволишь мне жить в номере отеля. Мне же нужно какое-то укрытие на время расследования.
– Но Его Величества здесь нет.
– Зато есть ты. Что собираешься делать с вырученными от продажи статуэтки деньгами?
– Мне нужны средства, чтобы спокойно передвигаться по городу. Мне необходима машина.
Это означало, что Ён планирует получить водительские права. Однако он ну никак не тянул на гражданина Республики Корея – Тэыль с самого момента знакомства это поняла. Без лишних вопросов она взяла золотую статуэтку и распрощалась.
Из кафе Тэыль направилась прямо к себе домой, чтобы переодеться. Зайдя в квартиру, она сняла пальто и, повесив его на вешалку, внезапно замерла: она вспомнила, что в этом самом пальто впервые посетила Корейскую империю. Тэыль осторожно сунула руку в карман и достала оттуда снимок, который прихватила втайне от Гона, – мгновенное фото, сделанное в фотоателье во дворце Кёнбоккун. На нем она ярко и широко улыбалась, одетая в подаренное Гоном пальто.