– Теперь понятно, почему все… – громко хмыкнув, Тэыль резко замолчала.
– Изменяют? – шутливо подколол ее Гон.
Слова Гона застали Тэыль врасплох.
Она хлопнула его по спине и возмущенно воскликнула:
– Да ты с ума сошел!
– Думаешь, это нормально – вот так меня бить?
– Я хотела сказать, что именно поэтому тебя и любят придворные. Ты можешь пошутить, когда всем тяжело, и поднять настроение. У нас слишком мало времени, чтобы думать о плохом, – вот мое мнение.
Он обнял ее при первой же их встрече и, прежде чем Тэыль смогла полностью принять его в свою жизнь, предложил ей руку и сердце. Поначалу приходилось нелегко, но теперь не было на свете никого ближе, чем Гон и Тэыль.
– А ты о многом подумала за столь недолгое время.
– Зачем ты так шутишь? – печально произнесла Тэыль.
Гон немедленно извинился:
– Потому что только я могу так шутить. Прости, не ожидал, что напугаю тебя.
– Я даже не знаю, как тебя утешить. Я нашла любимого, но ему пришлось столкнуться с предательством, – Тэыль подавленно замолчала.
Тэыль была убита горем. Ее душевные терзания тронули Гона. У многих сердце разрывалось от переживаний о нем, но Тэыль была первой, кто от негодования шлепнул его по спине. И ему понравилось такое отношение.
Гону стало немного неловко, и все же он не мог не отметить, что Тэыль выглядит еще милее, когда грустит. Она надула губы, и он слегка улыбнулся, глядя в ее ясные искренние глаза, источающие свет:
– Тяжело тебе пришлось из-за меня. Это оттого, что у Сон Джонхе лицо моей матери? Да?
– Решила, что ты захочешь ее увидеть.
– Вовсе нет. Может, эта женщина выглядит как моя мать, но это не она. Взять, к примеру, Ёна и Ынсопа: они похожи, но это два разных человека. Лицо – это только внешность.
Тэыль взглянула на Гона, будто подтверждая верность его слов, и вновь заговорила:
– Тогда позволь тебя спросить. Как ты на самом деле перемещаешься между мирами? Ты и Ли Рим.
– До сих пор я отвечал на все твои вопросы, так будет и впредь. Но этот оставлю без ответа.
– Ладно. И все-таки это действительно твои первые отношения?
Вопрос застал Гона врасплох. Он отвернулся и направился к припаркованной на дороге машине.
– На это я тоже не стану отвечать. Пойдем отсюда. Как-то внезапно похолодало, не находишь?
– В моем мире мужчина обязан держать свое слово, но у вас, кажется, о таком и не слышали.
– А, так вот, значит, как у вас заведено, – с напускным простодушием ответил Гон, делая вид, что ничего не понимает.
Тэыль догнала его и решительно преградила дорогу. Гон серьезно и с интересом посмотрел на девушку: с какой легкостью она задает подобные вопросы и при этом выглядит такой очаровательной! Но Тэыль еще не закончила.
– Кто та девушка, для которой ты готовил рис со стейком?
– Я думал, ты хотела задать только один вопрос.
– Ты на него не ответил.
– Я учился в Военно-морской академии. Ты единственная женщина в моей жизни.
Тэыль шла спиной вперед, лицом к Гону, ветер подхватывал и развевал их волосы. Их нежные чувства друг к другу облаком парили вокруг.
– А ты за словом в карман не полезешь.
Тэыль, пятясь, не заметила на дороге камень и едва не споткнулась, но Гон вовремя среагировал и ухватил ее за талию.
– Это просто у тебя нет чувства юмора.
– На тебе отлично сидит военная форма, ты в ней выглядишь сногсшибательно, – сказала Тэыль и, взяв Гона за руку, повела вперед.
– Зачем за руку схватила?
– Ты готовил рис со стейком для Ку Сорён? Только не говори, что делал это в форме.
Тэыль была рада услышать, что она единственная девушка в жизни Гона, но не прекратила задавать вопросов.
Не выдержав, Гон громко рассмеялся и шутливо сказал:
– Я сначала промыл рис, а потом надел форму.
– Помнится мне, ты говорил, что надеваешь ее только в самые ответственные моменты.
