«Что же меня так заинтересовало и развеселило?» – подумала Тэыль.
Она подошла к столу. Сев за него, вытащила из ящика тщательно спрятанную купюру Корейской империи номиналом сто тысяч вон. Гон на банкноте, одетый в императорскую мантию с изображением дракона, всем своим видом олицетворял величие империи, но при этом выглядел как великодушный правитель.
«А ведь было время, когда я воспринимала эти бумажки как обычные рекламные флаеры», – подумала Тэыль.
Самой себе не веря, она улыбнулась и, сложив купюру пополам, поместила ее рядом со своим снимком. Это был единственный способ представить их парой.
– А у нас ведь ни одной совместной фотографии нет, – с досадой произнесла Тэыль.
Гон не дал никаких обещаний относительно следующей их встречи, поэтому Тэыль безумно скучала, сгорая от одиночества.
«Вокруг подстерегает столько опасностей, мне бы хоть краем глаза тебя увидеть, только бы убедиться, что с тобой все в порядке», – думала Тэыль.
Но не было никакой возможности связаться с Гоном, нельзя встретиться с ним, и даже совместного снимка на память не осталось. Глядя на собственное изображение и купюру с лицом Гона рядом, Тэыль представляла, что они счастливы вместе, как настоящие влюбленные, и так смогла хотя бы немного заглушить боль расставания. С каждым днем становилось все тяжелее коротать одинокие ночи без Гона.
* * *
Синджэ шел по улице, но перед небольшим магазинчиком с уличной едой, где готовили токпокки, внезапно остановился. Атмосфера этого места напомнила ему детство с Тэыль. Счастливые времена, когда они могли спокойно есть токпокки, поддевая их деревянной палочкой, и не думать о насущных проблемах, весело дурачиться и смеяться. Воспоминания казались далекими, будто подернутыми дымкой. Они все больше похожи на иллюзию, как и воспоминания о жизни Кан Хёнмина, долгое время приходившие Синджэ во снах.
– Ты взял отпуск, чтобы съездить сюда? – отчетливо произнес женский голос за спиной Синджэ.
Он развернулся и увидел перед собой Тэыль. Они почти каждый день встречались вне стен полицейского участка, с тех пор как стали работать вместе. Однако сейчас все изменилось. Возможно, впервые они не виделись несколько дней подряд. И похоже, Синджэ скучал по Тэыль. Ему с трудом удавалось скрывать свои истинные чувства.
– Что ты здесь делаешь? Тоже взяла отпуск?
– Почему на звонки не отвечал? Ты хоть представляешь, сколько дней я караулила тебя здесь?
– Хорошо тебе. Как я посмотрю, времени свободного хоть отбавляй.
Синджэ поспешно расплатился за токпокки, развернулся и пошел дальше по улице. Тэыль немедля последовала за ним.
– Ты спрашивал меня в тот раз, насколько много я уже успела узнать.
Синджэ почти бежал, но после этой фразы резко замедлился.
– История из разряда научной фантастики. Хочешь ее услышать?
– Давай как-нибудь в другой раз обсудим. Не хочется портить себе отпуск.
Синджэ понимал, что однажды ему придется это услышать, однажды придется столкнуться с суровой реальностью и принять происходящее: от судьбы не убежишь. Лицо маленького Джихуна, изображенное на надгробной фотографии, было в точности таким же, как и лицо мальчика, плач которого он слышал и видел во снах. Теперь стало ясно, что тем мальчиком был Гон. Одно лицо – два имени. Все как и в случае с Синджэ и его ночными кошмарами. Однако даже разобравшись во всем, он не мог признаться Тэыль, что на самом деле человек, которого она знала со школы, не Кан Синджэ, а Кан Хёнмин.
Тэыль схватила Синджэ за руку, пытаясь увести за собой.
– Ты знал, что Ли Сандо жив? – быстро выпалила она, не зная, что Синджэ тоже связан с этим именем. – Между Ли Сандо и Чан Ёнджи есть связь: они оба держали по два телефона. Знаешь почему?
Тэыль и не подозревала, что Синджэ уже давно известен ответ: это была та самая история, которую он старательно пытался игнорировать. Приоткрыв рот и придав лицу максимально глупое и наивное выражение, Синджэ посмотрел на Тэыль ничего не понимающим взглядом.
– Есть другой мир, в котором живут люди с такими же лицами, как у нас. Я была там. Совершённое преступление затрагивает интересы обоих миров, но я не могу ничего доказать. Кто-то должен остановить убийц, и, сколько бы я ни думала, кроме тебя в голову никто не приходит. Прошу, помоги мне.