– Так и есть. Например, когда собираюсь сделать предложение любимой девушке.
– Для меня ты ее не надевал.
Тэыль остановилась и посмотрела Гону в глаза.
– Я не мог, нужно было поспешить. Но это лучшее, что я сделал с тех пор, как пришел в этот мир. И я все еще жду твоего ответа. Да, к слову, история с Ку Сорён – просто выдумка.
– По-твоему, это предложение? Разве ты спрашивал, согласна ли я стать твоей императрицей? Просто поставил перед фактом.
– Так каков твой ответ? Выйдешь за меня?
Взгляд Гона был слишком серьезным. Тэыль не понимала, он и правда намерен жениться или просто шутит. Она едва сделала шаг назад, как Гон неожиданно обнял ее. Тэыль не пыталась его оттолкнуть, лишь наслаждалась моментом в его нежных и теплых объятиях.
– Ну так что, ты согласна выйти за меня?
– Если я откажусь, сегодняшний день будет у нас последним?
Сама того не подозревая, Тэыль словно ножом прошлась по сердцу Гона: от ее слов оно на мгновение остановилось.
Гон посмотрел на нее взглядом раненого зверя:
– Значит, ты отказываешься?
– Время еще не пришло.
Гон наклонился к Тэыль, будто так он мог лучше понять смысл сказанных ею слов. Девушка продолжила:
– Я много думала об этом и поняла, что просто хочу жить сегодняшним днем. Будто сегодня единственный день, когда можно побыть легкомысленными. Вот как мы должны жить. Понимаешь?
– Обычно в такие моменты пары клянутся в вечной любви… А мы будем жить одним днем?
На самом деле Тэыль тоже хотела вечной любви, как в сказках. Хотела быть счастливой и навсегда остаться в этих теплых объятиях. Хотела жить с Гоном в одном мире, но прекрасно понимала, что ее мечты несбыточны.
– Именно. Завтра для нас не существует. Пусть наше сегодня длится вечно.
Сделав вид, что не замечает боли в глазах Гона, Тэыль решительно подняла руку, сжимающую его ладонь.
– Вот почему я взяла тебя за руку: не хочу терять ни минуты.
И оба они думали лишь об одном: «Надеюсь, что пути, по которому нам суждено идти вместе, не будет конца!»
* * *
Запах вкусной еды разносился по частной резиденции премьер-министра. Сорён только недавно вернулась с работы и застала дома свою мать. На столе уже стояло множество различных гарниров. Садясь за стол, уставленный едой, Сорён слегка нахмурилась: ей не понравился выцветший вязаный шарф на шее матери.
– Я столько одежды тебе отправляла, почему ты ничего не носишь? – заговорила Сорён.
Сорён часто задавалась вопросом, как у такой матери могла родиться такая дочь. Им обеим были свойственны жадность и упертость, но у матери эти качества проявлялись иначе. Казалось бы, теперь, когда дочь стала премьер-министром, она могла бы расслабиться и позволить себе роскошь, но нет.
– Не трать деньги зря. Я не носила дорогую одежду, даже когда была замужем за богачом.
– Это было сто лет назад.
– И то верно. Я вот тебе немного рыбы принесла.
Когда мама пошла собирать посуду, Сорён макнула палец в один из гарниров. Солоноватая приправа пришлась ей по вкусу.
Облизывая палец, Сорён внезапно спросила:
– Мам, ты правда не присылала мне газету?
– Соленая же, ешь с рисом. Ничего я тебе не присылала. А что за газета?
Казалось, она действительно не понимала, о чем речь. И в прошлый раз, когда Сорён задала этот вопрос по телефону, мама ответила, что ничего не знает. Это было как раз в тот день, когда она поехала в тюрьму, чтобы встретиться с Луной. После разговора с ней Сорён почувствовала себя грязной во всех смыслах этого слова, а вечером ей доставили еще одну фальшивую газету. Содержание ее было сомнительное, но оттого, что она пришла от имени родной матери, было особенно не по себе. Сорён на мгновение нахмурила брови. Ее мама поставила на стол миску с рисом и разложила приборы.
Взяв ложку, Сорён покачала головой и сказала:
– Ладно, забудь. Должно быть, произошла ошибка в офисе секретаря: через него столько корреспонденции проходит. Ты сама как, дома все хорошо?