«Когда я спрашивал, как много она знает, то никак не ожидал, что Тэыль зашла так далеко и даже успела побывать в том мире», – подумал Синджэ.
Назад дороги нет. Как бы ему ни хотелось повернуть время вспять, это было уже невозможно. Давний кошмар, преследовавший его в снах, превратился в реальность, а реальность начала казаться сном.
«Если это сон, – подумал Синджэ, – то пусть он будет вечным, я не хочу просыпаться».
– О чем ты… Это же какая-то фантастика, полная бессмыслица. Какой еще другой мир? Где? Приди в себя, – грубо и жестко, на одном дыхании выпалил Синджэ, пытаясь скрыть свои эмоции и переживания.
Он развернулся и пошел прочь, не в силах больше терпеть раздирающую изнутри душевную боль. Тэыль оставалось лишь смотреть вслед Синджэ, убегающему от нее как от огня. Похоже, ему нужно еще немного времени, чтобы принять правду.
Мастерская, знавшая лучшие времена, насквозь пропахла маслом. Ли Рим в рабочей одежде сосредоточенно смешивал краски. Он взял красноватый пигмент, напоминающий цвет крови. В Республике Корея Ли Рим часто посещал буддийские храмы, где расписывал стены традиционными орнаментами или восстанавливал старые, выцветшие рисунки. Так он гнал от себя скуку, отсиживаясь в ожидании своего часа. Ли Риму нравилось расписывать стены: ему казалось, будто он пишет свою новую историю поверх полустертой многовековой.
Вошел Чоёль, и Ли Рим нехотя отвлекся.
– Ты нашел телефон? – спросил Ли Рим, не соизволив даже повернуть головы.
Слуга нахмурился. Он ходил в следственный изолятор к Чан Ёнджи, пытался припугнуть ее, но так и не выяснил, куда же она спрятала свой сотовый.
– Все еще ищем. Сейчас пытаюсь раздобыть важную информацию о новом деле, – помявшись, ответил Чоёль.
Этот ответ явно был не тем, что хотел услышать Ли Рим. Со свирепым выражением лица он повернулся к Чоёлю. Слуга смутился и постарался перевести тему. Он начал рассказывать, как вчера вечером встречался с водителем, приглядывающим за Сон Джонхе. От него он услышал кое-что интересное.
– Есть новости насчет Кан Синджэ. Я узнал, что он побывал в колумбарии, где покоится прах сына Сон Джонхе. И полицейским, приходившим с проверкой в хоспис, тоже был Кан Синджэ. Кроме того, я узнал, что это Чон Тэыль арестовала Чан Ёнджи. Она тоже сейчас ищет ее сотовый телефон.
Кан Синджэ и Чон Тэыль. Эти двое изрядно раздражали Ли Рима. Он нервно приподнял одну бровь. Ли Рим уже много лет перемещался между Республикой Кореей и Корейской империей в поисках людей, желающих кардинально изменить свою жизнь, и присматривал за теми, кто согласился с ним сотрудничать. К ним он приставлял человека, обязанного следить за ними и снабжать Ли Рима фотографиями. Одним из тех, кого Ли Рим поменял местами с двойниками, был Синджэ, а Тэыль часто мелькала на фотографиях рядом с ним. Из-за этих двоих нервы Ли Рима были натянуты как струна.
– Эх, Кан Синджэ, я сделал неверный выбор. И Чон Тэыль… Этой фигуры не было на доске.
– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я первым найду телефон. Может, проще будет убить обоих и закопать где-нибудь в лесу?..
Прежде чем Чоёль успел договорить, руки Ли Рима уже вцепились ему в шею. Испуганный слуга стонал и сопротивлялся. Изо всей силы Ли Рим оттолкнул Чоёля. Тот налетел на бочку с горящими дровами, бочка с грохотом перевернулась, а дрова покатились по полу. Чоёль лежал в холодном поту, окруженный тлеющими поленьями, не осмеливаясь поднять голову и даже дышать. Без Ли Рима жизнь бедного слуги стала бы невыносимой мукой, он потерял бы богатство и власть, приобретенные благодаря его господину. Ли Рим обладал способностями, которые другим людям, таким как Чоёль, даже и не снились. Он мог перемещаться между мирами, останавливать время. Чоёль вскочил и поклонился. Ли Рим снял рабочие перчатки и бросил их в догорающие на полу дрова.